Революция (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 13

— Добро пожаловать домой, командир.

Я выдохнул.

— Рад, что ты всё ещё тут и всё ещё делаешь глупости без моего разрешения.

Он хмыкнул.

— А ты, как я вижу, всё ещё притаскиваешь проблемы размером с планету.

Кира фыркнула, Баха устало усмехнулся. Медики тут же подхватили нас с двух сторон.

— Осмотр, дезактивация, сканирование, — быстро заговорила женщина в форме медслужбы. — По очереди. Без споров.

— Мы в полном порядке, — отмахнулся я — Симбиоты творят чудеса.

— Это мы ещё посмотрим, — холодно ответила она — У вас крайняя степень истощения, у всех, особенно у инженера Бахмана Бала!

— У кого? — Переспросил было я, но потом вспомнил, что это полное имя нашего индуса, которого мы все называем просто Баха. — А, вы про это… Ничего страшного, всё исправляется хорошим питанием и отдыхом.

— И всё равно, обследоваться надо! — Упрямо сжала губы медичка, и я вынужден был согласится.

Нас повели по коридору — яркому, шумному, живому. Где-то за переборками гудели двигатели, работали люди. Линкор жил своей обычной боевой жизнью, словно ничего необычного не произошло. А где-то позади, в удерживающих полях, оставался трофейный корабль — чужой, опасный, полный тайн. И вместе с ним — новая война, которая только начиналась.

Нас развели уже у самого входа в жилой сектор: Баху — в диагностический блок, меня и Киру — дальше, в изолированное крыло для командного состава. Медики работали быстро и молча, как будто боялись, что мы рассыплемся, если зададут лишний вопрос.

Симбиот аккуратно свернулся в режим покоя, оставив лишь базовый интерфейс жизнеобеспечения. Тело отреагировало мгновенно — дрожью, слабостью, странной пустотой под кожей. Как будто кто-то вытащил внутренний каркас, на котором я держался последние дни.

— Всё, командир, — сказала медик уже мягче. — Душ, питание, сон. Приказ врача.

Я только кивнул. Спорить не было сил. Нас с Кирой проводили в командный отсек, где располагались жилые секции командного состава. Несмотря на то, что мы жили вместе, у моей подруги была и своя каюта и сейчас Кира остановилась возле неё, прислонилась плечом к переборке и вдруг тихо рассмеялась.

— Знаешь… — она провела ладонью по лицу, стирая усталость, — я только сейчас поняла, что больше не сжимаю зубы. Я не пойду к тебе Найденов — не хочу, чтобы ты видел меня старой развалиной.

Я посмотрел на неё внимательнее. Она держалась всё это время — на злости, на упрямстве, на привычке быть собранной. А сейчас это всё начало отпускать. Плечи чуть опустились, взгляд стал мягче, усталость прорезалась сразу, целиком.

— Я тебя какой только не видел, так что ты меня не напугаешь. Ладно, если хочешь побыть одна, я это понимаю. Иди отдыхай, — сказал я. — Реально отдыхай.

— А ты? — прищурилась она.

— Тоже попробую, — усмехнулся я. — Обещаю не спасать галактику до завтра.

Она хмыкнула, шагнула ближе и вдруг обняла меня.

— Спасибо, что вытащил нас, — тихо сказала она. — Снова.

— Мы все друг друга вытаскивали, — ответил я так же тихо.

Кира кивнула и исчезла за своей дверью. Та мягко закрылась, отсекая коридор. Я остался один.

Мой отсек встретил меня покоем, которого я давно не испытывал. Я машинально скинул комбиноизон, шагнул в душ и только там понял, насколько выжат. Вода стекала по плечам, смывая запах металла, озона и чужой биологии. Ноги подогнулись, пришлось упереться ладонями в стену.

Мы выжили. Мы реально выжили. Мы привезли Зага живым. Вытащили биоформ. Увели трофей. Вернулись домой. Мысли путались, накатывали волнами, но тело наконец-то позволяло себе отключаться. Я даже не заметил, как сел прямо под струёй, прислонившись спиной к стене, и просто сидел, закрыв глаза.

Когда выбрался, полотенце казалось невероятно тёплым. Постель — слишком мягкой. Я рухнул на неё, даже не успев нормально одеться, и уже почти провалился в сон, когда имплантат меня отвлёк. Входящий запрос. Я хотел проигнорировать, но система отметила вызов как приоритетный.

