Всё за тебя - Воронина Елена - Страница 4

– Во-первых, это твоя прямая обязанность, и даже если ты идешь в туалет, тебя заменяет на посту другая медсестра, во-вторых, – не даю ей и слова вставить, – для тебя она Ветрова Елена, а не коматозница, и вообще, любой из пациентов, лежащих в этом отделении, имеет имя и фамилию, поэтому я не потерплю такого отношения ни к кому. И, наконец, в-третьих, – вижу, как её глаза наполняются слезами обиды, но заканчиваю свою мысль, – до утра напиши мне объяснительную, почему ты оставила свой пост и почему не дала вовремя лекарства пациентке, из-за чего у неё случился припадок. Можешь идти, – я отворачиваюсь от девушки и, лишь услышав, как хлопает входная дверь, подхожу к окну, глядя на ночной город. Этот случай явственно демонстрирует, как близок я к тому, чтобы потерять на этот раз навсегда свою женщину. И, что самое ужасное, как и все предыдущие разы, я абсолютно бессилен перед её смертью. Прислоняюсь лбом к окну, чувствуя, как стекло холодит кожу, помогая немного понизить температуру и унять дрожь в пальцах от адреналина. Я ведь так и не дошел за кофе, хотя с таким впрыском гормонов в кровь мне и не нужно бодрящее средство. Но вот скоро наступит откат и тогда без кофе не обойтись. Поэтому выхожу из комнаты и вновь направляюсь к лифтам, по пути отмечая, что на посту сидит уже другая медсестра, а в палате Лены её мать ходит из угла в угол.

Не останавливаюсь и даже шаг не замедляю, пока не оказываюсь в кабине лифта. И внизу тоже пусто, один дежурный администратор и парочка посетителей или больных, но могущих передвигаться самостоятельно.

Купив в аппарате себе чашку двойного эспрессо, я выхожу на улицу. Ночной воздух колючими иглами впивается в лицо, но и бодрит лучше любого кофе, однако я делаю глоток. И лишь когда чувствую, что начинаю дрожать от холода, а не от стресса, возвращаюсь в помещение.

Конец смены проходит без происшествий, поэтому утром тем же маршрутом, что и раньше, я возвращаюсь домой, где также вырубаюсь, погружаясь в царство морфея. Туда, где меня ждут кошмары.

Глава 5

Где-то на юге Рутении. Небольшой городок под названием Шенто

Спустя несколько месяцев в старом доме на окраине Шенто уже расположились несколько десятков кинжей. Но среди всех собравшихся не было ни единого воина. Напуганные, голодные, жмущиеся друг ко другу в ожидании нападения. Жалкое подобие войска.

– Маман, ты по-прежнему считаешь эту затею стоящей? – как-то вечером я поймал мать одну за столом.

– У нас нет выхода, сын, – она закончила что-то писать в старом и потрепанном дневнике, который никогда не позволяла мне брать в руки. – Совсем скоро сюда прибудут наемники из Тхоакора и Нодраина, а позднее к ним присоединятся лучшие из нас, живущие за синеморем в Астрэйне.

– У нас заканчиваются запасы еды, а ты говоришь, ещё приедут люди.

– Местные помогут. Я уже говорила с ними. Местное население тоже недолюбливают Орловых, потому как те занимаются только сборами налогов, бросая их самих справляться и обороняться от пограничных набегов. Мы дадим им защиту, которой лишил их король, а взамен они помогут нам продуктами.

– У тебя всё продумано, маман.

В который раз мать восхищает меня дальновидными планами, отсюда и удивительно, что она остается одна.

– Приходится учитывать любые возможности, потому как мы в меньшинстве.

– Но всё можно было бы изменить, дневники деда…

– Даже думать об этом не смей, Александр! – обычно она не позволяет себе произносить моё имя, говорит, что имя, данное при рождении – это моя сила и также моя слабость, если кто-то знает, как меня зовут, значит, может использовать это против меня. Я настоял, чтобы жена называла меня по имени. Поэтому сейчас, пусть и в пустой комнате, я даже слегка теряюсь от её окрика. – Дневники твоего деда хранят массу загадок темной магии. Думаешь, как у него получались все эти эксперименты? Думаешь, почему люди под конец жизни стали бояться его? Скверна свела твоего деда с ума. Я не позволю, чтобы мой сын тоже пошел тем же путем.

