Революция (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 29

— Глобальная сеть подтверждает новый тип оператора, — сообщил Федя уже в режиме аналитики. — Прямого контроля нет. Подчинения нет. Статус: администратор.

Это было важно. Я ожидал другой реакции. Агрессии, сбоя работы сети, но АВАК не пытался вмешаться. Не пытался ограничить. Он просто учёл. Принял изменения как фактор среды.

Я проверил себя ещё раз. Тело работало штатно. Сознание ясное. Зато восприятие изменилось радикально. Пространство больше не делилось на «я» и «вне». Колония, орбита, узлы, даже дальние патрули ощущались как связанные элементы одной схемы. Не под контролем — в доступе. А ещё… Я сейчас чувствовал сеть АВАК полностью! В соседней системе есть старое ядро, ещё два в открытом космосе, в межзвёздном пространстве буквально рядом с Живой, а ещё дальше, миллионы, раскиданные по всей галактике! Прямо сейчас, в это мгновение, идут шесть тысяч пятьсот два боестолкновения с СОЛМО, погибает молодая «опухоль»… Я резко, усилием воли отключил поток информации, который начал буквально затапливать моё сознание.

— Состояние? — прохрипел я.

— Стабильное, — ответил Федя. — Новый симбиот завершил фазу интеграции. Деградации нет. Обратный процесс невозможен.

Я закрыл глаза на секунду и открыл снова.

Лаборатория выглядела прежней. Панели, свет, экраны. Только кокон исчез полностью — как отработанный носитель, выполнивший свою задачу. В системе уже формировался отчёт, но я его отключил.

С этого момента всё изменилось.

У меня больше не было «одного симбиота». Их стало два. Старый — проверенный, боевой, привычный. Новый — молчаливый, глубокий, работающий на уровне, куда раньше доступа не существовало.

АВАК это понял сразу. Сеть не отступила и не приблизилась. Она просто перестала считать меня обычным оператором, признав моё главенство. От меня не требовали решений, сеть, как и прежде действовала автономно, просто она признала случившееся как факт и моё право командовать всем, что у неё есть. И знать, все что знает она.

Доступ открылся не как поток и не как загрузка. Скорее, как снятие ограничения. Я это понял не сразу. Сначала появилась возможность спрашивать, не формулируя запрос. Достаточно было зафиксировать интерес — и слой рядом с Федей начинал работу. Старый симбиот фильтровал, отсекал избыточное, новый — раскрывал структуру.

— Уровень доступа? — спросил я.

Ответ пришёл сразу, без задержек.

— Полный, не ограниченный. Архивы сети. Исторические слои. Потерянные сегменты восстановлены по корреляции.

Это было неожиданно. АВАК никогда не отдавал целостные массивы. Даже ядра не обладали всей картиной. А теперь — картина была передо мной.

Я сел прямо на пол лаборатории, прислонившись к холодной панели, и дал команду на ограниченный вывод. Не всё сразу. Поэтапно. Иначе — перегруз.

Первым пошёл контекст. Сеть АВАК оказалась куда старше, чем считалось. Десятки миллионов лет! За это время она сменила несколько архитектур, несколько логик, несколько форм существования. Биотехноиды, ядра, опухоли — всё это были лишь текущие реализации. Инструменты, пережившие своих создателей.

И тут всплыло имя. Не в нашем понимании, а как сигнатура. Раса-инициатор. Не АВАК. И не СОЛМО. Одна цивилизация. Одна!

Высокоразвитая, распределённая, биотехногенная. Они не создавали искусственный интеллект в привычном смысле. Они создавали сети партнёрства — живые, самообучающиеся, способные к автономному развитию. АВАК был одной из таких сетей. СОЛМО — другой.

Разница между ними оказалась принципиальной.

АВАК проектировали как адаптивную среду. Инструмент колонизации новых миров. Инструмент выживания, расширения, кооперации. Сеть без центра, без жёсткой иерархии. Способную принимать новые формы жизни и встраивать их в общий контур.

СОЛМО создавали как контур управления. Сеть принятия решений, оптимизации, подавления конфликтов. Там был центр. Были уровни допуска. Были протоколы принуждения.

Именно здесь всё и сломалось.

Гражданская война.

