Руса. Покоритель Вавилона (СИ) - Гринчевский Игорь Леонидович - Страница 19

Предпоследнее слово он выделил интонацией.

— У тебя был мудрый дедушка! — улыбнулась хозяйка. — Но почему ты пришёл говорить о делах со мной, а не с нашими старейшинами?

— С ними я тоже поговорю. Но мне очень понравились обычаи вашего народа.

— Какие именно? То, как храм встречает гостей?

— Нет, этот обычай касается только вашего Ранхополиса, а я говорю об обычаях всего народа.

— Как ты назвал наш город? Ранхополис? Город на реке Ранха? Забавно! — улыбнулась Великая. — Но о каких обычаях ты говоришь? Что мы учим девушек стрелять из лука?

— Тоже нет! Хотя великий мудрец эллинов по имени Геродот утверждал, что это из-за того, что ваш народ образовался от союза сарматов и амазонок, так у них называют женщин-воительниц.

Жрица улыбнулась, но комментировать не стала.

— Я говорю об обычае, устанавливающем, что делами внутри города или становища заправляют женщины. А мужчины отвечают за всё, что снаружи — войну, охоту, выпас скота, лов рыбы[1]… Но в этом городе главная среди женщин — ты. И я хочу поговорить с тобой о делах города.

— Ты заинтересовал меня. Продолжай, Йохан!

Для начала он выложил голубые пластиковые браслеты и несколько наборов стеклянных бус.

— Это дар, Великая. Надеюсь, он обострит твоё внимание. У вас есть два товара, за которые род Еркатов, пославший нас, готов платить не только серебром, железом и солью, но и другими ценными вещами: вкусными винами, сладостями, цветными тканями и другими украшениями. Но сейчас эти товары вы не продаёте, а мешаете с грязью.

— Любопытно! — улыбнулась она.

— Вы обогреваете свои жилища дровами и хворостом. Это мудро, ведь вокруг вашего города много и того, и другого. Однако золу вы потом выбрасываете. Это зря. Я научу людей, которых ты укажешь, выделять из золы белый горький порошок. Он называется поташ, и мы готовы его покупать.

— За это стоит выпить!

Она лукаво улыбнулась, достала откуда-то две серебряные чаши и кувшин с кагором, разлила его и предложила чокнуться.

«Кажется, она со мной заигрывает!» — подумал Длинный с лёгким интересом. Великая жрица была заметно старше девчонок, с которыми они общались раньше, но… Храм Кошки обязывал, она сохранила гибкость и стройность, так что… Это могло стать интересным приключением.

— Второй товар подобен первому. Во всех селениях Еркатов, которым мы служим, стоят специальные домики, отдельно для мужчин и для женщин. Там люди рода и гости справляют малую нужду. В результате в их селениях намного чище и улицы не воняют.

— Это хорошо, вони никто не любит. Но ты обещал рассказать про выгоду, а не про это. К тому же, даже если люди перестанут делать это на улицах, там останется скот, поэтому полностью избавиться от дурного запаха не удастся.

— Упаривая особым образом жидкие отходы из этих домиков, они получают другой белый порошок, также весьма ценимый ими.

— Насколько именно?

— Думаю, о ценах мы поговорим позже. Пока я просто хотел вызвать у тебя интерес.

— Тебе это удалось! — сказала она, приблизившись вплотную. — Мне понравились твоё предложение, твоя птица и ты сам, моряк!

Договаривая, она обняла его и прижалась всем телом.

— Ты тоже загадка, которую я хотел бы разгадать! — ответил Кесеф, обнимая её в ответ.

* * *

— Руса, а как может быть, чтобы полдень наступал не одновременно? — поинтересовался Ангел.

Эк его зацепило-то! С того ужина, где Виген-Строитель спорил с Хорасани, мы с Розочкой ушли раньше остальных, но грек как-то незаметно прилип к нам, а гнать его впрямую не хотелось. Но и затягивать наше общение тоже стоило, моей жене явно не терпелось остаться наедине. И не скажу, чтобы я возражал против этого.

— Представь, что наша Земля имеет форму шара, а вот этот светильник — наше солнце! — ответил я, подняв с пола модель Земли «по Пифагору» и начиная вращать шар одной рукой, другой указывая нужные места на модели. — Видишь, сейчас рассвет вот здесь. А через час — там. И полный оборот соответствует одной смене дня и ночи.

