Девочка Черной Бороды - Ромеро Екатерина - Страница 11

Он надавливает мне руками на живот и поясницу, заставка прогнуться перед ним в унизительной порочной позе.

Не дышу, прислушиваюсь к себе. У него нож. Он убьет тебя, если хотя бы дернешься, спокойно.

Напрягаюсь вся, когда чувствую как Гафар опустил руку и теперь касается меня прямо между ног. Грязно, развратно, грешно. Он трогает нежные сладости промежности большой рукой, а после в голос чертыхается. Что ему не так, что не понравилось, я не знаю.

Всхлипываю, слезы катятся по щекам, но умолять я не стану. Ему все равно на мои просьбы и желания, а я…я в страшном сне не могла себе представить, что в мой первый раз мужчина возьмет меня так.

У бетонной стены стоя, лицом от себя, без права даже смотреть ему в глаза.

Ха, словно я какая-то уличная девка. Без ласк, без поцелуев, а просто: лицом к стене.

– Не надо, Гафар. Я умоляю вас…

– Не дергайся.

Его голос рокочет, отдает властью, похотью, прямотой. Слышу как звякнул ремень, вжикнула молния брюк, а после я ощущаю его эрегированный член. Он водит им по моей промежности, а после там становится мокро.

Я ничего не сделала, клянусь, это Гафар смочил меня слюной, распределив ее сильными пальцами по моим складочкам.

От неожиданности дергаюсь, стараюсь увернуться, но тут же оказываюсь крепко прижата к стене. Он расплющил меня, от чего я уперлась лбом о бетон. Как бабочку просто, ботинком придавил. Больно.

– Прошу вас. Я не так не хочу. У меня еще не было мужчины!

– Ну-ну, конечно. Расскажи еще.

Слышу его горячее дыхание. Гафар держит крепко руками за талию, хотя меня и держать то уже не надо. От страха я не двигаюсь, словно застыла и просто жду.

– Дернешься – я тебя порву к чертям. Стой спокойно, поняла?

– Да.

И он вошел.

Быстро, резко, заполняя меня, насаживая на свой каменный член как на кинжал, а я закричала. От боли и неожиданности что было сил, потому что такого я никогда в жизни не испытывала. Боль пробралась в каждую мою клетку, Сайдулаев уперся в преграду, словно в стену из его же бетона.

– А-АЙ! АЙ, БОЛЬНО-О!

– Тихо! Заткнись, я сказал! Сука…ты что не тронута?! Ты нетронутой была. И правда.

Этого я уже не слышу. Я просто чувствую, что не могу дышать, не могу терпеть, я ничего не могу.

Между ног разгорелось пламя, кажется, он меня ножом туда. Больно.

– Стой! Стоять я сказал! Не падай!

После этого Гафар делает еще два сильных толчка, входя на этот раз до упора, пленя, разрывая окончательно преграду.

Больно, сильно, до предела просто. У меня почему-то резко темнеет перед глазами. Во рту становится сухо, ноги подкашиваются, я медленно опускаюсь, но он не дает.

Выходит из меня, а после ставит на колени на дорогой ковер и опускается рядом. Слышу как приближается ко мне, обхватывает мою грудь сильной рукой, а после снова входит.

Резкие толчки, грубые, никакой ласки, поцелуев, вообще ничего нет, он каменный.

Гафар быстро двигает бедрами, тогда как я уже раскисла к этому моменту и просто молча реву. Боюсь сказать хотя бы слово, вижу клинок, он лежит рядом.

Черная Борода берет меня. Грубо, уверенно, безжалостно. И хотя боль уже давно прошла, я плачу от унижения. Мне стыдно, он чужой мужчина, мы не женаты и это неправильно. Как с товаром со мной, как с вещью.

Похоже, это и есть месть Черной Бороды, так что я молюсь чтобы это закончилось и я скорее сдохла. Он такой большой. Точно порвал меня, я истекаю кровью с каждым его толчком.

Всхлипываю, задыхаюсь, кажется, я уже умираю под ним.

– Не рыдай! Прекратила живо, никто тебя сейчас не убивает!

Отдает короткие приказы, а я не могу. Закусываю губу чтобы не всхлипывать и терплю.

Глава 15

В какой-то момент боль сменяется жаром, а после чем-то еще. Ощущением принадлежности ему. Наполненностью, невыносимым просто напряжением.

