Руса. Покоритель Вавилона (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович - Страница 36

* * *

— Кто у нас купит твою тушёнку по таким ценам, я спрашиваю?

— Дядя Изя, за перец и его доставку мы платим слитками «небесного металла» и «германского золота». Так что мы даже дюжину банок можем перцем заправить всего за один обол[4].

— Это если по затратам считать! — проворчал он. — А продать мы можем намного дороже. Эти металлы входят в моду.

* * *

[4] Древнегреческий обол — серебряная монета весом 0,65 граммов, ⅙ часть драхмы.

* * *

Это я тоже знал. Клеомен не ограничился их использованием для наград войску, чиновникам и наёмникам, но и активно продавал храмам и для украшения гробниц, причём по ценам в полтора-два раза превышавшим наши. Поскольку мы активно действовали только в тех номах, руководители которых были в «тихой оппозиции» к наместнику, рынок у него был достаточно большой.

Больше того, Микаэль писал, что многие наши покупатели тоже по чуть-чуть приобретали и у людей Клеомена. Обходилось это дороже, зато всегда можно объяснить, «где взял», если придут и спросят. Потихоньку начали покупать знатные эллины и македонцы, но… Такое впечатление, что рынок Согдианы, Бактрии и Индии был вообще бездонным. Причём осторожные расспросы Торопыжки и Сиплого показали, что индусы готовы увеличить цену.

— Мы наживёмся не на перце, а на тушенке! — повторил я в очередной раз. — Многократно! Но главная прибыль для нас в том, чтобы «сломать» Клеомена и пробить торговый путь в Восточную Африку и Индию!

Пока всё шло по плану, Клеомен брал всё, что мы поставляли, и не только оплачивал вовремя и в срок, но даже выдал неслабый аванс, причем не только зерном, но и финиками, оливковым маслом и тростником. «Под будущие поставки», как сказал его человек.

— Пока что это он нас засыпает товарами! — проворчал Аждаак, видимо думая о том же, что и я. — Что не может не удивлять. Ладно, у него могли с прошлого урожая остаться неликвиды зерна и прочей провизии. Но папирус-то свежий, его прямо сейчас заготавливают, а это странно…

Ещё бы не странно! Сами-то мы в особенностях египетского сельского хозяйства не ориентировались, но Деметрос старательно исполнял свои обязанности и объяснил, что как раз сейчас найти свободные руки почти невозможно: все крестьяне заняты на дамбах, стараясь не дать водам разлившегося Нила отступить с полей. Чем больше воды впитается в почву, тем лучше будет урожай, а в этом лично заинтересован буквально каждый житель страны — от самого нищего крестьянина до богатейшего зерноторговца.

Где же расчётливый Наместник нашёл «лишние руки»? И главное — зачем? За счёт чего он рассчитывал компенсировать потери?

* * *

— Жирайр, теперь твоя очередь смотреть! — раздался голос Тиграна Севанского.

Ну вот, только он заснул, и на — тебе! Тем более обидно, что опытные воины доверяли бывшему Торопыжке только самые простые участки дороги, когда видно на десятки стадий вокруг.

— Можно и вообще не наблюдать! — проворчал он. — Всё равно нападений давно не было. Крестьяне от Спитамена отшатнулись, знать — тоже. Воинам он платить не может, нечем теперь. Так что кочевники тоже кто на нашу сторону перешёл, кто в родные степи за Яксарт подался.

И тут же схлопотал от старшего охранника лёгкий, но обидный подзатыльник.

— Ты головой-то думай, парень, прежде, чем рот открывать! В нашем караване перца и шёлка хватит, чтобы тысяче гоплитов жалованье пару лет платить, причём по военным нормам.

— Да ладно! — усомнился один из подчинённых.

— А давай наш умник посчитает. В ходе военной кампании гоплиту полагается по две драхмы в день. Сколько получится?

— Две драхмы, тысяча гоплитов, семьсот тридцать дней… — начал расчёт Жирайр, но потом остановился и с обидой спросил: — А почему это ты мной командуешь? Да ещё и подзатыльники раздаёшь? Меня, между прочим, сам Птолемей за отвагу в битве до десятника повысил и пуговицы из «небесного металла» пожаловал!

