Девочка Черной Бороды - Ромеро Екатерина - Страница 8

Помню, что про Айше тоже ночью нашли. Я думал, сдохну в тот же день. Видеть отца, почерневшего от горя и мать в истерике о дочери.

Это все она. Ее род сделал. Я бы выбил их всех в ту же ночь, да было рано. Потом решили отомстить как положено, не барана ведь резать. Тут совсем другое.

Горячая вода струится по спине, бьет током. Закрываю глаза, а там она. Спиной к стене, голая, я даже груди не увидел.

Сжимается, дрожит, трясется, точно я ее режу. А я не режу, тупым концом клинка провожу, но девочка-ночь все равно дергается как от удара.

Чуткая, молодая еще, нежная. Лань трепетная, ее кожа точно шелк. Я даже не поверил, клинок убрал, коснулся тела. Кожа бархатная, жасмином пахнет. И волосы ее эти светлые. Не похожа она на нашу девушку. Кардинально другая, это еще сильнее бесит меня.

Иная, другая, непонятная. Моя ненавистная рабыня.

Чувствую, как возбуждение прилило к паху. Встал у меня, как камень твердый, разрядки хочется.

Иди и трахни невольницу, шепчет какой-то бес, а я не могу. Противно мне. Пачкаться об нее не стану. Да и не женщина это никакая, просто моя месть.

И губы ее коралловые не попробовал, волос только коснулся, они шелковые.

Черт, как же я ее ненавижу.

Джохарова вздрагивала от каждого моего прикосновения, венка на ее молочной шее безумно билась, синие как океан глаза боялись смотреть на меня. Играй, сука, дальше, никакой пощады не будет.

Ноги точеные, подтянутые, округлая задница.

Сжимаю рукой член сильнее. Колом стоит, вода хлещет по плечам.

Надо женщину мне, но уже поздно, я хочу сейчас.

Глава 11

Провожу ладонью вверх-вниз по каменному члену и ни хрена, но как только глаза ее синие вспоминаю, яд ненависти вперемешку с похотью разливается по венам. Кончаю быстро в кулак, рычу сам на себя.

Сука. Ненавижу ее. На эту девку мастурбировать. Одичал уже совсем.

Долго ворочаюсь в постели. Набрать отцу, он ждет новостей, а зачем? Нугат уже все и так ему давно доложил. Наш начальник охраны работал у отца, он и сейчас ему все докладывает.

Не мешаю, пусть отчитывается. Пусть лучше он, чем я.

Уснуть не выходит, сна ни в одном глазу.

Джохарова бухтит на весь коридор. Сучка. Подохнет же до утра, как пить дать.

Накрываю голову подушкой. Спи уже, завтра переговоры, надо набрать Лютику Чезаре, поговорить по душам. Ха, все равно что пообщаться с преисподней по прямой линии.

Мать твою. Не кашляй ты так!

Проходит еще минут сорок. Затихла, наконец-то, спит. Или померла. Тогда все зря, впустую? Столько времени ждать чтобы она тут от холода загнулась?

Сцепляю зубы, подхожу к окну. Градусник там, температура опустилась. Минус пятнадцать уже. В конуре ее хоть бы было четыре.

Одеваюсь, выхожу в коридор. Охрана спит, на какой хрен я им плачу, не знаю.

Прохожу мимо них, иду в кабинет. Включаю камеры. Сажусь в кресло, стучу пальцами по столу. Смотрю на нее. Девочка-ночь не спит ни разу.

Гордая, а может, делает это специально. Специально выводит меня. Помереть, видать, решила раньше времени, потому что она сейчас тупо лежит на полу, даже не на подоконнике, где теплее.

Сама хочет сдохнуть, а не от моей руки.

– Сучка.

Рычу и подрываюсь, иду в ее конуру. Это не жилая комната, мы раньше использовал ее как кладовку.

Открываю дверь, снова этот замок проклятый, как же он меня достал.

– Вы сказали никого не пускать!

Охрана проснулась. Вовремя.

– Это я, идиот, отойди!

Распахиваю дверь, моя невольница лежит на полу голая абсолютно.

Пацаны за спиной. Палить будут, а мне не хочется. Сам еще не видел ни черта, самому мало.

– Спать идите! Свободны на сегодня.

– Так мы на посту.

– Я сказал: спать идите.

Отпускаю их, сам подхожу к этой проблеме. Тут же жалею, что так затянул. Лейла не бухтит уже – хрипит. Дыхание частое, поверхностное.