Перед глазами темнеет и я чувствую как Гафар усилил толчки, как лег на меня, придавил собой и согнул одну мою ногу в колене.

Перестаю дышать, он тяжелый, сейчас меня раздавит и в момент, когда я уже прощаюсь с жизнью, чувствую как внутри он пульсирует во мне. Твердый, большой, горячий. Он кончил.

Всхлипываю, когда Гафар выходит из меня, а после поднимается, застегивает брюки.

Я же поворачиваюсь на бок и закрываю лицо ладонями. Глухие рыдания то и дело вырываются из груди.

– Прекратила истерику! Так рыдаешь, словно я тебя убивал тут!

– Убивали! Так добейте после такого позора раз начали, чего вы ждете?!

– Ты правда такая наивная или прикидываешься? Я не буду убивать тебя в одиночку.

– Что?

– Что слышала. Ты будешь казнена перед всей моей семьей!

Это оказывается, больнее чем я ожидала. Гафар хочет не только моей персональной смерти. Он хочет прилюдного позора, казни перед всеми, вот что меня ждет.

Больно? Нет, это даже не описать словами. Я почему-то начинаю икать, у меня немеют пальцы, а между ног кажется, вот-вот разгорится пожар.

Помню, что Гафар пошел в душ, а вернувшись, отодрал меня от пола и подняв на руки, отнес в ванную.

Я молчала, меня трясло, я не могла вымолвить ни слова. Боялась его рук, себя, своей реакции, этой крови у меня между ног.

Оставшись одна, я долго сидела под душем, не в силах поверить, что это не страшный сон.

Оставалось еще только одно для полного праздника: я уже знала, что буду казнена и единственное, что еще мне было неизвестно: когда это случиться и кто будет моим палачом.

***

Эта сучка белокурая меня вывела. В прошлые разы она была тихой, а сегодня что-то поменялось и мне это не понравилось. Особенно ее заявочки про моих жен, про мое прошлое, которое ворошить не хотелось.

Лейла, девочка-ночь Она тыкала в меня своими белыми пальцами, тогда как я не могу выносить прикосновений, а еще я ее захотел. Вот такую. С еще влажными волосами, с синими сердитыми глазами, качающую права.

Я захотел ее в своей же большой на нее рубашке, босую, и с этим невинным наглым взглядом, который так хотелось очернить.

Я возжелал стереть это надменное выражение с ее личика, а еще мне просто ее захотелось как мужику.

Я дал слабину, просто позволил себе ее. Почему нет, Джохарова все равно моя, она должна мне жизнь, так почему собственно, я не могу ею воспользоваться? Могу и буду, я давно уже к отказам не привык.

Заставил ее раздеться, поставил лицом к стене. Мне так проще, не видеть проклятого лица, но ведьма реветь начала, тут же комедию включила.

Не верю, никакой пощады, Айше ее дядюшке тоже не пожалел.

Вдыхаю запах молочной кожи. Нежный жасмин, Лейла вся просто пропитана этими цветами, а у меня в паху каменеет, упирается в брюки похоть.

От вида ее голой спины, хрупкой талии, округлой задницы и точеных ног. На плече родинка, длинные светлые волосы, груди точно мне в ладонь ложатся, соски персиковые. Наверное, я так и не коснулся их губами, не смог.

Я обычно других выбираю, в жены брюнеток как положено, а эта не похожа ни на кого. Точно ворона белая, ничья, хотя нет, вру: моя моя, моя до последней капли крови!

Выставляю девку под себя, к этому моменту ее уже крупно колотит, но пусть играет, я не верю. Театр одной актрисы меня не интересует.

Я хочу ее и беру, предварительно увлажнив ее слюной, потому что сухая. Не нравлюсь и ладно. Она здесь не чтобы меня любить.

Думаю, сейчас разрядка будет, трахну девку в удовольствие, но не тут то было. Вхожу и сразу в преграду упираюсь, слишком поздно доходит до меня, что не врала она, нетронутой была, девственницей.

Лейла в этот момент заорала так, что уши заложило, а я как озверел. Вспомнил, кого тронул, перед кем дал слабину. И Айше перед глазами, ее изуродованное тело, похороны, смерть матери, я слишком долго ждал расплаты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.