Потерянная Мэри - Брэйн Даниэль - Страница 2

– Нет, капитан. Драка, удар, падение, это все.

– Драка, удар, падение, – перечислила Джекки себе под нос и добавила уже громче: – Вы свободны, капрал, – и она, расписавшись на служебном листке, подвинула его к Окка.

Дольше держать в духоте и без того обессиленную пожилую женщину не было смысла. «Драку» капрал Окка, по сравнению с первыми показаниями, успела додумать, но главное было ясно.

– Драка, удар, падение, – повторила Джекки, когда за Окка закрылась дверь, и посмотрела на Кина. Тот глубокомысленно развел руками, достал из ящика плоскую металлическую коробку, перочинный нож и принялся затачивать карандаши. Мусор он педантично собирал на протокол. – Столкновение, удар, падение. Примерно так, или два удара, но я склонна считать, что Окка путает. Харгрейв поднял бы тревогу, будь у него хотя бы секунда, но он не успел. Куда мог деться нападавший? Как он мог незамеченным пройти в архив?

Кин оживился и даже бросил свое излюбленное занятие. Планы всех государственных учреждений он знал лучше, чем кто бы то ни было, потому что до того, как перейти в подчинение Джекки, занимался пожарной безопасностью и крови всем попортил немало. Трудно было сказать, кто больше рад его продвижению по карьерной лестнице: Джекки, у которой появился отличный помощник, сам Кин, получивший вместе с должностью привилегии, или лица, ответственные за то, чтобы в случае чрезвычайной ситуации уцелели и люди, и ценности.

– В здании архива два выхода – основной, где обычно торчит охрана, и переход к нам в управление, – вдохновенно зачастил Кин, опасно размахивая перочинным ножом. – Переход справа, там еще поворот, в самом архиве возле двери в переход тоже есть караульный, но если даже он врет, что никто не пробегал, капитан, у нас бы увидели постороннего как минимум трое. И второй этаж архива – решетки в конце лестниц справа и слева, одна постоянно закрыта, за второй киснут два капрала. Но они лязгают, капитан, эти решетки.

Кин стряхнул мусор в корзину и притворился, что ошметки по всему полу он не заметил.

– Эвакуационный выход?.. – спросила Джекки, прекрасно зная ответ.

– Да какой эвакуационный выход? – искренне изумился Кин и, подумав, снова взялся за перочинный нож. – Кто бы его там придумал? Будет гореть архив, будут сигать из окон первого этажа, а на втором этаже в окнах мышь и та застрянет. И решетки, их целое дело еще открыть.

– Все решетки целы и все закрыты, – сообщила Джекки по памяти. На месте происшествия она пока не была, но показания свидетелей помнила четко.

– Изнутри закрыты, и я не исключал бы сообщника, если бы не эта картина.

Джекки подошла к окну. Оно было занавешено темной шторой, Джекки отдернула ее и смотрела, как снаружи бесится песчаный вихрь. Стемнело, в нескольких футах от окна болтался фонарь, и ничего не было видно, кроме трепыхавшегося пятна. Джекки прислонилась лбом к заметенному пылью стеклу, и оно было ничуть не прохладнее воздуха в кабинете.

– Кому понадобилась картина? – уныло вопросил сержант то ли у Джекки, то ли у протоколов.

Этот вопрос Джекки слышала не впервые. Кому потребовалось проникать в охраняемое здание, красть картину и после нападения на капрала Харгрейва бросать похищенное рядом с безжизненным телом, никто не знал. И сержант Лэйси, и капралы как один уверяли, что не поверили собственным глазам, когда увидели окровавленную картину на полу коридора, но идти против факта было нелепо.

Джекки едва сдержалась, чтобы не шарахнуть по стеклу. В нападении кто-то усматривал вызов, кто-то провокацию, кто-то съехидничал, что из госпиталя сбежал ошалевший от жары пациент с неустойчивой психикой. Час для веселья был выбран неподходящий, и дежурный лейтенант отправил шутника патрулировать улицы. Кин подытожил – легко отделался.

Джекки повернулась, указала на груду бумаг:

– Оформите протокол, сержант, я к полковнику.

В коридорах управления было тихо, из кабинета ближе к лестнице доносился громкий встревоженный голос. Джекки, пользуясь своим положением, распахнула без предупреждения дверь.