Ее коралловые губы стали белыми, а еще я впервые вижу ее голую не со спины.

Молочная кожа, впалый живот, округлые бедра. Груди полные как персики, небольшие соски сжались от холода. Родинка у нее не только над верхней губой, но и на плече правом, на груди чуть ниже.

Красивая сука, зло всегда прекрасно, но меня не проведешь. Поздно, лучше бы я тебя сразу убил. Не мучилась бы.

– Встать!

Не реагирует и тогда я наклоняюсь возле нее. Что-то она совсем не веселая, никакая. Играет? Не знаю, думаю да. Весь их род проклятый ненормальный, она такая же.

– Лейла!

Зову, но реакции ноль. Глаза закрыла, ресницы трепещут и уже не стесняется, хотя еще недавно тряслась.

Гордая? Не знаю. Сцепляю зубы, касаюсь ее лба рукой. Горит. Не гордая она, а без сознания, в бреду и лихорадке.

Поднимаюсь, провожу ладонью по лицу. Нельзя ее трогать и выпускать отсюда. Сбежит, все накроется.

Иду к двери. Очухается до утра. Ну или сдохнет. Весело тогда будет. Мне особенно, отец будет рад.

Что делать? Оставить или уйти. Она должна под замком сидеть, так надо, и в тоже время я понимаю, что девчонка может не дожить до утра. Я заморозил тут ее, она сгорит от лихорадки.

Сцепляю зубы и возвращаюсь, снимаю пиджак и закутываю ненавистную в него. Она не пищит, не шевелиться, котенком съежилась и сопит.

Как могу проклинаю себя что прикоснулся к дьяволице, но выношу ее отсюда.

Она такая слабая, что еще не доживет до казни! А мне Джохарова живой еще нужна. Пока что.

***

Девчонка оказывается легкой. Несу ее в свою спальню, она ближе.

– Фатима!

Ору на весь дома, спустя минуту служанка появляется рядом.

К этому моменту укладываю свою месть в кровать, накрываю одеялом. И что-то она не приходит в себя. Горячая, щеки румяными стали.

– Вы звали, господин?

Фатима бросает на меня взгляд. Короткий и точный. Это упрек. Ей одной так смотреть можно.

– Сделай что-нибудь!

– Что сделать, господин Сайдулаев?

– Разбуди ее. Приведи в чувства!

– Зачем? Вы же потом тут же отнесете девушку обратно.

– Фатима, не беси меня!

– Хорошо. Как скажете.

Трогает ее лоб, шею.

– У Лейлы жар, лихорадка началась. Нужны лекарства.

– Ну так дай ей лекарства. Живее!

– Это ваша спальня. Вы сами где спать будете?

– Не хочу я спать!

Огрызаюсь и выхожу. Слышу как Фатима помельтешила на кухню, взяла лекарства. Она хорошая знахарка, не раз выручала. Не денется никуда. Вылечит.

***

– Лейла, выпей это. Осторожно.

Эта ночь. Она такая длинная и тяжелая одновременно. Я помню что сильно замерзла, меня всю трясло, а после пришел Гафар. Я точно это знаю, я услышала его запах, он наклонился ко мне, я почувствовала, как его руки коснулись моей талии.

К этому моменту мой разум отказывался воспринимать информацию. Мне было холодно, я кашляла, а еще я устала.

Оказывается, никакой сильной я ни разу не была, а дома просто фантазировала. Что буду такой смелой, что вдруг чего, не покажу слабости, тогда как на деле Черной Бороде понадобилось всего лишь продержать меня пару суток в холодной комнате без вещей, как я тут же простудилась.

– Не надо, я не хочу.

– Пей, девочка! У тебя температура. Ну же.

Нежные ладони Фатимы поддерживают мою голову, заливая мне в рот какую-то травяную настойку. Голова к этому моменту готова расколоться, а еще я замечаю в дверях Гафара. Клянусь, даже с высокой температурой я четко помню, что он был там и смотрел на меня. Такую.

А дальше я просто вырубилась и проспала до утра. Мне стало очень жарко, наконец, лекарство подействовало. Фатима сбила температуру, потому теперь, едва открыв глаза я чувствую что мне намного лучше и еще… еще я больше не в той комнате с решетками. Я в большой спальне лежу на мягкой кровати, укрытая двумя тяжелыми одеялами.

С трудом откидываю их и тут же прихожу в ужас. Я голая. Совсем, а это значит, Сайдулаев точно видел меня такой, прикасался ко мне, когда я была без одежды.