Рассвет русского царства. Книга 4 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 4

— Не знаю… — ответил он, не поворачивая ко мне головы. Его взгляд шарил по верхушкам деревьев. — Тихо как-то стало. Вроде бы…

Договорить он не успел.

Метрах в ста от нас, с шумом ломая сухие ветки, тяжело захлопал крыльями и поднялся в небо глухарь. Огромная птица рванула вверх так резко, словно её ошпарили.

И в ту же секунду я почувствовал, как Семён железной хваткой вцепился мне в плечо.

— Вниз! — рявкнул он.

Рука десятника с силой дернула меня на себя, буквально выкидывая из седла. Я не успел ни сгруппироваться, ни понять, что происходит. Земля ударила в бок жестко, выбивая воздух из легких. Я покатился по траве, глотая пыль, и только собирался разразиться отборной нецензурной бранью на своего ретивого подчиненного, как услышал влажный, тошнотворный хлюп.

Я поднял голову.

Молодой дружинник, ехавший чуть позади меня — кажется, его звали Федька, — вдруг странно дернулся. Его глаза расширились от удивления, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо звука изо рта хлынула кровь. Он медленно, как мешок с зерном, осел на шею лошади. Из его груди, ровно напротив сердца, торчало оперение стрелы.

— НАПАДЕНИЕ! — заорал Семён так, что у меня заложило уши.

Он даже не пытался встать в полный рост. Резко наклонившись вбок, почти касаясь земли, он пропустил мимо своего лица еще одну стрелу.

В следующее мгновение Семён уже стоял на одном колене. В его руках, словно по волшебству, оказался лук. Мне показалось, что он даже не целился и в следующую секунду его тетива сухо хлопнула.

— А-а-а! — раздался вопль откуда-то сверху, из густой листвы старого дуба.

С ветки, ломая сучья, мешком свалился человек. Он рухнул в траву и затих, а из его горла торчала стрела моего десятника.

— Спешиться! — закричал я, с трудом поднимаясь на ноги. Адреналин ударил в голову, смывая боль от падения. — Отходим под прикрытием лошадей в лес! Живее!

Но стоило мне это прокричать, как лес ожил.

Из того самого подлеска, куда я хотел увести людей, на нас с воем выбежали вооруженные люди. Их было много — десятка два, не меньше. Одеты кто во что горазд: рваные кольчуги, стеганки, простые рубахи. Разбойники. Или наемники, косящие под разбойников.

— «Видимо, кто-то польстился на деньги, которые я везу в Курмыш», — пронеслись мысли у меня в голове. Слухи о разбогатевшем дворянине разлетелись быстро, и видимо всё-таки тот взгляд слуги на пиру… не показалось.

Размышлять было некогда.

Я рванул с седла свой щит, висевший на луке, и вытащил из ножен саблю. Клинок хищно звякнул, покидая металл.

— К бою! — скомандовал я и бросился навстречу врагам, закрывая собой телегу.

Первый противник, вооруженный топором, налетел на меня с разбегу. Он не фехтовал, он просто хотел разрубить меня пополам одним ударом сверху.

Я принял удар на щит. Дерево затрещало, рука отозвалась гулом, но я устоял. Не давая ему опомниться, я крутанулся на пятке, уходя с линии атаки, и с разворота ударил.

Моя сабля вошла в его незащищенный бок, как в масло.

— Хэк! — выдохнул он, и топор выпал из его рук.

Я пнул его в колено, отбрасывая прочь, и тут же присел.

— Вжих! Вжих! — две стрелы пролетели рядом со мной, одна чиркнула по шлему, высекая искру.

Я огляделся. Мои парни дрались, прикрываясь от стрел крупами лошадей и телегой, но нас теснили. Слишком много их высыпало из леса.

— Семён! — заорал я, перекрывая лязг железа и крики раненых. — Избавься от лучников! Они нас так всех перещелкают!

— ДА! — крикнул он в ответ.

Я мельком глянул на него и невольно скривился. Семён стоял, прислонившись спиной к колесу телеги, и методично, с пугающей скоростью посылал стрелу за стрелой в сторону деревьев. Но его левая нога была неестественно вывернута, а из бедра, выше колена, торчала стрела с черным оперением. Кровь темным пятном расползалась по штанине.

Из-за разгорающегося сражения и суматохи я даже не видел, когда его ранили. Но он продолжал стрелять.