— Разрешить, — пробормотал я.

Передо мной появилась Кира. Уже без брони, в простой серой форме, с мокрыми после душа волосами, собранными кое-как. Лицо усталое.

— Ты ещё не спишь? — спросила она.

— В процессе, — честно ответил я. — А ты?

Она помолчала секунду, потом чуть пожала плечами.

— Сон не идёт. Слишком тихо. После всего… непривычно.

Я усмехнулся.

— Могу сказать то же самое.

— Можно я зайду? — наконец спросила она.

— Когда ты спрашивала разрешения? — Удивился я — Мы тут вместе живём вообще-то. У тебя есть доступ.

Через минуту она была у меня. Села на край койки, подтянув ноги, обняв себя руками. Некоторое время мы просто молчали.

— Знаешь, — тихо сказала она, глядя в пол, — я всё время думала, что если мы выберемся… если правда выживем… то станет легче. А сейчас просто пусто.

Я кивнул. Это чувство было слишком знакомым.

— Это откат, — сказал я. — Адреналин ушёл. Мозг догоняет. Раньше, когда мы ходили в бой в своих старых штурмовых комплексах, боевая аптечка заботилась о нашем состоянии, делая инъекции препаратов в нужный момент. А сейчас мы этого считай лишены. Если хочешь, можешь сказать медикам, и через минуту уже будешь снова веселая и дерзкая.

Она усмехнулась краешком губ.

— У тебя всегда всё по полочкам.

Я пожал плечами.

— Иначе не могу. Иди ко мне, я знаю, как снять стресс без вмешательства медицины.

Через несколько минут её дыхание стало ровным, Кира заснула. За переборкой гудел линкор — огромный, живой, надёжный. Где-то впереди ждали разборы, отчёты, решения, новые угрозы. Но не сейчас. Сейчас был редкий, почти забытый момент покоя. Я осторожно опёрся затылком о стену, закрыл глаза и позволил себе сделать то, чего не делал уже очень давно. Просто отдохнуть.

Глава 7

Проснулся я только через сутки. Открыв глаза, я с удивлением посмотрел на дату и время, что выдал мне имплантат. Вот это я поспал! За эти сутки меня никто не беспокоил, никто не требовал принять срочные решения, решить проблемы или даже просто не отправлял мне отчетов.

Кира спала рядом, тихо сопя носиком. Сейчас она выглядела как милая безобидная девочка, глядя на которую совсем не скажешь, что перед тобой опытный боец штурмовик, десятки раз смотревший в глаза смерти, и на счету которой сотни убитых врагов. Я не шевелился, боясь потревожить и разбудить подругу. Сколько лет мы уже вместе? Много…

Мне в Кире нравилось то, что она никогда не притворяется. Ни сильнее, ни слабее, ни умнее, чем есть. Если злится — злится честно. Если боится — не прячется за бравадой, а сжимает зубы и идёт дальше. У неё острый язык и привычка шутить именно тогда, когда всем страшно, и в этом есть странная, почти спасительная честность. Она видит мир трезво, без иллюзий, но при этом не становится циничной — просто выбирает жить дальше, даже когда проще было бы опустить руки.

Мне нравится, что она спорит. Не из упрямства, а потому что думает. Потому что ей не всё равно. Она может поставить под сомнение мой приказ, моё решение, меня самого — и делает это не ради власти, а ради дела. И, что хуже всего, чаще всего оказывается права.

Мне нравится, что рядом с ней тишина не давит. Даже молчание у Киры живое — в нём нет пустоты. Она умеет быть рядом так, что не требует слов. И, наверное, больше всего мне нравится, что она не пытается быть героем. Она просто делает то, что считает правильным. Иногда грубо. Иногда резко. Иногда через страх. Но всегда — по-настоящему.

— Чего уставился? — От мыслей меня отвлек голос Киры — Давно не видел?

— Давно — Усмехнулся я — Почти сутки.

— Сколько? — Кира удивленно вскинула бровь, и застыла, видимо проверяя полученную от меня информацию — Ого!

— Да, Денис видимо решил, что нам надо как следует отдохнуть — Продолжая улыбаться, я погладил Киру по бедру, и невольно сглотнул слюну.

— Ты это… Не надо на меня облизываться! — Кира слегка отодвинулась от меня подальше — Я тоже есть хочу, но пока на человечину на меня не тянет!