Сиротинушка (СИ) - Номен Квинтус - Страница 9

— Печально… но я работу дипломную должен буду к следующему Рождеству приготовить, так что если дело только за постройкой цеха какого или в станков оплате… Мне-то батюшка, как и братьям, в месяц по пять сотен рубликов выдавал на занятия да развлечения, а я их и не тратил особо. А не хватит, так он еще добавит: у него давняя мечта всех сынов в инженеры вывести, а я, ежели все получится, первым в семье буду. И вы не думайте, я к вам в товарищи набиваться не стану, и денег с вас возврата не попрошу.

— Ну что же, давайте поглядим, что вы там придумали. Вы хоть какие бумаги с собой захватили? Ведь котел всяко под машину вашу делать…

— Да, не чертежи, правда, а эскизы только… технические эскизы, но ежели в Туле чертежников найдем, то и чертежи по ним менее чем за неделю воспроизвести возможно: один-то раз в чертежном бюро такое проделали, когда заказ мой на завод передавали. А вы как думаете, согласится ли господин Розанов мне таким манером помочь или ему еще что-то сверху может дать нужно будет? Так я готов…

— Согласится, я полностью уверен. И, если вы временем располагаете, давайте сразу и все прочие условия обсудим. А для начала давайте пообедаем…

Глава 4

В конце мая Миша Горохов, вероятно договорившись в своем училище о том, где он будет выполнять дипломную работу, перебрался в Тулу. То есть «пока» в Тулу, так как здесь у него была возможность закупить все необходимое для постройки парового котла, а в дальнейшем он собирался на некоторое время, необходимое для изготовления котла, переехать уже в Богородицк, но там пока еще просто жить было негде. Крошечный уездный городок, более напоминающий деревню (причем и не особо большую), с единственным «большим» домом явно не годился для успешной работы инженера. Впрочем, как раз это было делом абсолютно временным: Саша, обсудив с Мишей некоторые вопросы, предложил парню туда «навек переселиться», причем подробно расписав сияющие перспективы, если Миша примет его предложение. А так как господин Горохов дураком точно не был, он «предварительно» с Сашиным предложением согласился, тем более что иных вариантов собственной «реализации» в России он и не видел. А началось это после разговора вообше, казалось бы, отвлеченного, Саша просто спросил за обедом, что Миша собирается делать после получения диплома прославленного училища. И ответ его несколько удивил, настолько удивил, что расспросы продолжились — и привели к совершенно неожиданному результату. Впрочем, и первый ответ оказался «неожиданным»:

— Знаешь, Саша, я из России уезжать всяко не собираюсь, а посему с дипломом скорее всего пойду отцу помогать. У него торговля идет неплохо, он же материями заграничными торг ведет, большей частью восточными. Ну, парча там, бархат опять же, батист индийский. Разве что свою фабрику по выделке тканей выстроить, но она-то доходов нужных всяко не даст, да и неинтересно мне ткачеством промышлять.

— Странно, если ты изначально собирался в торговлю пойти, то почему на инженера учиться пошел? И инженер из тебя вроде очень неплохой выходит, к тому же это дело тебе интересно: вон какую непростую машину паровую придумал и выстроил.

— Придумал — да, а выстроил… мне ее за заводе Бромлеев построили, по моим чертежам конечно, но… Бромлеям моя машина неинтересна: она слишком у маленькая

— Ничего себе маленькая, по расчету-то она на двенадцати атмосферах у тебя получается в пятьдесят сил лошадиных!

— Ну да, по расчету. Но у Бромлеев такую выделать не могут: из-за того, что машина размером невелика, чтобы она работала как задумано, нужно точность деталей очень хорошую дать.

— Но они же тебе ее уже сделали!

— Сделали, но у них точность вышла в две точки, в нужно раз в десять точнее. Так что им проще делать по германским лицензиям машину размера большого, а эту… опять же, в России русские инженеры и не нужны нигде. То есть на казенных-то заводах потребны, но там все военные инженеры трудятся, а гражданские… Заводами-то у нас все больше иностранцы владеют, они русских инженеров на работу не берут, своих привозят. А нашим — за границей их ценят, и оклады высокие дают, хотя все же и поменьше, чем своим, а здесь… Здесь работу инженеру найти можно разве что на чугунке, да и то в тмутаракани какой. А свое дело инженерное устроить — так тоже пользы будет нисколько: наши-то промышленники всяко считают, что иностранные машины куда как наших лучше, поэтому продать свои с выгодой хотя бы малой — и то не выйдет.