— А с чего ты взял, что Земля вращается? — удивился он.

— А почему бы ей и не вращаться? — легкомысленно отмахнулся я. — Но на самом деле, большой разницы нет. Смотри, сейчас я буду держать шар неподвижно, а моя супруга будет носить светильник вокруг шара. Розочка, помоги, пожалуйста! Вот видишь, разницы нет. Всё равно в одном месте рассветает, в другом в это же время — полдень, в третьем — закат, а в четвёртом — ночь!

— Любопытно! — пробормотал он. — Но это могут увидеть боги, наблюдая со стороны. А люди, живущие на поверхности Земли на это не способны. Или ты можешь дать людям крылья, как Дедал?

— Нет, — улыбнулся я. — У меня есть идеи, как можно взлететь, но очень невысоко. Недостаточно, чтобы определить форму Земли. К тому же, пока эти идеи сырые. Я не могу сказать, получится ли это вообще и, если получится, то когда.

— А жаль. Ладно, заболтался я с вами, побегу!

* * *

— Милая, пощади! — взмолился я. — Два раза уже… дай хоть отдохнуть перед третьим.

К моей радости в тот раз обряд плодородия не привёл к «немедленному решительному результату». Забеременеть с одного подхода у Розочки не получилось, что давало время её организму на подготовку. Вот только мои девочки оказались настроены весьма решительно, а Софочка, похоже, тоже владела навыком расчёта дней, наиболее благоприятных для зачатия.

— Минуточку, я сейчас принесу всё, что надо для укрепления сил! — ответила она и, накинув халат, бодро выскользнула за дверь.

«Интересно!» — подумал я. — «Сплетничает ли про нас охрана?»

Наша ценность в глазах Рода непрерывно росла, теперь даже внутри дома прямо под дверью постоянно бдела пара охранников. Двери и окна прекрасно пропускали звуки, так что материал для сплетен у подчинённых Панкрата имелся.

Отсутствовала жена недолго, принесла блюдо с засахаренными фруктами, лавашом и сыром и кувшин с вином. Я в который раз подивился насколько по-разному действует близость на мужчин и женщин. Мы становимся вялыми и расслабленными, а у них только прибавляется живости.

— Кушай, любимый, укрепи силы! — сказала она, подавая мне кружку вина. Выпила вместе со мной, а потом поцеловала. — Слушай, а если не летать, можно как-то проверить, одновременно ли наступает полдень? Нет? Не верю! Милый, ты же умный, ты наверняка придумаешь!

— Я уже придумал! — улыбнулся я. — Помнишь часы, которые мы построили в Школе Хураздана?

На самом деле, полноценными часами это устройство не было. Просто с рассветом дежурный «включал» пятиминутные песочные часы. Когда они пустели, он нажимал на специальную педаль, и длинная стрелка на циферблате делала «шаг» в пять минут. Короткая стрелка этих «часов» была соединена с осью длинной зубчатой передачей, понижавшей скорость вращения в двенадцать раз. В результате у нас имелись часы «на людском приводе». По солнечным часам он же засекал полдень по нашему меридиану.

Зачем? Мне нужен был журнал астрономических наблюдений. Для начала отя бы время рассвета и заката в разные дни. А в дополнение это позволяло приблизительно выставить время для следующего рассвета.

И всем было хорошо. Я имел дневник наблюдений и приучал Школу к расписанию. Ашот-часовщик, обслуживающий этот механизм, относился к своей задаче с истовостью жреца. А Род Еркатов отдавал свой долг одному из героев, остановивших в своё время налёт «волчьей стаи». Ашот после того боя стал инвалидом и был способен только к сидячей работе, не требующей больших физических усилий. Вот мы и пристроили его, не просто дав работу и кусок хлеба, но и ощущение реальной важности задачи.

— Помню! — кивнула она.

— А метроном помнишь?

С ним я возился достаточно долго, даже вспомнил читанный в детстве рассказ, где упоминалось, как за счёт разности в свойствах меди и железа компенсировалось удлинение маятника, вызываемое изменениями температуры[2]. Левша тогда долго ворчал, пока добился приемлемого результата.