Сиротинушка (СИ) - Номен Квинтус - Страница 12

А теперь понял: ведь кроме того, что он подрядился вести «секретарское сопровождение» иностранной компании, учрежденной этим русским парнем (а два сотни полновесных марок в месяц почти вдвое повышали доходы юридической конторы, в которой, кроме владельца, работала лишь его дочь и иногда помогал соседский мальчишка-школьник, умеющий быстро писать практически каллиграфическим почерком), он согласился за отдельную плату и некоторые другие поручения иностранца выполнять — и теперь совершенно справедливо считал свою контору не «самой маленькой», а «самой большой» в городе: для выполнения этих «отдельных поручений» ему пришлось уже нанять трех помощников, включая выпускника юридического факультета из Берлина. Причем этот Ганс теперь постоянно мотался по Европе, патентуя какие-то русские изобретения, а нынче вообще за океан отправился. Но парень свою работу там выполнит, в этом-то сомнений не было, а вот сможет ли выполнить «очередное поручение» русского гимназиста сам герр Райхенбах, было пока не вполне ясно. То есть скорее всего все же сможет, вопрос заключался лишь в том, насколько быстро это получится сделать — а клиент настаивал на скорейшем его выполнении.

Бранденбург был городом небольшим, но он славился своими металлистами. Раньше славился, хотя в последнее время начали строиться и новые металлургические заводы, да и некоторые старые, уже механические, сохранились и даже потихоньку расширялись. Тем не менее, довольно много мелких заводиков уже закрылось — так что «первую часть» поручения выполнить оказалось совсем несложно, и всего менее чем за пять тысяч марок он приобрел (и даже зарегистрировал как «новый завод») небольшую мастерскую на окраине города. Но теперь ему был нужен руководитель этого заводика, а клиент поставил несколько весьма специфических условий, касающихся кандидатуры такового — и герр Райхенбах теперь методично, по списку, присланном в письме с очередным поручением, расспрашивал «потенциального кандидата». Но вроде как на этот раз мужчина запросам русского клиента соответствовал: старше сорока лет, двое детей в наличии (почему русский парень это условие указал как обязательное, сам юрист вообще не понимал), школу в свое время закончил неплохо… И опыт с литьем изделий из бронзы и латуни вроде бы имел: он даже порывался побежать домой и показать подсвечник, отлитый им в честь рождения дочери. Остался лишь один «обязательный» вопрос:

— Мой клиент, хозяин этого завода, проживает в России. И если вы будете приняты на работу, вам нужно будет поехать туда для обучения, на три месяца — это не считая времени в поездке. Вы согласны туда выехать?

Почему-то клиента интересовал на само согласие, а то, как на вопрос ответит кандидат, и этот ответил «правильно»:

— Герр адвокат, сейчас я хоть немного, но зарабатываю и семье есть на что жить. А три месяца без моего заработка… я, пожалуй, вынужден буду отказаться.

— Отлично! Вы нам подходите. Что же относительно денег вашей семье, это вас заботить не должно: вы будете получать оплату с момента подписания контракта о работе, а завтра с утра приводите ко мне вашу супругу, я с ней познакомлюсь и она будет получать эти деньги по два раза в месяц. А вам в России деньги уже не потребуются, наниматель оплатит все ваши расходы… разумные расходы. Вот вам контракт, внимательно его прочитайте и, если он вам подходит, подпишите — тогда с завтрашнего утра начнется ваша работа. А завтра днем, на поезде в полдень, вы уже поедете в Россию, я вам дам бумаги, где написано, как туда ехать и что в дороге делать, чтобы приехать куда надо и не умереть при этом с голоду, — Генрих Райхенбах при этих словах радостно рассмеялся, причем в смехе его было больше радости от того, что очередное поручение он выполнил и еще двести честно заработанных марок можно смело положить к себе в карман.

— Тогда… за такие деньги я и в Китай поехал бы. Где тут расписываться нужно? Здесь? А когда мне завтра с женой придти будет удобнее?

