Руса. Покоритель Вавилона (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович - Страница 46

— Мы почти не знаем нашей Земли! — с горечью сказал я. — Там, за границами известного, таятся огромные неизвестные страны. Какие-то из них — древние и богатые, плотно заселённые людьми и хранящие древние знания. Другие — почти пустынны и малолюдны, но и в них есть диковины, которые можно покупать, а им нужны наши товары.

— А Дома Вавилона вцепились в этот огрызок… — горько сказал Гайк. — И готовы загрызть нас, лишь бы не пустить дальше…

* * *

— Ангел, дружище! Как я рад! Проходи и садись! Погоди, сейчас соображу, куда…

Вопрос не праздный, сегодня мы отмечали день рождения Розочки, так что все почётные места были разобраны. Попросить кого-то пересесть — означает нанести ему серьёзную обиду.

— Я не один, а с двумя коллегами, Руса! — усугубил проблему лекарь, но тут же предложил решение: — Знаешь, давай мы вас сейчас поздравим и подарки преподнесём. А пообщаемся уже завтра. Мы же всё понимаем…

— Погоди, гость, не спеши! — остановил его мой брат. — Мы с женой как раз уходить собирались. Что-то устала… Вот вам два места и освободится.

— И мне уже пора уходить! — присоединилась Софочка. — Сами понимаете…

И она погладила выпятившийся живот.

— Хорошо, но сначала подарки! Итак, первый дар — имениннице!

Когда она развернула свёрток, женская половина завистливо ахнула. Огромный отрез цветного шёлка. Я поспешил поблагодарить, этот материал и в Индии был привозным и стоил весьма недёшево.

— Ещё не всё! А это — твоей второй жене, умнице и красавице Софии.

Отрез был ничуть не меньше, но других расцветок. Ну ничего себе!

— И наконец, подарок лично для тебя.

Один из гостей вышел и внёс немаленький лакированный ларец.

— Ты открой! — подбодрил меня грек.

Я распахнул и поначалу ничего не понял. Внутренности до самого края заполнял какой-то зелёный порошок.

— И что это? — недоумевая, спросил я.

— Сейчас покажем! — загадочно улыбнулся он. Потом насыпал в протянутую ему одним из спутников склянку щепотку порошка, добавил из другой склянки какого-то раствора…

Я принюхался, и понял, что это, скорее всего, соляная кислота. Он поболтал смесь, потом нагрел в пламени свечи…

Порошок растворился, окрасив жидкость в зеленый цвет.

— Неужели! — ахнул я. — Подождите, я сейчас…

И вихрем метнулся в лабораторию. Так, ну и где же он… Вот, вот же он, пара-аминофенол.

После добавления этого реактива раствор в склянку, окраска раствора стала интенсивно-зелёной.

— Хром! — блаженно улыбаясь, сказал я. — Спасибо, дружище. Это — воистину царский подарок!

* * *

Через некоторое время, когда греки были усажены за стол, Ангел — по левую руку от меня, а его спутники — слева от него, он пожелал сказать тост.

— Руса сказал, что это — царский подарок. Нет, отвечу я. Это — обычная краска, которую делают где-то на западе Индии[3]. И подарок этот — от всего нашего войска. От тех, кому спасают жизни его идеи и лекарства. Это — знак признательности не только ему, но и его семье, которая помогает и поддерживает, и всему роду Еркатов, воспитавшему такого человека!

* * *

[3] Автор имеет в виду месторождение хромитов в бассейнах рек Зхоб и Лоралан (Пакистан).

* * *

— Я ещё тут убедился, что ты прав. Мытьё рук с мылом, обработка инструментов спиртом и кипячение перевязочных материалов резко снижают потери среди прооперированных. Не все лекари с этим соглашались, некоторые просто вставали на дыбы, но… Птолемей, а за ним и Александр приняли нашу сторону. Так что карболка, перекись водорода, аспирин и парацетамол — всё это вошло в наш обиход.

— И твой рехидорон — тоже отличная вещь! — поддержал его один из коллег. — При отравлениях и болезнях прекрасно помогает.

