Прозрачные Дороги (СИ) - Прокофьев Роман - Страница 64

Конечно, за тысячи циклов все могло измениться. Но сам факт… Я держал в руках ключ от дверей, само существование которых вызывало большие вопросы.

Скай: Рекомендую проявить крайнюю осторожность. Неизвестно, как современные системы Восхождения отреагируют на протокол несуществующей организации. Возможны как благоприятные, так и враждебные реакции. Кроме того, использование Печати может привлечь внимание Наблюдателя…

Пожалуй, да. Печать Курьера и Огненное Крыло — отложим до лучших времен. А вот две другие Инскрипции стоило испытать в деле…

Я сам не заметил, как задремал в ложементе. Смена Фьюри — а после суеты и нервного напряжения Мертвого Города монотонный полет убаюкивал. Проснулся уже, когда мы летели над Янтарными Саваннами — обширной и пустынной локацией в световой зоне Древа Аурантис, отмеченной на картах Альфы как «безопасная зона».

Безопасная — и красивая.

Вечерело. Золотое море травы переливалось всеми оттенками меди, охры и старого янтаря. Редкие рощи странных красноватых деревьев. Скальные останцы причудливой формы, огромные, как острова, похожие на застывших великанов или окаменевших чудовищ. Теплый золотистый свет Аурантиса — одного из трех золотых Древ Заова — сменил холодную синеву Таэлана, и это было… как выйти из морозилки в летний полдень.

— Сэр, у нас тут запланирована посадка, — доложила Фьюри, заметив мое пробуждение. — Смена пилота. Небольшой отдых. И… санитарная остановка.

— Ищи подходящее место, — согласился я.

Через двадцать минут винтокрыл опустился на каменистую площадку неподалеку от одного из останцев. Удобное место — открытый обзор, никаких сюрпризов. Кроме всякой мелочи, ничего живого на десятки километров вокруг. Золотые Саванны в основном использовали для сезонного выгула травоядного скота племена местных кочевников-аурантийцев, но встретиться на бескрайней равнине с ними было непросто…

Выйти из винтокрыла в настоящий мир, вдохнуть теплый воздух — непередаваемое удовольствие! Мы все соскучились по твердой земле, запаху сухой травы, голубому небу… Саванна жила своей жизнью — стрекот насекомых, острокрылые птицы кружили в вышине, ветер гнал золотые волны по травяному морю.

— Здесь относительно безопасно, — сообщила Фьюри. — Опасных растений и агрессивных животных почти нет…

Боевого охранения выставлять не стали. Грохот с блаженным стоном скрылся за ближайшим валуном, Жабник выпускал своих питомцев «погулять», Юки и Кроу разбрелись вокруг винтокрыла.

— Красиво тут, на! — Толян вернулся, плюхнулся на камень. — Екарный бабай! Почти как дома. Только небо… другое. И тени, на! Видели?

Да, это место действительно походило на наш Круг, на Море Трав, но смешанное свечение ближайших Древ придавало горизонту и всему окружающему совершенно сюрреалистический оттенок.

Две световых зоны. Все, и мы тоже, отбрасывали две тени. Небо переливалось разными градиентами: от густого ультрамарина до расплавленного золота, а между ними — полоса белесо-опаловой интерференции, словно кто-то смешал два несовместимых цвета. Скалы с одной стороны отливали охрой, с другой — холодным серебром. Даже наши лица выглядели странно: левая половина — в золотистых тонах, правая — с голубоватым отливом…

— Пограничье, — пояснила Фьюри. — Ореолы Древ накладываются друг на друга. Местные называют такие места «двуликими».

— Фотосинтез тут, наверное, вообще бешеный, — пробормотал Жабник, скармливая Слюну сорванную травинку. — Несколько спектров… Интересно, как местная флора адаптировалась?

Никто ему не ответил. Мы просто стояли и смотрели на этот невозможный пейзаж — золотая степь под двухцветным небом, тени, которые не знали, какими им быть, и огромные силуэты Древ на горизонте, похожие на колонны, подпирающие свод чужого, прекрасного, абсолютно инопланетного мира.

— Знаете, — тихо сказал Кроу. — Когда привыкаешь, забывается, что мы не на Земле. А потом видишь что-то такое… и вспоминаешь.

— Это плохо быть? — спросила Юки.

— Не знаю. Просто… странно.