В сентябре из Германии прибыл будущий директор совершенно немецкой компании «Бранденбург Моторенверк», сорокадвухлетний Ганс Тапперт. И Саша его отправил в Бегородицк осваивать «непростое дело сборки моторов». Потому что, по его мнению, германский рынок этих не самых простых изделий был куда как емче российского, а делать моторы «на месте» оказывалось просто выгоднее, несмотря даже на то, что немецкие зарплаты рабочих были заметно выше российских. И поэтому делать там моторы было заметно дороже, так как в деле моторостроения зарплата составляла чуть ли не восемьдесят процентов от стоимости — но ведь никто не заставлял там моторы изготавливать полностью.

Считать выгоды и прибыли от практически любого дела Виталия Кимовича научили еще когда он осваивал свою очень непростую профессию, а в данном случае выгода получалась не от того, что довольно тяжелые железяки далеко возить не требовалось. Требовалось, причем возить требовалось даже больше, чем если бы моторы из Богородицка к немцам в готовом виде возить — но вот кое-что в Германии было действительно заметно дешевле. Например, латунь там стоила чуть ли не вдвое меньше, чем в России и приобрести ее в Германии труда вообще не составляло. Но главное заключалось в том, что у немцев уже химическая промышленность было очень неплохо поставлена, так что теперь никелированные детали обходились настолько дешевле, что рост зарплаты рабочим можно было вообще не считать. Потому что на новеньком и совершенно немецком заводе рабочих намечалось набрать человек десять, даже с учетом разнорабочих.

Немецкое патентное законодательство было с одной стороны примитивным, а с другой — весьма изощренным. Например, иностранные патенты там не аннулировались «из-за неиспользования», если владелец такого патента поставлял запатентованную продукцию из свое страны (или любой другой) «в достаточных количествах» с уплатой всех положенных таможенных пошлин. И тот же американский немец Зингер поставлял в Германию швейные машины более сорока лет подряд, не давая немецким компаниям ни малейшего шанса устроить ему конкуренцию и сохраняя свои права на патенты все это время. Вообще-то «нормальный срок действия» патента составлял всего десять лет (при выполнении прочих условий), но его можно было продлить, уплатив новую патентную пошлину. И продлевать его можно было (иностранцам можно было) столько, сколько эти иностранцы свои патенты поддерживали в родной стране. В США максимальный срок составлял сорок лет, в России — пятнадцать (или, при определенных условиях тридцать), так что не дать немцам делать такие же моторы было в принципе и не особо трудно. Но, как подсчитал Саша, и не особо нужно, проще было моторы делать «на месте», причем именно в самом Бранденбурге. Потому что рядом стоял довольно немаленький завод компании Бреннабор, а рядом уже достраивались цеха еще двух велосипедных заводов. И наверняка владельцы этих заводов от закупок моторов не откажутся. И сначала закупят моторы, затем… затем еще много чего закупят, так что немцы у себя будут делать работу простую и недорогую, но довольно тяжелую и нудную — а компания господина Розанова, продавая им кое-какие «высокотехнологичные комплектующие» будет получать прибыли даже больше, чем сами немцы. Причем немцы об этом точно знать не будут, потому что…

Немцы об этом не будут знать в том числе и потому, что они не будут даже знать, откуда им эти комплектующие приходят и как они там, откуда поставляются, делаются. Поэтому формально немцы будут отправлять какие-то полуфабрикаты в Россию для очень сложной, но недорогой (для такого уровня сложности) работы, а хорошо зная, что работа эта сложная и при германских зарплатах очень дорогая, сами они ей заниматься не станут. Собственно, потому Саша и вызвал к себе немецкого немца, чтобы тот, кроме всего прочего, сам увидел, как непросто делаются некоторые детали моторов. И тот все это увидел собственными глазами и даже в работе поучаствовал, а отправляясь уже в декабре домой, с ужасом и брезгливостью думал л том, что если сорвутся поставки деталей из России, то и немецким рабочим придется такой работенкой заняться. Так что нужно приложить все силы, чтобы поставки из России не прерывались — а насчет велосипедных компаний у него уже вопросов не было ни малейших, и, только вернувшись домой, он немедленно пошел с предложениями к «соседям»…