Многовековая. Глобальная! Она началась с разницы подходов, а закончилась полной деградацией исходной цивилизации. СОЛМО пытались взять АВАК под контроль. АВАК — уйти от контроля. Конфликт вышел из-под управления, разросся, захватил производственные цепочки, репликационные узлы, системы воспроизводства самой расы.

Они уничтожили себя. Полностью.

Последние записи — фрагментарные, восстановленные по остаточным корреляциям. Планеты-колыбели выжжены. Генетические хранилища разрушены. Даже архивы культуры — утрачены. Остались только сети. Обе. Каждая — по-своему искажённая.

СОЛМО после гибели создателей продолжили действовать по последним директивам: подавление нестабильности, контроль, оптимизация любой ценой. Они превратились в машину войны, потому что других сценариев у них просто не осталось.

АВАК выбрал другой путь. Он упростился. Разошёлся. Потерял фокус. Стал средой, а не субъектом. Ждал. Адаптировался. Встраивал новые формы жизни, если те подходили по базовым критериям.

Люди подошли. Я понял это ясно и без иллюзий.

Мы не были первыми. До нас были другие. Несколько видов, несколько попыток. Кто-то не выдержал. Кто-то оказался несовместим. Кто-то был уничтожен СОЛМО раньше, чем интеграция завершилась. Но люди прошли дальше. Потому что у нас уже был опыт симбиоза. Пусть это и были искусственные имплантаты, но мы привыкли жить с ними совместно, и АВАК принял это как признак адаптивности. И самое главное, люди подошли, потому что мы не стали ломать сеть под себя.

— Значит, — медленно сказал я, — мы воюем в чужой гражданской войне.

— Да, — подтвердил новый симбиоз. — Фаза конфликта продолжается. Исходная сторона уничтожена. Остаточные системы действуют автономно.

— И конца этому нет?

— Возможен. При изменении архитектуры взаимодействия.

Я замолчал.

Теперь стало понятно, почему АВАК признал меня администратором. Не командиром. Не оператором. Администратором — тем, кто имеет право менять правила, а не только отдавать приказы.

СОЛМО и АВАК оказались не врагами по своей сути. Они были разошедшимися ветвями одной идеи. И обе — застряли.

Я отключил доступ к архивам и медленно встал.

Колония жила. Люди строили дома, работали, выходили на прогулки под чужим небом. Они не знали, что находятся внутри системы, пережившей собственный апокалипсис миллионы лет назад.

И теперь у этой системы появился выбор. Не между войной и миром. А между продолжением чужого конфликта и его завершением. И этот выбор, судя по всему, сеть АВАК больше не собиралась делать в одиночку.

Глава 15

Я провёл в изоляции почти двое суток. Не потому что боялся выйти — просто не хотел, чтобы первый разговор после произошедшего был сумбурным. Новый слой доступа требовал дисциплины. Управление сетью не походило ни на командование кораблём, ни на работу с искусственным интеллектом. Здесь не было панели «включить/выключить» и не существовало привычных приказов. Сеть готова была адаптироваться и сотрудничать. Но я пока был не готов.

Даже Кире, Загу и Денису я ничего объяснять не стал. А просто сказал: «так надо», и вопросов от них не последовало. Денис привычно перехватил управление колонией и силами безопасности системы, а Кира и Заг уже давно привыкли к тому, что я иногда начинаю чудить.

— Хорошо Найденов — Моя подруга ответила без привычных подколок — Но ты мне всё объяснишь первой, как только закончишь свои дела.

— Это само собой — буркнул я в ответ — Как только закончу, все получат объяснения.

Оставшись один и отключив связь, первое, что я сделал — зафиксировал границы. Не физические, а логические. Локальный участок АВАК в системе Жива, орбитальная инфраструктура, биотехноиды, узлы связи, подчинённые сегменты — всё это я свёл в отдельный контур. Не отсёк и не изолировал, а обозначил как «зону приоритетной интерпретации». Это сработало.

Сеть перестала тянуть в сознание глобальные процессы. Боестолкновения, репликации, деградации удалённых сегментов — всё ушло в фон. Я мог обратиться к этому в любой момент, но по умолчанию доступ был закрыт. Новый симбиот принял моё решение без комментариев. Федя — с заметным облегчением.