Да, пожалуй — «странно» подходило лучше всего.

— Аурантийцы называют эти степи Золотым Морем, — сказала Фьюри, глядя на горизонт. — В противовес настоящему, Серебряному. Говорят, если идти по нему достаточно долго, можно дойти до края мира.

— И что там на краю, на?

— Стена. Как и везде.

— Местные опасны?

— Смотря кто. Скотоводы Аурантиса — нет, мирные телепаты, интересный Народ. Аэриты и кайр’элиссы — опасны. Те, что из великих городов Старого Заова, — по-разному. Там есть очень сильные Восходящие…

— А Либерти?

— Либерти — это не Альфа, — покачала головой Фьюри. — Там нет закона.

— В смысле? Вообще? А как же они тогда живут, на?

— Кто сильнее, тот и прав. Есть несколько групп, они делят территорию, ресурсы… С ними лучше не связываться.

— Звучит весело, на! Пощупаем, чем дышат…

— Только осторожнее, прошу. Оружие там носят все, — сказала Фьюри. — И в Либерти никто не вступится за чужаков. Это не Таир, не Небо. Я хочу предупредить… там нужно держать глаза открытыми, а оружие — наготове. Могут быть провокации.

— Фронтир, — усмехнулся я, сделав мысленную заметку — не светить лишний раз дорогими Рунами и Предметами. — Кассиди наверняка понравится.

— И без рикса, на, разберемся…

— Ладно, — поднялся я. — Пока отдыхаете, хочу провести эксперимент с «Грифоном». Фьюри, поможешь?

— Какого рода эксперимент, сэр? — во взгляде Фьюри появилось знакомое подозрение. — Безопасный?

Я открыл Скрижаль…

Проверять Инскрипции нужно было без экипажа и на земле — черт его знает, как они повлияют на нашу технику. По-хорошему, вообще в лаборатории или защищенном ангаре, только где мы его возьмем…

Рассеивающая Линза — самая простая из всех. Чтобы разместить ее, пришлось немного поколдовать, положив руку на корпус и вызывая рунную схему винтокрыла. У Стигиса под Инскрипции существовали вполне материальные гнезда, предусмотренные конструкцией, а наша стала выпуклым рунным глифом на корпусе…

Вспышка. Короткая дрожь. Мигание индикаторов, пульсация энергетических каналов в дарованным Искусностью Взоре. А затем по обшивке растеклось неяркое голубое мерцание, отдаленно напоминающее эффект Экзопокрова.

— Сработало, сэр, — удивленно доложила Фьюри. — Рассеивающая Линза активна…

Я уже видел. Согласно докладу Скай, Инскрипция прекрасно совместилась с земной техникой и должна была обеспечить рассеивание энергетических и рунных атак. До бронзового ранга на семьдесят-восемьдесят процентов, серебро — ослабить как минимум на треть. Из импульсной винтовки шкурку этой птички больше не пробьешь, тут нужно что-нибудь посерьезнее…

Из минусов — с включенной Линзой глохли датчики внешнего обвеса, телеметрия и прочие — щит работал в обе стороны. Неприятно, конечно, но в некоторых случаях можно и пережить.

— Пробуем вторую?

Фьюри молча кивнула — результат ее явно впечатлил.

Вуаль сложнее и опаснее — потому что это была активная Инскрипция, требующая люкс-энергии. Я понятия не имел, как это будет работать с земной техникой, но артефактный «Грифон» сам по себе содержал Звездную Кровь, а если что-то пойдет не так, Руну всегда можно отремонтировать. В случае крайней необходимости — и перезарядить…

С этим глифом пришлось повозиться. Я «вручную» связал его с энергетической системой винтокрыла, пытаясь запитать из иного источника. Это потребовало усилий и некой изобретательности — и опять же, было бы недостижимо без Искусности и Взора Создателя, в деталях раскрывающего рунные схемы всех Предметов.

Интеграция.

— Сэр, энергосистема загружена на семьдесят четыре процента! — тревожно сообщила Фьюри. — В этом режиме мы не сможем двигаться с максимальной скоростью и использовать форсаж…

Да, она была права. Но… Тесты показал, что Вуаль обеспечивает режим полной визуальной и сенсорной невидимости. Энергетическая сигнатура винтокрыла упала почти до нуля, силуэт превратился в прозрачное марево, неотличимое от атмосферного искажения.