Революция (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 22

Я подошёл к первой нише вплотную. Кокон висел в фиксаторах аккуратно — четыре опоры, два страховочных упора и центральное кольцо, которое держало геометрию. Система явно проектировалась под съём: обслуживание, замена, транспорт.

— Федя, — мысленно попросил я. — Только без сюрпризов. Нужен протокол снятия.

Отклик пришёл почти сразу: последовательность, точки нагрузки, допустимые углы, контрольные параметры. Холодно и точно.

Я и Кира встали по бокам. Наши биоскафандры подстроились под задачу, которую предстояло выполнять, и теперь мои руки больше напоминали манипуляторы робота, чем конечности человека. Я обозначил точки захвата — Кира повторила зеркально, без лишних движений.

— Работаем.

Первый фиксатор отщёлкнулся не сразу. Материал, из которого он был сделан за миллионы лет не «закис», но механика была очень тугой. Манипулятор дал короткий импульс, замок сдвинулся на миллиметр, затем ещё. Пошло.

Кокон не «ожил», не дёрнулся, не попытался подключиться. Он просто изменил положение в держателях — на доли градуса — когда снялось основное напряжение.

— Держим, — сказал я. — Снимаем страховку.

Мое внимание было полностью сосредоточено на коконе, а вот Кира туда почти не смотрела. Взгляд у неё был направлен — на меня и на «пустоту» между нишами. Она ловила любые изменения обстановки, которых я мог не заметить.

— Ниша чистая, — сообщила она, когда мы сняли последний упор. — Движения нет.

Кокон мы вывели из «короны» нишевого фиксатора медленно, как вытаскивают раненого из узкой щели: без рывков, строго по оси. После этого — сразу на съёмную рамку грузовой платформы, которая на удивление легко прошла в технический люк. Кокон сел в посадочные гнёзда, и механические замки его зафиксировали.

— Чехол! — сказал я.

Медик из группы эвакуации накинул экран-оболочку. Щёлкнули замки, закрывающие экран. Баха тут же дал проверку:

— Сигналов наружу — ноль. Глушение держит. Параметры внутри контейнера я всё равно не вижу, но это и было целью.

— Маркируй, — сказал я. — Номер один. Третий ангар, сектор «А», ряд «А». Потом разберёмся.

— Уже. Идём дальше.

После третьего кокона руки начали работать на автомате, но мозг — наоборот — напрягся сильнее. Слишком легко шло. Слишком «правильно». И от этого становилось тревожно.

— Командир, — голос Бахи в ухе был чуть быстрее обычного. — Снаружи ремонтники продолжают цикл. Они пару раз прошли рядом с люком, не реагируют.

— Главное — не мешать им, — ответил я. — Если они начнут закрывать люк по регламенту, мы застрянем.

— Я держу окно. По таймингу у нас пятнадцать минут до следующего закрытия.

— Тогда нормально. Берём то, что реально успеваем унести и уложить.

Кира хмыкнула:

— Слышишь, Баха? Его «жаба» видимо заболела. Как это, «мы не всё отсюда выгребем»? Не похоже на Найденова, проверь его по своим системам, может нам командира подменили?

— Очень смешно, — буркнул я. — Пятый — готов.

Мы работали последовательно: пока очередная рамка шла в камеру хранения, мы с Кирой снимали очередной кокон. Иногда приходилось ждать, но я никого не торопил, ошибки нам были не нужны. Десантники принимали груз возле люка: закрепляли рамку к тросу, выводили наружу, грузили на платформу и дальше уже они тащили её к шлюзу трофея. На каждом этапе — проверка фиксации, контроль пломб, контроль «тишины» по каналам.

— Я уже сделал сектор погрузки изолированным, — доложил Баха. — Отдельная перегородка, автономное питание, механические замки. Если что-то пойдёт не так — я отрублю секцию полностью.

— Если «что-то» пойдёт не так? — рассмеялась Кира, — А что у нас, когда ни будь «так» шло?

— Не каркай ведьма. Всё будет нормально. — ответил я, хотя сам такой уверенности не испытывал.

На седьмом коконе мы столкнулись с тем, чего я ждал с самого начала: нестандарт.

У него было дополнительное кольцо-фиксатор, не как у остальных. И два боковых «замка», похожих на механические блокировки, как будто этот экземпляр когда-то пытались снимать, но передумали и поставили обратно с усиленной страховкой.

