700 дней капитана Хренова. ч. 1. Бонжур, Франция (СИ) - Хренов Алексей - Страница 19

На фоне вчерашней пресс-хаты казалось, что судьба повернулась к Лёхе передом.

Утром на второй дверь щёлкнула. Лёху вытащили наружу, встряхнули, словно проверяя на месте ли его кости, и повели по коридору. В кабинете его усадили перед спокойным, серым, ничем не примечательным человеком, который внезапно заговорил на хорошем английском, правда с неистребимым гнусавым прононсом. Если сразу принять, что перед вами француз, то вообще без акцента, будто долго жил в Англии или вообще репетировал свою речь всю ночь.

— Господин Кокс, возникла щекотливая ситуация. Вы нанесли увечья нескольким лицам. По законам Франции это годы тюрьмы.

— Они первые начали, — зло огрызнулся Лёха, — Это самооборона и я требую вызвать консула.

— Да, я понимаю. И даже не сомневаюсь, что, наняв адвоката, вы через три-четыре месяца выйдете отсюда совершенно честным человеком. Лично я на вашей стороне. Но… их шестеро. И дело может затянуться. Особенно с характером повреждений. Последние двое, по заключению врача, были вами атакованы… сидя за столом. Это выглядит как нападение, неприятно в общем выглядит.

Он аккуратно переложил бумаги.

— А когда подключится ваше правительство, мы запрашиваем Лондон. Лондон запрашивает Канберру. Канберра ищет ответы. Это может растянуться на год, а то и больше.

Лёха возмутился:

— Слушайте, я же оборонялся.

— Безусловно. И я снова на вашей стороне. Но закон — штука очень вязкая.

Он придвинулся ближе, понизив голос.

— Однако выход есть. Вы лётчик. Мы посмотрели вашу лицензию. Я могу предложить вам нормальную альтернативу проведению времени в тюрьме. Подписываете контракт с военно-воздушными силами Франции на один год. Уголовники внезапно забудут о своих страданиях. А вы, став военнослужащим, получаете иммунитет.

— Иммунитет? — Лёха удивился. — От чего?

— В этот раз от тюрьмы — точно. Вы помогаете Франции. Франция помогает вам.

Лёха задумался.

Три-четыре месяца в камере… потом суд… и главное запросы. А вот запросов в Австралию, да в общем-то куда либо ему точно не хотелось!

— Не скрою, в воздухе разлита напряженность и Франции нужны хорошие лётчики. — продолжал искушать человек с незапоминающимся лицом.

«И в советское посольство… после скандала в газетах лучше будет не соваться», — думал Лёха.

— Я буду наёмником? Иностранный Легион?

Невзрачный человек пожал плечами, как будто удивлялся собственной стране.

— Нет, что вы! Формально — вы доброволец, зачисленный во французские ВВС, военнослужащий. Звание… лейтенант, вероятно. Это надо будет уточнить, но в любом случае — офицер. У нас солдаты не могут быть пилотами.

Он чуть наклонился, словно делясь с ним секретами:

— Вы представляете, внезапно выяснилось, что лётчиков у нас катастрофически не хватает. Командование авиации наконец-то прозрело и протолкнуло в правительстве прием иностранцев в успрощённом порядке. Только индивидуальные исключения! У нас уже больше пятидесяти человек таких индивидуальных исключений!

— И меня могут послать в Индокитай? — спросил Лёха подозрительно.

— Нет, если только вы сами не пожелаете. Пропишем прямо в контракте о несение службы только на территории материковой Франции. Никаких колоний.

Лёха поёрзал на стуле, словно присел на гвоздик.

— А как моя страна посмотрит на такой контракт?

Француз — серый, гладкий, как банковский чек без подписи — впервые искренне удивился:

— Ну что вы, месье! Франция является союзницей вашей страны. И Австралия, и Британия не возражают, и даже больше того…

Он наклонился ближе, будто собирался продать Лёхе не контракт, а тур в райский сад.

— Если у вас есть сомнения, вы можете съездить в Париж, в ваше посольство, и известить их.

Лёха сморщился так, будто его предложили укусить лимон.

«Свят-свят-свят», — подумал наш герой.

Лёха провёл пальцами по скуле, вспоминая удар французского любителя лёгкой наживы.

