Сферотехник-3. Сердце мага - Камардина Мария - Страница 4

Ильнар зажмурился. Не помогло. Таро сейчас наверняка сказал бы что-то ехидное, на всплеске гнева преодолевать себя и злосчастный блок удавалось легко. Но собственные запасы злости он только что потратил, а Эл не слишком хорошо умел мотивировать.

Несколько минут прошли в тишине. Затем доктор тяжело вздохнул.

– Когда умирала мама, – произнес он неожиданно тихо, – я с трудом получил разрешение на посещение. Помню, день был такой чудесный, солнечный, вся палата залита светом… Мне так страшно было, стоял, как дурак, не знал, что говорить. А она улыбалась. У неё губ почти видно не было, и чешуя… По всему лицу чешуя. Она уже дышать почти не могла, и говорить тоже, а всё равно улыбалась. Написала записку, что любит…

Эл умолк и, помедлив, тоже прислонился к кровати. Ильнар, пользуясь паузой, напрягся, заставляя непослушную защиту встать на место, и почти услышал щелчок, с которым развернулся вокруг него невидимый купол.

Самое время.

– Я же сам чуть не умер, – признался доктор. – Кеара сбежала, отец замкнулся в себе, не разговаривал ни с кем, только по работе. Я тоже работал, как проклятый, ночами не спал. Не мог спать, всё видел во сне её улыбку. Снотворное глотал, ненадолго помогало. А ты меня вытащил.

Блок встал надёжно, но и своих эмоций хватало, чтобы не желать воспоминаний о том периоде жизни. Друга действительно нужно было спасать, и Ильнар спасал, как мог – за шкирку выволакивал из кабинета, привозил к себе, ругался, заставлял есть. Родители, конечно, помогали, Эл два месяца фактически жил в их доме, стал частью семьи.

– Я помню, – глухо отозвался он, не поднимая головы.

– А я тебя вытащить не могу, – совсем тихо проговорил Эл. – Не получается. Вчера снова снилась мама, улыбалась… Все думают, что я крутой специалист, а я – бесполезное дерьмо, которое не может спасти даже самого близкого друга.

Желание возражать Ильнару удалось задавить в зародыше. Можно было сказать, что Эл делает все возможное, но…

Две недели в изоляторе. Учащающиеся приступы. Полная невозможность использовать магию даже при нормальном фоне. Ощущение безысходности, с которым пока ещё удавалось бороться – но надолго ли его хватит?

Лучше быть честным – даже если это означало быть безжалостным.

– Не можешь. Змеиную болезнь нужно лечить магией, а не обезболивающим.

– Это не значит, что ты…

– Значит!

Разозлиться всё-таки удалось, получилось выпрямиться и даже встать. Эл запрокинул голову, глядя в глаза снизу вверх, спорить с ним сейчас было очень сложно – но жизненно важно.

– Я должен учиться магии. У Ориена, у Исцеляющей длани, у Таро… Змеевы потроха, да у кого угодно! Пока ещё могу, пока соображаю, понимаешь?! – Ильнар помедлил, собираясь с духом, и закончил: – Иначе действительно сдохну. А я не хочу.

Эл отвел взгляд первым.

– Что ты предлагаешь?

Этот вопрос Ильнар обдумывал не раз, но даже сейчас, когда Эл вроде бы готов был слушать, говорить о Диких землях не стоило. Что ж, у него есть ещё один вариант.

– Монастырь. Ты сам говорил, что у них интересные методы. В прошлый раз у нас не было времени, но раз уж я выжил, стоит попробовать.

Доктор неопределенно хмыкнул. Орден Карающего пламени почти не возражал против воли Императора и Патриарха Ордена Серебряного древа, которые совместно приняли решение о передаче инициированных в ведение Ордена Исцеляющей длани. Вот только – вы ведь понимаете, что перемещение пациентов связано с риском? Вы можете гарантировать, что кратковременное повышение фона не навредит больным? Вы способны предугадать, как поведут себя люди, владеющие магией, в нестандартной ситуации? Даже один инициированный в состоянии стресса может натворить дел!

Обойтись без переезда было нельзя – каратели совершенно ясно дали понять, что пациенты пациентами, а недвижимость останется в собственности Ордена, и охрана работать на бело-синих не станет. Исцеляющая длань оказалась в ситуации, которую в народе могли бы охарактеризовать фразой «сбылась мечта идиота»: право на лечение и содержание инициированных у них было, не хватало лишь помещений и людей. А пока чёрно-красные весьма любезно соглашались заниматься спецбольницами и дальше: «Это ведь наш долг – помогать людям, пострадавшим от магии!»