– Я не мой дед, – упрямо заявляю я.

– Нет.

– Ладно, не хочу сейчас спорить с тобой.

– И не надо, лучше подумай, где разместить наших гостей, – мать снова вернулась к дневнику, что-то продолжая выводить в нем пером с чернилами.

– Мы можем использовать пристройки и два небольших дома, которые пустуют уже несколько недель. Хорошо, отправь туда Лейлу и ещё пару девушек, чтобы навели порядок.

– Я сам провожу их.

– Нет, ты нужен мне здесь, потому как я хочу показать, на что способны наши люди, а вдвоем нам это сделать будет гораздо проще. Лейла справится без тебя, а побыть с ней вдвоем можешь и позднее. Сейчас не время для ваших свиданий.

– Хорошо, но я пойду скажу ей.

– Я буду ждать тебя в большом зале вместе с несколькими кинжами от разных стихий.

– Хорошо, маман.

Выхожу из комнаты и направляюсь по коридору к самой дальней двери, оттуда, перейдя по небольшой лестнице, оказываюсь в некоем подобии кухни. Здесь и трудятся женщины-кинжи.

– Лейла? – моя жена сидит возле печи и нарезает овощи для похлебки.

– Любимый, – поднимает она на меня свои огромные глаза. – Как дела?

– Пойдем выйдем, надо поговорить, – беру её за руку и вывожу из кухни. – Мы ждем сегодня наших боевых гостей из Тхоакора и Нодраина. Поскольку основной особняк занят, да и не хочу я, чтобы они спали с нами под одной крышей, мы с маман решили, что можно их поселить в двух домиках рядом…

– Но для этого там нужно прибраться, – договаривает за меня любимая.

– Ты знаешь меня, как никто, – не могу удержаться и, обхватив её голову руками, целую крепко в губы. – Буду ждать тебя сегодня на окраине возле озера под дубом. Не хочу видеть их всех, особенно после демонстрации этим задавакам.

– Хорошо, я приду, как закончим с уборкой.

Ещё один быстрый поцелуй – и жена возвращается в кухню. а я же направляюсь к главному входу, оттуда краем глаза заметив приближающихся всадников. Прищуриваю глаза, стараясь понять, к какой из стран они принадлежат, пока в закатном солнце не вспыхивает золотой двуглавый орел на белом фоне.

– Маман! – бегом кидаюсь в дом, но предупредить не успеваю. Залп из пушек сотрясает стены особняка. Мать выбегает на улицу как раз в тот момент, когда фасадная стена рушится, обваливая и второй этаж дома. – Лейла! – только тут понимаю, что если жена не успела покинуть кухню, она будет похоронена заживо под обломками.

– Александр! – любимая появляется из-за угла, ведя вместе с собой ещё троих перепуганных женщин. Кидаюсь обнимать её, но успеваю только коснуться пальцами плеча, как тело любимой вздрагивает, и она падает мне в руки. А из спины её торчит стрела. Ещё один свистящий звук – и вторая стрела входит в плоть рядом с первой.

Жена цепляется за мои руки, и я вижу в её глазах страх, который вновь сковывает моё сердце, как тогда, много лет назад на тонком льду. Только теперь я боюсь за неё. Лейла – одна из немногих, кто занимался врачеванием в нашем небольшом лагере.

Но кто сейчас поможет ей?

– Саша… – опускаюсь на колени, по-прежнему прижимая к себе любимую. – Сегодня я хотела сказать тебе… – она пытается сделать вдох, но острые наконечники стрел не дают ей сделать это, – у нас мог бы быть ребенок…

– Нет. Нет. Нет! – трясу головой, но вижу, как застывает её взгляд. – Я спасу тебя! Спасу, не покидай меня! Не оставляй меня!

Подхватываю Лейлу на руки и несу её мимо разрушенной стены. Чувствую, как жена холодеет. Но дед как-то воскрешал свою мертвую дочь, значит, и у меня получится. Аккуратно опускаю любимую на стол и раскидываю вокруг дневники Михаила Морозова. Заклятия расплываются перед глазами, но я упрямо ищу то, что связано со скверной.

– Что ты задумал? – мать останавливается рядом, пытаясь выхватить у меня дневник деда, но теперь моему терпению пришел конец.

– Спасаю свою жену, которая пострадала из-за меня.