— Баха, вижу усиление. Это кто-то уже трогал.

— Вижу по телеметрии твоего визора. Подожди… да, замки не похоже на стандартные. Это ремонтный комплект. СОЛМО могли усилить фиксацию.

— Значит, этот им был особенно интересен.

Кира сдвинулась ближе.

— Ты сейчас скажешь «берём его обязательно», да?

— Я уже сказал, — ответил я. — Берём.

Снятие заняло вдвое больше времени. Пришлось разгружать напряжение по контуру поэтапно, как на старой пружине: щёлк — пауза — контроль — ещё щёлк. Мелкая ошибка — и кокон мог получить удар, которого он не переживёт. Или переживёт так, что нам не понравится. Когда мы наконец положили его на рамку и закрыли чехлом, Баха выдохнул так, будто сам тащил его руками.

— Командир… этот кокон ведет себя чуть иначе чем другие. Я не могу объяснить. Просто… статистика шумов другая. Словно внутри что-то не до конца выключено.

Я замер на секунду.

— Чувствуешь это, Федя?

Ответ пришёл мгновенно: «Возможна частичная сохранность активного слоя. Рекомендуется усиленная изоляция. Контакт — нежелателен».

— Принял, — сказал я вслух. — Этот — в отдельный контейнер. Двойной экран. Пломбы — две. Подгоняй платформу, времени мало.

— Уже делаю, — ответил Баха. — И… командир, не обижайся, но я бы на корабле никому не давал к нему доступ. Даже тебе. Сначала — анализ, потом — остальное.

— Умная мысль. Так и запишем.

На девятом коконе дежурный сержант охранения передал мне сигнал тревоги:

— Стоп. Слышу движение в коридоре обслуживания. Не наше.

Мы замерли. Выключили все лишние подсветки, оставив только минимальные маркеры на визорах. Из темноты показалась пара ремонтных единиц. Они шли по своему маршруту — прямо вдоль камеры, не спеша. Подползли к одной из ниш, где мы уже сняли кокон, и начали проверку креплений фиксаторов.

— Они сейчас увидят пустоту, — прошептала Кира.

— Они и так её «увидят», — ответил я так же тихо. — Вопрос — что у них в протоколе.

Ремонтники сделали то, что делали всегда: проверили целостность, подтянули крепёж, закрыли сервисный кожух — и ушли дальше. Никакой тревоги. Никаких сигналов. Просто обслуживание.

— Им всё равно, — сказал Баха по каналу связи. — Они не охрана. Они техобслуживание.

— Это хорошо, правильная тактика. Вот так они и остались целыми все эти годы, просто не лезли в разборки между большими дядями — ответил я. — У нас окно закрывается. Сколько осталось?

— Пять минут.

Я посмотрел на ряд ниш. Пустых — десятки. Полных — ещё больше. Но жадность тут могла стоить жизни.

— Берём ещё два. И уходим.

Кира даже не стала спорить — значит, она тоже чувствовала, что пора.

Мы сняли десятый и одиннадцатый быстро, но без рывков. Чехлы, пломбы, маркировка. Платформы ушли к люку одна за другой.

Я оглянулся на камеру ещё раз. Миллионы лет тут никого не было, груз был на месте… и теперь — цепочка пустот, которую мы оставили за собой.

— Командир, — Кира уже стояла у прохода. — Пошли. Сейчас дверь захлопнется.

— Ухожу, — сказал я и двинулся следом.

В шлюзе трофея нас встретили молча. Десантники приняли последние рамки, закрепили на направляющих и откатили в выделенный сектор ангара, отгороженный перегородками. Баха включил автономный режим секции.

— Одиннадцать единиц, — доложил он. — Плюс один — усиленный. Всё стоит, пломбы целы. Сигналов наружу нет.

Я снял с визора схему и впервые за долгое время позволил себе выдохнуть.

— Отлично. Теперь главное — не делать глупостей. Нужно уходить тихо. Никто эти штуки по дороге не вскрывает, не подключает и не ходит «просто посмотрит одним глазком». Даже если очень хочется.

Кира фыркнула:

— Это ты сейчас себе приказ отдал?

— И себе тоже, — честно сказал я.

Я посмотрел на закрытую секцию ангара, где стояли контейнеры с тем, что пережило миллионы лет — и оказалось у нас в руках.