«Через полтора месяца, первого сентября, немцы нападут на Польшу, англичане и французы объявят войну, но что-то год воевать не будут, до лета, что ли, сорокового. Когда они Францию-то захватили? Ничерта не помню. И можно будет в любой момент свалить на Родину…» — мысли в голове нашего героя прыгали как зайчики. «Уж не сотрясение ли я заработал, искореняя местный бандитизм⁈»

Потом он вздохнул, пристально глянул на серого чиновника и улыбнулся.

— Ладно. Давайте свой контракт.

Середина июля 1939 года, палатка в учебной части под Марселем.

Соус-лейтенант — да, да, именно так именовался младший офицерский чин во французских ВВС, Алекс Кокс, он же капитан Алексей Хренов в подполье, сидел за шатким столиком в палатке для отдыха, где воздух пах одновременно авиационным маслом, кофе и тоской по дому. Он медленно выводил буквы, будто каждая из них проходила паспортный контроль, прежде чем отправиться в далёкую Австралию — человеку, которого он узнал случайно, но который, по странной прихоти судьбы, сыграл куда более интересную роль, чем иные близкие знакомцы.

В письме он излагал идеи просто и почти нежно: про шестьсот миллионов кроликов, что грызут континент как бесплатный сыр; про тридцать тысяч китайцев, способных превратить любую дичь в ресторанную классику; про консервные заводы, что должны расти быстрее самих кроликов; и про хитрость, которую цивилизация изобретёт лишь через двадцать лет — морские контейнеры и хладогент.

«Если хотите заработать по-настоящему, — писал он, — организуйте всё это до конца тридцать девятого года. Потом мир снова начнёт сходить с ума — можно будет продать любую консервированную жратву за любые деньги».

Он подписался «ваш Алекс Кокс», добавил «француз по стечению обстоятельств», аккуратно запечатал конверт и отправил самой срочной авиапочтой фирме «Кольтман и сыновья» в далёкую Австралию — ну мог себе позволить.

Месяц спустя, когда Алекс, уже будучи направлен в боевую эскадрилью, уже почти забыл, что называл кроликов «прыгающими котлетами», ему принесли письмо. Толстое и внушительное — уляпанное почтовыми штампами половины мира. Разорвав конверт, Лёха погрузился в чтение.

Мистер Кольтман писал:

«Твои идеи, сынок, мы рассмотрели на расширенном совете. Иногда ты пишешь конечно полный бред, не хуже моей сивой кобылы, но, ей-богу, в твоих мыслях чувствуется наш характер! Оборудование заказали, с китайцами думаем, как эту проклятую саранчу сюда везти. — далее начинались интересные загадки — Знак признательности получишь отдельно».

«И ещё — выделили тебе 2% голосующих акций новой компании COX BUNNY BOOM.».

«Сука…» — подумал наш герой с искренним восхищением. — «Лёша два процента».

Следом из коробки выпала готовая этикетка — напечатанная просто, но щедро и со смыслом.

Сверху красовалось уверенное:

COX BUNNY BOOM

Чуть ниже, слева, бодрый, нагловатый кролик подмигивал так, словно он был в доле и получает откаты морковкой. Справа — вполне узнаваемый Алекс Кокс наворачивал что-то из банки.

В самом низу шла надпись крошечным, скромным шрифтом, словно шёпотом: Koltman Sons, Rabbit Meat Canning Division.

Лёха уставился на эту миниатюру собственной славы и нелогично подумал — почему на банке с тушёнкой изображена корова, а на Uncle Ben’s — старый негр? Кстати, надо бы и Доширак изобрести. Хорошая вещь!

«…Раз ты уж попал в эту малюсенькую Францию, мы тут посмотрели по карте, там, кстати, и Англия оказывается рядом, — писалось в конце письма угловатым почерком мистера Кольтмана, — не посрами семью Кольтманов и Коксов. Ты нам почти родственник, немедленно прими меры для продажи!»

Алексей перечитал шикарную строку трижды.

Он, соус-лейтенант ВВС Франции, лётчик, авантюрист поневоле… и вдруг — коммивояжёр на кроличьей тушёнке!

И впервые за долгое время заржал так легко и весело, будто снова стоял под жарким австралийским солнцем.

Внизу письма, где деловые обороты уже уступали место семейной теплоте и лёгкому безумию, красовалась приписка: