Революция (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 39

— Ты ломаешь мой корабль Найденов! — В голосе Бахи слышалась злость — Зря ты так, я ведь предлагал тебе жизнь. То, что ты пробился в этот отсек ничего тебе не даст. Я могу приказать внешнему охранению центра просто обстрелять этот отсек снаружи, из космоса! Пусть даже в обшивке и появится небольшая пробоина, но вас я убью!

Я слушал Баху молча, пытаясь в это время связаться с симбиотом предателя. Безуспешно…

— И что ты предлагаешь? — Выигрывая время я решил поддержать разговор — Ты ведь нас теперь всё равно убьешь.

— Стоило бы — Рассмеялся инженер, и в его голосе мне послышались безумные нотки — Но я снова предлагаю тебе жизнь. Цени. Ты сейчас должен будешь приказать своим людям сдаться! Всем десантникам штурмовой роты! Пусть прекратят стрелять, и тогда тоже останутся жить!

— И как я это сделаю? — Издевательски рассмеялся я — Ты глушишь связь, а они просто делают свою работу. Я не могу им ничего приказать сейчас.

— Связь я ненадолго восстановлю — Видимо Баху сильно припекло, потому что согласился он мгновенно, без раздумий — Не вашу, через симбиоты, но они тебя услышат. Гарантирую. Можешь говорить!

Я сжал зубы. Говорить… Я знал, что сказать парням!

— Говорит командир. Всем подразделениям. — Я собрал волю в кулак, и стараясь подбирать слова и не затягивать, заорал. — Если вы меня слышите — выходите к внешней обшивке! Не ищите центр. Ломайте стены! Идите на корпус. Повторяю: на корпус! Направление по азимуту пять, аварийный отсек! Авари…

— Сука! — Баха буквально завизжал — Сука! Сдохни тварь!

Связь с инженером пропала. А в подтверждение того, что меня всё же услышали, корпус центра вздрогнул от очередного взрыва. Кира выдохнула сквозь зубы.

— Значит, живы.

— Значит, дерутся, — поправил я.

— Он сказал, что по нам нанесут удар охотники… — Кира посмотрела мне в глаза.

— Это блеф — Отмахнулся я — Не будет он стрелять по своему единственному командному центру. Если другие уже уничтожены, то любое повреждение этого может привести к непредсказуемым последствиям. А аварийный отсек кстати, как раз расположен рядом с оборудованием внешней связи. Если её отключить, вся сеть СОЛМО может отреагировать неадекватно. Наверняка у них есть протоколы на случай потери связи с центрами управления. Я бы стрельнул, ты бы тоже, но не Баха. Так что он просто звездит и пытается нас запугать. Но вот к бою нам нужно готовится, наверняка на нас сейчас попрет всё, что, может хотя бы ногу мне отдавить.

Я не ошибся в своих предположениях. Из космоса по нам так никто и не ударил, зато через десять минут первый удар пришёлся на левый проход. Тяжёлый. Грубый. Лобовой.

— Контакт! — крикнули дозорные.

— Держать! — рявкнула Кира.

Они лезли волнами. Машины, автоматика, огневые точки на выдвижных рамах. Мы отвечали коротко и жёстко. Стреляли по креплениям, по сочленениям, по приводам. Никакого геройства. Работа.

Первую атаку отбили за три минуты.

Вторая была злее. Тогда мы потеряли одного бойца — контузия, броня не выдержала прямого удара. Симбиот не позволил своему хозяину умереть, но парень был без сознания.

Когда стало ясно, что нас не сомнут сходу, я понял — мы выиграли главное. Время. А через полчаса к нам прорвались первые выжившие из других групп. По одному. По двое. Грязные, обгоревшие, злые. К концу часа в отсеке было уже больше тридцати человек.

Рота. Точнее всё что от неё осталось. Не полная. Но живая. Я обвёл их взглядом.

— Всё, — сказал я. — Здесь мы закрепились. Это наша точка. Отсюда будем возвращаться за остальными. Надеюсь симбиоты позаботились о парнях, и они ещё живы.

Кира встала рядом.

— А Баха?

Я посмотрел на внешнюю переборку. За ней — пустота и металл.

— А Баха, — сказал я тихо, — сделал одну ошибку. Он решил, что мы уже списаны. А мы ещё даже воевать не начинали. Есть у меня идея, как этой падле нервы попортить.