На стороне Исцеляющей длани была Служба Магической безопасности, зато Карающее пламя негласно поддерживал Патриарх. Силы были примерно равны, но исчезновение Лейро пошатнуло равновесие. И ладно, если бы буйный Магистр просто пропал в Диких землях, даже и с казённым айрингом. Но нападение на резиденцию бело-синих и гибель Матери-Настоятельницы позволяли Алтине не просто просить, а требовать – и чёрно-красным приходилось уступать.

Кир выяснил, что после закрытия портала оставшаяся в монастыре охрана по приказу Магистра захватила здание под предлогом поисков некоего злоумышленника с опасным артефактом, который якобы проник в резиденцию под видом туриста и мог наложить проклятие на любого встречного. Из Ксантара спешно вызвали подкрепление, чёрно-красные оцепили острова и занялись проверкой согнанных на площадь людей.

Разумеется, всё это не могло обойтись без внимания СМБ, но на айринге Магистра был артефакт, глушащий связь, и опергруппа опоздала почти на час. К тому времени на всех входах и выходах уже стояла люди Карающего пламени, и их было куда больше, чем оперативников. На прямой конфликт капитан, командовавший группой, не пошёл, связь по-прежнему не работала, пришлось посылать людей, ещё больше ослабив группу, и пока оперативная информация добиралась до Ксантара, айринг успешно стартовал.

К тому моменту, когда над озером снова появилась связь, чёрно-красные вполне контролировали ситуацию, но магобезопасностью подобный инцидент был воспринят как личный вызов. Дело осложнялось тем, что Мать-Настоятельница на вызовы не отвечала, зато к озеру подтянулась полиция, обиженная тем, что её не позвали на общее веселье.

Бюрократические разборки могли бы затянуться надолго, но Алтине был известен не один тайный ход под озером. Информация о смерти Дареи оказалась той искрой, за которой последовал взрыв – обозленные оперативники и полицейские ворвались на территорию резиденции силой. Захватчиков, несмотря на вопли о приказе Магистра, на всякий случай арестовали, туристов проверили ещё раз и выпустили. Портал наспех собранная комиссия злорадно признала не способным для работы – Магистр велел уничтожить следы, и подручные, на свою беду, восприняли его слова слишком буквально, обработав зал нейтрализатором. Доля здравого смысла в этом была – сработавший портал мог потянуть за собой новый разрыв, чего никому не хотелось. Однако доказательств того, что Орден Исцеляющей длани действительно прикрывал злоумышленника, который впоследствии сбежал через портал, ни у кого не было.

А потом из Диких земель вернулся айринг – но совсем не тот, которого ждали.

Дело о захвате резиденции тут же забрала себе Тайная канцелярия, и наружу просочилось немногое. По официальной версии Лейро сводил личные счеты с использованием служебного положения – чёрно-красные демонстративно отреклись от бывшего Великого Магистра, опасаясь, что последствия его поведения придется расхлёбывать всем.

Впрочем, Орден все ещё обладал немалой силой, и один безумный Магистр, объявленный в розыск, мало что изменил. Вот разве что спецбольницы…

– Переговоры ещё ведутся, – напомнил доктор.

– Но официальное разрешение есть.

Эл пожал плечами и тоже поднялся. Ильнар даже сквозь блок чувствовал, что друг колеблется, и этим нужно было пользоваться.

– Они ведь предлагали нам остаться. Медики в Ордене есть, а на то, чтобы пристрелить одного меня, охраны у них хватит.

Доктор поморщился и отошёл к окну. Ильнар остался стоять у кровати, борясь с желанием упасть уже на неё. Но рост давал хоть какое-то психологическое преимущество в беседе.

– Там ведь Кеара, – проговорил Эл.

– И что?

Доктор удивлённо обернулся. Ильнар и сам не ожидал, что голос прозвучит настолько резко. После разрыва помолвки Кеара всё так же упорно игнорировала попытки наладить контакт. Эл несколько раз ездил в монастырь, но хотя он и возвращался ни с чем, Ильнар всё равно завидовал – его возможности для коммуникации с внешним миром ограничивались письмами. Первое вышло бредовым настолько, что даже вспоминать было стыдно, а отвечать – наверняка страшно. Но были и ещё три – с извинениями, объяснениями, признаниями, в конце концов…