— А за переделку скорострелок — и до полусотника! — кивнул Севанский. — Только ума тебе это не прибавило. Если молодого воина не колотить, он так в разум и не придёт! Я тебе, можно сказать, жизнь спасаю! Хоть переделка твоя знатная, сам Руса одобрил!

— Так сколько получится-то? — напомнил о вопросе младший охранник.

— Двести сорок два аттических нынешних серебряных таланта[5]! — немного призадумавшись, ответил юноша.

— Во-от! — обрадовался Тигран. — По местным ценам — это около ста талантов перца. То есть, пять новых повозок, загруженных под завязку.

— Так у нас их шесть! — пробормотал молодой. — Да ещё и шёлком целую дюжину набили…

— А я о чём? За такой добычей кочевники к Спитамену сами прибегут! Да и не только они, могут и местные грабители… Или даже воины Клита Чёрного, он Птолемея и нас не любит, а тут двойная польза получится. Так что бдите, воины, не расслабляйтесь! Одна у нас надежда — на три переделанных скорострелки!

— Ну, не знаю… — задумчиво протянул молодой стражник. — Я бы на их месте — на встречный караван напал, он деньги везёт!

* * *

[5] Аттический серебряный талант со времен Александра Македонского равен примерно 25,9 кг серебра.

* * *

— Что случилось, Непоседа? На тебе прямо лица нет! — поинтересовался Филин, одновременно подавая Бел-Шар-Уцуру кружку холодного пива, кувшин с которым только-только из подвала подали.

Тот торопливо, большими глотками допил до половины, остановился, перевёл дух и выдохнул:

— Пре-кра-а-асно-о! В жару ничего лучше и быть не может!

— Кстати, может! Из страны Кем мне сообщают, что Еркаты на месте лёд производят. И очень недорого продают. Представляешь, если пиво не из погреба, а с ледника будет?

— По мне и так хорошо! — буркнул Внук Энкиду.

За долгие века жители Вавилона научились бороться с жарой: ночами они широко раскрывали проёмы подвалов, щедро впуская туда ночную прохладу, а с рассветом, тщательно закупоривали даже малейшие отверстия, сберегая её от жары.

— Но лёд был бы интереснее! — согласился он немного погодя. — Вот только другие Внуки умрут, но не дадут покупать у Еркатов хоть что-нибудь. Мне и так досталось…

Тут он смолк, недовольно поморщившись. Кому приятно рассказывать о таком? Его главный соглядатай налил пива и себе. Они медленно, смакуя допили, а затем Филин спросил:

— Так я пойду?

— Сиди уж! Ты прав, знать тебе надо. Руководство Дома недовольно. Мы донесли до всех, что запрещаем торговать с Арцатами и Еркатами. И что же? Товары из страны Кем и обратно идут всё возрастающим потоком. В гавани Трапезунда уже тесно от кораблей. Между Арменией и Индийской сатрапией дороги забиты караванами. Везут товары для Еркатов и от них!

Он сжал рукоятку кружки так, что пальцы побелели.

— Над нами уже начали смеяться! Но главное, мы не понимаем, почему Клеомен на это пошёл. Ведь он не может не понимать, что его торговлю зерном Домам Вавилона пресечь несложно.

— Если только он не скинет немного цены, — уточнил Филин. — Тогда покупатели могут тоже плюнуть на наше недовольство.

— Тебе ли не знать, — ответ прозвучал после короткой паузы, подчёркивающей его обдуманность. — Что есть и другие способы?

— Натравить пиратов? — скривил губы шпион. — Дом Гуд уже пробовал[6]. Помнишь, чем дело кончилось? И убийцу они к Русе подсылали. Но боги были на его стороне.

— В тот раз! — уточнил Бел-Шар-Уцур. — Тогда наш Дом был на стороне Еркатов.

— Может быть, — мягко улыбнулся подчинённый, — Стоило продолжить и в этот раз?

— А-а-а-ай, и не спрашивай! — раздражённо махнул рукой Внук, отчего из кружки выплеснулась пивная гуща, оставшаяся на дне. — Ты же знаешь, я всегда был за то, чтобы восстановить Канал. Но эти упёртые ослы и слушать меня не хотят.