Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Фауст. Страдания юного Вертера

фон Гёте Иоганн Вольфганг

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Фауст. Страдания юного Вертера - фон Гёте Иоганн Вольфганг - Страница 69

Изменить размер шрифта:

Гомункул

Всего приличней для солдата – бой,

А хоровод – для девки молодой, –

Все хорошо, когда оно на месте.

Да вот – припомнил кстати я сейчас.

И к цели нет для нас пути короче:

Теперь на юге – празднество как раз

Классической Вальпургиевой ночи.

Вот средство наилучшее, чтоб он

К своей стихии вмиг был приведен.

Мефистофель

Я не слыхал об этом.

Гомункул

Было б чудо,

Когда б ты слышал что-нибудь о том:

Ведь вам, по части призраков, покуда

Один лишь мир романтики знаком.

Но если поразмыслить – отчего же

В классическом не быть им мире тоже?

Мефистофель

Куда же мы должны направить бег?

Уж не люблю античных я коллег.

Гомункул

Северо-запад – край, где вожделенья

Свои ты любишь тешить, сатана,

А наши все, наоборот, стремленья

К юго-востоку. Там лежит страна,

Где по равнине тихой, сквозь дубровы,

Потоком вольным стелется Пеней;

Она ведет к ущельям, а над ней

Лежит Фарсал, как старый, так и новый.

Мефистофель

Ох, уж избавь от этих пустяков,

От вечных ссор тиранов и рабов!

Мне надоел раздор их бестолковый.

Тоска одна: начнут переставать,

Вдруг, смотришь, все передрались опять

И вновь шумят, заметить не умея,

Что это только штуки Асмодея.

Свободы ради дым идет столбом,

А попросту дерется раб с рабом.

Гомункул

Оставим их: людей ведь не исправить!

Всяк защищать права свои умей

От детских лет до старости своей!

Нам только б друга на ноги поставить!

Когда ты знаешь средство – испытай;

Не знаешь – мне во всем свободу дай.

Мефистофель

Хоть брокенских я знаю штучек много,

Но заперт мир язычества мне строго.

Народ Эллады – хоть и дрянь народ,

Но возбуждать он чувственность умеет,

К грешкам веселым он людей влечет;

На наших – мрак все как-то тяготеет.

Но что же будем делать мы и как?

Гомункул

По женской части ты, мой друг, не промах:

Тебе я новых покажу знакомых,

Ведьм фессалийских: это не пустяк!

Мефистофель

(похотливо)

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Гм! Фессалийских ведьм! Оно конечно,

Знакомства с ними я давно ищу;

Едва ль ночей им много посвящу,

Едва ли ими увлекусь сердечно,

Но навестить, попробовать…

Гомункул

Скорей!

Раскинь свою ты мантию пошире

И вместе с рыцарем на ней,

Как прежде, мчись вперед в эфире!

Я впереди вам посвечу.

Вагнер

(боязливо)

А я?

Гомункул

Ну, вот еще! Обязанность твоя

Не странствовать, а дома оставаться

И здесь делам важнейшим предаваться.

Пергаменты старинные читай,

По предписанью собирай, где можно,

Начала жизни, после ж осторожно

Одно с другим их вместе сочетай;

Обдумай «что», реши задачу эту;

Вопросу «как» вниманья посвяти

Побольше; я ж, постранствовав по свету,

Поставлю точку, может быть, над i.

Наградой будет нам за то стремленье

Честь, слава, деньги, жизнью наслажденье

Здоровою и долгой, знаний круг

И добродетель, может быть, мой друг!

Прощай!

Вагнер

(печально)

Прощай! Скорблю я всей душою:

Боюсь, что мне не свидеться с тобою!

Мефистофель

Итак, скорей к Пенею! Я готов!

Родне нельзя не сделать угожденья.

(Ad spectatores.)

Зависим мы, в конце концов,

От тех, кто наши же творенья.

Классическая вальпургиева ночь

Фарсальские поля. Мрак.

Эрихто

На празднество полночное по-прежнему

Являюсь я, Эрихто, мрачно-скорбная,

Не столь страшна, как жалкими поэтами

Прославлена я в песнях; меры нет у них

В хуле, как в лести. Поле забелелося,

Шатрами все туманными покрытое:

То вставший призрак ночи, полной ужасов.

Увы, как часто это повторяется

И повторяться будет! Никогда никто

Не уступает власти, взятой силою:

Насильно завладевши ею, хочется

Господствовать надменно над соседями

Тому, кто даже сам собой не властвует.

Но этот бой – пример великий смертным всем.

Стоял здесь грудью сильный против сильного,

Венец свободы дивный здесь разорван был,

И жесткий лавр обвил чело властителя.

Великому здесь снилась слава прежних дней,

А гордый Цезарь здесь следил внимательно

За стрелкою весов судьбы изменчивой.

Сегодня снова это все измерится,

Но знает мир, кому удача выпала.

Горят огни сторожевые, красные…

Пролитой кровью дышит вновь земная грудь;

Чудесной ночью этой привлеченные,

Слетаются толпами мифы древние;

Парят в тумане иль вокруг огней сидят

Эллады древней образы чудесные.

Вот месяц, хоть неполный, но сверкающий,

Свое сиянье разливая кроткое,

Восходит над долиной; синим пламенем

Горят огни; шатров исчезли призраки.

Но что за дивный метеор несется там?

Он светится; в нем что-то есть телесное.

Я чую жизнь. Уйду я. Мне не следует

К живому приближаться: я вредна ему,

И только даром станут порицать меня.

Спустился он. Уйду скорее в добрый час.