Как будто я этого не знал. Регидрон — отличное средство, я почти не изменил звучание: частица «ре» есть и в греческом, означает нечто обратное, а «хидор» на аттическом' — вода. И состав тот же — хлориды натрия и калия плюс глюкоза, благо у меня все компоненты были.

— Вы не мне, вы себе подарок сделали! — ответил я им. — Этот порошок — единственное, чего нам не хватало для хорошего хирургического инструмента. Такого, чтобы и твёрдый был, и не ржавел…

Ну, по идее, туда бы ещё процент-другой молибдена для устойчивости к коррозии, но и так неплохо выйдет. Чистое железо у меня есть, никель тоже, теперь добавим хрома в соотношении 70:12:18…

Вот с углеродом придётся экспериментировать. Стали без него не бывает, а сколько именно и когда нужно добавлять я в своё время узнать не озаботился.

— И клизмы твои — вообще чудо! — поддержал третий. — Если раненый или больной без сознания — так и кормим.

— Вы его только не перехвалите! — лукаво улыбнулась Розочка, сидевшая справа от меня.

— Не получится! — серьёзно ответил Ангел. — Но у нас, Руса, есть к тебе просьбы. Впрочем, об этом завтра…

* * *

— Попробовали мы твою капельницу. На рабах и пленных, — начал излагать Ангел. — Честно тебе скажу: всем она хороша — и жидкость возмещает, и питает. Вот только… Игла пару раз обломалась и пошла по вене. Спасти не удалось. А ещё несколько раз, похоже, пузырьки воздуха попадали. Мы не видели, трубочки-то непрозрачные…

— Ну, не знаю я! НЕ ЗНА-Ю! — честно ответил я. — Капилляры я только из стекла тянуть умею. А оно — ломкое. Как сделать иглу из металла — понятия не имею. И то же самое с трубочкой. Мой каучук хорошо только на ткань наносится. Растворяю его и намазываю. Получаю ленту. Потом сшиваем ее, и шов снова замазываем. Получается… Ну, ты и сам видел.

Увы, метилизопрен по свойствам уступает и натуральному каучуку, и даже бутадиеновому. По крайней мере, тот, что получался у меня. Без намазывания на основу он форму не держал.

— Погоди-ка! — вдруг заинтересовался младший из греков, которого оба спутника называли Асклепием. Я так и не понял, настоящее это имя или прозвище[4]. — Можешь приготовить мне этот раствор и дать одну мысль опробовать?

— Да без проблем! — пожал я плечами. — После обеда принесу. Резины мы каждый день много готовим, раствор чистого каучука тоже найдётся.

* * *

[4] Асклепий в древнегреческой мифологии — бог медицины. По классической версии — воспитанник кентавра Хирона, который и обучил мальчика искусству врачевания.

* * *

— Любуйтесь! — выложил он на следующее утро нам пару трубок.

Я не поверил своим глазам. Чистые, почти прозрачные. Не такие гладкие, как в будущем, а изнутри вообще, будто исцарапанные, но… Вполне пригодные для капельницы.

— Ка-ак? — потрясённо спросил я. — Как ты это сделал⁈

— Ну, ты же сам сказал — нужно намазывать на основу! — рассмеялся он. — Но при этом в трубке должен быть только каучук, без примесей.

— Вот-вот! Противоречие получается! — вздохнул я.

— А я его обошёл! — довольно щурился Асклепий. — Ты же сам учил Ангела, как капилляры из стекла тянуть. Вот я и попробовал то же самое из твоего раствора сделать. Взял проволочку, согнул крючком и медленно-медленно вытягивал. За ним и потянулась нить.

— Ну, у тебя и терпение! — восхитился я.

— Иногда эти нити рвались, но я делал новые и связывал из между собой. А потом взял тростиночку и плотно намотал нити на неё, слой за слоем.

Моё уважение к его выдержке выросло до небес.

— И поверх уже намазал этим раствором. Он заполнил пустоты и застыл. И так я сделал пять раз.

— У меня слов нет! — потрясенно признался я. — Сам я и один раз такую операцию вряд ли осилил бы.

— А потом опустил в раствор серной кислоты. За ночь она разъела тростинки, так что поутру осталось только прочистить проволочкой и промыть водой.