— Но Бромлеи-то свои продают.

— Немцы потому что, вот у них и закупают. Ты сам посмотри: на все, что на их заводах выделывается, пишется, что сделано по германским патентам. Вот все и думают, что хоть и у нас сделано, но всяко германское…

— Хм… не знал.

— Ты что, кроме своей гимназии и не бывал нигде? Осмотрись вокруг-то!

— Точнее, забыл. Я, Миш, год назад в катастрофу попал, мне голову сильно разбили — я после этого я очень многое вообще забыл. Не поверишь: я имя свое — и то неделю вспоминал! А о том, что у меня имение от родителей в наследство перешло, вообще через два месяца узнал, и не вспомнил, мне другие люди сие рассказали.

— Ну почему не поверю, поверю: у нас один знакомый тоже головой упал, так он вообще все забыл. Даже как в ретирадник ходить — и то забыл. Так что, считай, что повезло тебе.

— А ты мне о забытом рассказать кое-что сможешь? А то Андрей только смеется надо мной, когда я некоторые простые вещи спрашиваю… я уже и стесняюсь его про что-то расспрашивать.

— Дурак. То есть… прости, я не хотел его обидеть. Но меня можешь про что угодно спрашивать: времени у меня всяко в достатке, пока цех новый строят, дел сейчас у меня особых нет…

— Ну, ты сам предложил, — рассмеялся Александр. — Я вот удивлялся сильно: откуда у тебя имя такое было непростое?

В ходе дальнейшего разговора Саша узнал, что когда Миша родился, было очень модным давать детям «иностранные» имена, и особенно часто непривычные русскому слуху имена получали девочки (одних Иолант в Москве было больше сотни). И теперь все больше повзрослевших носителей «экзотики» перекрещивались — но это было просто проделать лишь лицам мужского пола, так как девочкам требовалось согласие отца (или мужа) и в обязательно порядке крестного отца. А если последний уже умер, то — без вариантов.

Еще он узнал, что предложив Мише себя называть «домашним именем», он, по сути, предложил «вечную дружбу»: так дозволялось именовать людей только близкой родне и как раз «друзьям до гроба». А когда он иногда называл Андрея полным именем, то он его буквально «ставил на место»: типа, ты младший, слушай, что тебе говорит старший. Андрей действительно был младше Александра, недели на три всего — но младше, и поэтому он такое обращение воспринимал «правильно»…

А в завершение разговора Саша предложил Мише все же «устроить свой завод», вот только не по выделке паровых машин, а немного другой — и парень, подумав, согласился. А через неделю, после окончательного «согласования проекта», и станки нужные в Бельгии заказал: там у отца его имелась «закупочная контора». Но, что было важнее, он сразу вложил в дело (имея в виду впоследствии новый завод получить в собственность, о чем и договор специальный был подписан) порядка сорока тысяч рублей.

И самом начале июня завершилось строительство и оборудование ГЭС: на завода в Богородицке рабочие изготовили нужную турбину, а на нескольких заводах уже в Туле был сделан и генератор. Трехфазный, правда, выдающий напряжение в восемьсот вольт — и пришлось заказывать и необходимые трансформаторы (их Саша заказал уже в Кунавино, где нашелся инженер, хотя бы понимающий, о чем в заказе речь идет). Изделие вышло совсем недорогим, ведь за трансформаторы (три однофазных) «платить» пришлось вообще новенькими лодочными моторами, точнее, нужно будет заплатить где-то к июлю: Саша лично съездил в Нижний и новенький мотор (еще «опытный образец») тамошним инженерам показал. И они (на показ собралось человек десять, из которых половина как раз инженерами и была) изделием очень заинтересовались и сразу заказали дюжину штук — ну а затем Саша и договорился с ними о «бартере». Причем «договор» (а на самом деле никто никаких бумажек не подписывал, просто «на словах» все вопросы согласовали) предусматривал и дальнейшее сотрудничество: в Нижнем уже делалось довольно много генераторов для разных судов, там же и моторы могли изготовить, которые на заводах много где парень применить думал, так что сотрудничество намечалось долгим и взаимно интересным. Правда, вышло, что электростанция уже была, а использовать ее пока возможности не появилось — хотя у ворот Богородицкого заводика и на самой ГЭС фонари со «свечами Яблочкова» все же поставили. Ну да, летом, в июне, когда ночь всего часа четыре длится — очень освещение много пользы приносит…