В этот момент я услышал голос, от которого по спине пробежал холодок узнавания.

— Ну что, щенок!

Я резко обернулся, едва успев принять на сколотый край щита шальной удар какого-то оборванца в стеганке. Взмах сабли, и он упал.

И вскоре я увидел его.

Василий Жуглин. Тот самый боярский сын, что весной пришел в Курмыш с Богданом и другими воинами, ищущими лучшей доли. Ему не понравились мои слова о том, что придётся подчиняться тем, кого он выше по рождению. В итоге он ушел, даже не успев толком въехать в крепость.

Теперь же он стоял передо мной в добротной кольчуге, явно не с чужого плеча, с кривой саблей в руке. Лицо его было перекошено от злобы, а глаза горели безумным азартом.

— Сейчас я тебе покажу твое место! — воскликнул он, шагнув ко мне через труп одного из моих парней. — Кишки свои жрать будешь!

И он попер на меня, как бык.

Первый удар был размашистым, казалось, что Жуглин вложил в него всю свою ненависть. Я принял его на плоскость клинка, уводя в сторону, и тут же попытался контратаковать, целясь в открытое бедро. Но Василий был не так прост. Он успел отскочить, тут же возвращаясь с серией быстрых, рубящих ударов.

— Дзинг! Дзинг! — прозвенели наши сабли, а последний удар я принял на щит. — Хрясь!

Он старался давить массой, но в его движениях не было той холодной расчетливости, которой я учился у Степана в Нижнем. Жуглин дрался грязно, эмоционально, и это было его слабостью.

Я не собирался играть с ним в благородство. Времени не было, вокруг гибли мои люди. Мне нужно было кончать с ним, и как можно скорее.

Тогда я усилил натиск. Вместо того, чтобы пятиться, я шагнул ему навстречу, сокращая дистанцию до минимума. Ударил щитом в щит, сбивая ему дыхание, и тут же провел финт — показал удар в голову, а сам резко опустил клинок.

Жуглин купился — дернулся закрыться сверху, открывая корпус.Он подставился слишком явно, потеряв равновесие на неровной земле. Я воспользовался этим мгновенно. Резким, коротким движением кисти я ударил по его клинку у самой гарды.

Сабля вылетела из его рук и приземлилась в нескольких метрах от него.

Василий отшатнулся, в глазах мелькнул страх. Я замахнулся для решающего удара, готовый снести ему голову…

И тут моя интуиция взвыла сиреной. Боковым зрением, на самом краю восприятия, я уловил движение в кустах слева. Блик солнца на металле, характерный щелчок спускового механизма.

У меня была доля секунды. Я даже не успел подумать, тело сработало на рефлексах. Я дернул левой рукой, вскидывая щит не для защиты от Жуглина, а перекрывая сектор слева.

— Т-ТУК! — удар был сильным, но свою задачу щит выполнил полностью. Ведь я остался жив! Но сам щит треснул, и из него торчал толстый арбалетный болт. Но к счастью, он не достал до моей руки, и наконечник торчал с внутренней стороны, в сантиметре от локтя.

Честно, мне повезло. Чертовски повезло заметить стрелка в последний момент и понять по траектории направления оружия, что целится он именно в меня. Еще мгновение промедления и этот болт торчал бы у меня в виске или шее.

— Что, щенок⁈ — голос Жуглина вывел меня из ступора.Я оглянулся. Василий уже успел подхватить свою саблю с земли. Страх в его глазах сменился торжеством. — Ты сделал арбалеты, на них нажился, и от них же и подохнешь!

И он снова кинулся в атаку, занося клинок для удара. Он был уверен, что теперь-то я, ошеломленный и с болтом в щите, стану легкой добычей.

Но… он не добежал до меня двух метров. Вдруг его голова дернулась назад, словно кто-то невидимый дернул его за волосы. Бег прервался. Он сделал еще один шаг по инерции, запнулся и рухнул на колени. А из его левого глаза торчала стрела.

Я быстро глянул в сторону телеги. Там стоял Семён.

— Много болтал! — произнёс он, и следом достал из поясного колчана новую стрелу.

— Вжик! — тетива снова хлопнула.

Из кустов донесся сдавленный вскрик, и вскоре, со стрелой в груди, оттуда вышел человек. Он прошёл пару шагов, после чего упал на землю.