Дежурный лейтенант Балто, проводивший допросы тех, кто был в архиве помимо государственных стражников, махнул рукой на высокого пожилого мужчину. Тот обиженно замолчал и вытаращился на Джекки. Балто покачал головой, давая понять, что ничего важного у него нет. Джекки захлопнула дверь, свидетель принялся голосить невыразительно и монотонно, и Джекки сообразила, что он глуховат.

На лестнице ее нагнал надоевший хрип:

– Объявлен второй уровень погодной опасности с возможным переходом на третий. Не покидайте место жительства, рабочие места, пользуйтесь средствами индивидуальной защиты. Не открывайте окна и вентиляцию, не оставляйте открытыми двери. Объявлен второй уровень погодной опасности…

Дежурный диктор давно осип, но смена еще не окончилась, и мучиться ему предстояло порядком.

Джекки поднялась на третий этаж, постояла перед приемной генерала Джервиса, потом толкнула тяжелую дверь.

Полковник Рик Стентон давно покинул пост генеральского адъютанта, но по-прежнему предпочитал генеральскую приемную, и, возможно, это было причиной того, что нового адъютанта генерал так и не взял. Рик не терпел конкуренции даже там, где ее в помине не было. Сейчас он выпрямился и сдвинул брови, придав себе властный и чарующий вид, но увидев, что это Джекки, откинулся на спинку кресла и расстегнул еще одну пуговицу на рубашке.

– У меня для тебя нет совсем никаких новостей, Джекки. Ни плохих, ни хороших.

Джекки кивнула и закрыла за собой дверь.

– Смогла что-то вытащить из этой Окка? У меня было чувство, что ее придется бить чем-то тяжелым по голове. Обошлось?

Вожделенное терпение не входило в число добродетелей Рика Стентона, и допросы он старался сам не проводить. В его присутствии пылали негодованием мужчины и рыдали женщины, но это, по уверениям Кина, было вызвано обаянием полковника: мужчины мечтали его убить, а женщины молили его о благосклонности.

– Ее надо перевести на работу с бумагами, – устало выдохнула Джекки, падая в кресло напротив Рика. – Она неплохо соображает, но медленно реагирует, на посту второго этажа ей не место, пусть сидит, сортирует старье, которое постоянно привозят. Впрочем, чья бы в этом была вина и был ли когда-нибудь случай, чтобы кто-то пытался ограбить архив?

– И похитить картину. Я о таком только в книгах читал.

– Она поняла, что произошло нападение, но не подала сигнал, как требовала инструкция, – продолжала Джекки, игнорируя реплику Рика и стараясь себя убедить, что инструкция ничего бы не изменила. Разве что нападавшего успели бы задержать.

– Ты намерена предъявить ей служебное несоответствие? – поинтересовался Рик, чуть прищурив глаза. Джекки взглянула на него, подумав, что капрал Окка не устояла бы перед ним, как и прочие, но Окка и без Рика истекла слезами достаточно.

– Сложно требовать от людей действий, которые многократно не отработаны. Да, предъявлю, чтобы остальным стало ясно, что готовыми стоит быть ко всему, даже к тому, что никогда не случалось. – Джекки помолчала, разглядывая государственный флаг за спиной Рика. – Не могу избавиться от чувства вины.

– Ты следователь, а не руководитель архива, – возразил Рик и тоже обернулся на флаг. – Теперь у парламента будет повод вышибить из кресла этого старого пня. Как думаешь, кого назначат на его место?

В приемной генерала не было испепеляющей легкие духоты – третий этаж был самым комфортным, Джекки чувствовала слабое движение воздуха. Отвечать она не торопилась.

– Врачи не дают никаких прогнозов, – перевел тему Рик, поняв, чего она от него ждет, или просто признав, что этого не избежать. – Джекки, они не всесильны.

– При нападении пострадал мой сотрудник! – заорала Джекки и осеклась. Рик пытался растормошить ее, вызывая на себя гнев, адресованный неизвестному, и, сознавая это, Джекки заставила себя просто заткнуться после того, как позволила себе первый срыв.

– Капрал Харгрейв не был твоим сотрудником. Он подчиненный Балто.