Я замолчал и дал бойцам разойтись по местам. Дальше всё пошло без красивых слов — как на затяжной осаде, где победу берёт не тот, кто громче кричит, а тот, кто методично ломает противнику руки.

Мы начали с простого.

Внешняя обшивка оказалась нашим преимуществом. Толстая, силовая, рассчитанная на удары извне, а не на то, что по ней будут ползать люди с взрывчаткой. Здесь не было плотной охраны, только редкие автоматические узлы и технические посты. Всё, что контролировало внутренности центра, находилось глубже.

— Работаем малыми группами, — приказал я. — Вышли, сделали дело, ушли. Не геройствуем. Наша задача не захват, а износ и хаос.

Первая вылазка ушла через аварийный шлюз. Три человека, сапер и прикрытие. Они не стреляли — просто вскрыли внешний кожух, нашли магистраль охлаждения и разорвали её направленным зарядом. Без взрыва, без фейерверков. Через десять минут внутри центра пошли первые сбои: автоматика начала отключать секции, чтобы не перегреть оборудование.

Вторая группа сняла узел внешней диагностики. Там вообще хватило пары ударов ноги, усиленной симбиотом, и пары очередей — всё держалось на честном слове и расчёте, что сюда никто никогда не доберётся.

Третья вылазка была самой грязной. Парни нашли старый блок силовых распределителей. Толстые магестрали, тяжёлые крепления. Они просто перерезали их, а концы развели в стороны. Когда питание попыталось вернуться, что-то внутри коротнуло так, что корпус ощутимо дёрнуло.

— Есть эффект, — доложила Кира, глядя на показания. — У него падает реакция охраны. Медленнее идут, чаще ошибаются.

— Значит, продолжаем, — кивнул я.

Мы били не в одно место. Чуть здесь, чуть там. Никогда дважды подряд по одной зоне. Центр начал «глохнуть» кусками. Где-то пропадало питание. Где-то зависала автоматика шлюзов. Где-то охранные платформы выходили с задержкой или вообще не выходили. По докладам диверсионных групп, автоматизированные платформы внешней охраны имитировали атаки на диверсантов, но стрелять так и не решились. Да и было бы это — как молотком по дорогой фарфоровой вазе бить — муху прихлопнешь, но и вазе конец. Охотники СОЛМО обладали только двумя видами оружия — генератором кодов для борьбы с биотехноидами АВАК, и гиперпространственными установками, способными вырезать куски пространства из реальности, что совсем не подходило для точечных ударов.

И вот тогда он сломался.

Связь включилась резко. Без предупреждения. Без попытки скрыть эмоции.

— Найденов… — голос Бахи был уже не злым. Он был надорванным. — Прекрати это.

Я не ответил сразу. Дал группе закончить текущую работу и только потом соизволил подать голос.

— Ты хотел войны, — сказал я спокойно. — Ты её получил.

— Ты уничтожаешь командный центр! — сорвался он. — Ты понимаешь, что делаешь⁈

— Понимаю лучше, чем ты, — ответил я. — Я вывожу из строя то, чем ты не умеешь пользоваться.

Пауза. Долгая.

— Давай поговорим, — сказал он наконец. — Лично. Без стрельбы. Без ваших выходок. Я готов на переговоры.

Я усмехнулся и посмотрел на Киру.

— Вот и всё, — тихо сказал я. — Его прижало.

— Ловушка? — так же тихо спросила она.

— Конечно ловушка, — пожал я плечами. — Но он не выдерживает. Он инженер. Он привык, что системы либо работают, либо нет. А мы делаем так, что всё работает плохо. Это его бесит сильнее, чем потери.

Я снова обратился к предателю.

— Условия? — спросил я.

— Ты приходишь один, — поспешно ответил Баха. — Я отключаю охрану на маршруте. Никаких платформ. Никаких турелей. Просто разговор.

— Место?

Он назвал сектор. Не центр. Боковой отсек управления, ближе к внешней обшивке. Хороший знак.

— Я приду, — сказал я после короткой паузы. — Но запомни: если хоть один мой человек погибнет во время нашей встречи, я не буду тебя убивать сразу. Я разберу этот центр по винтикам и оставлю тебя в нём одного. Без связи. Без выхода.

Он молчал секунды три.

— Я понял, — выдавил он.

Связь оборвалась. Кира шагнула ближе.

— Ты уверен?