Революция (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 1

Революция

Глава 1

Чувствую я себя как протухший, прошлогодний зомби, иначе и не описать. Трое суток без сна и отдыха, в постоянном нервном и физическом напряжении. В моем старом штурмовом комплексе штатная аптечка давно заколола бы меня до смерти различными стимуляторами и другими препаратами, и орала бы благим матом о том, что пора бы тебе мудак и отдохнуть, а еще похавать нормально, фильтры, расходники и батареи заменить, да и отстойник для отходов жизнедеятельности вытряхнуться. Да чего там говорить-то, и батареи бы у старого комплекса давно бы сели, от такой интенсивной движухи и стрельбы, но с симбиотом всё не так.

Этот паразит защищает меня, поддерживает во мне жизнь, питает мой организм и лечит, только вот когда ему самому не хватает энергии и пищи, он берется за своего носителя. Меня жрать начинает, скотина не благодарная! Я прям чувствую, как я сильно похудел, как мои мышцы стали меньше. Меня шатает от истощения и усталости.

Кира выглядит не лучше, хотя говорить я ей об этом не буду, ибо мне моя жизнь ещё дорога. Девочка подросток с анорексией, плоская, как доска. Куда все притягивающие взгляд нормального мужика выпуклости делись? Ясно куда — симбиот сожрал, гадина такая!

— Федя — обратился я к своему спиногрызу — как нам восстановится по-быстрому? В боевую форму прийти, пока время есть? Не нравится мне, что ты меня жрёшь, как аварийный паёк.

Симбиот отозвался не сразу. Не голосом — ощущением. Будто в позвоночник осторожно вдавили тёплый металлический стержень и провернули на пару градусов.

«Корректировка терминологии: паразит — неверно. Вынужденный симбионт. Состояние носителя: критическое истощение. Состояние симбионта: энергетический дефицит. Рекомендации: немедленное восполнение биомассы и энергии».

— А если по-человечески? — пробормотал я, опускаясь спиной к холодной, слегка пульсирующей стене захваченного отсека. — Без твоих отчётов, графиков и «рекомендаций».

Пауза. Чуть длиннее обычной.

«По-человечески: Нужно поесть. Нужно спать. Нужно перестать стрелять хотя бы несколько часов».

— Ха, — хрипло усмехнулся я. — Отличный план. Особенно пункт про «перестать стрелять». Ты вообще знаешь, где мы? Тут даже стены иногда кусаются.

Федя… вздохнул. Я не уверен, что симбиоты умеют вздыхать, но ощущение было именно такое.

«Альтернативный ускоренный протокол восстановления доступен. Риск для носителя: высокий. Риск для симбионта: высокий. Эффективность: 73%».

— Ты издеваешься? — Я приоткрыл глаза. — Риск высокий, а всего семьдесят три процента…

«Это очень хороший показатель в текущих условиях».

Я молча смотрел в потолок, где странный живой металл из которого был собран корабль СОЛМО медленно перестраивал структуру, будто пыталась понять, зачем в неё врос такой проблемный кусок мяса, как я.

— Ладно. Давай. Что за протокол?

Снова пауза. Теперь уже ощутимо тяжёлая.

«Прямое подключение к узловым биохранилищам корабля. Интенсивная переработка доступной биомассы. Форсированная регенерация мышечных волокон, сосудов и нейронных связей. Побочные эффекты возможны».

— Какие именно «побочные эффекты»? — насторожился я.

«Тошнота. Боль. Потеря ориентации. Временные провалы памяти. И…»

— И?

«Возможны изменения восприятия. И усиление эмоциональных реакций».

Я хмыкнул.

— То есть я стану ещё более раздражительным и злым?

«Вероятно».

— Да куда уж больше…

В этот момент рядом плюхнулась Кира. Тоже прислонилась к стене. Под глазами тени, губы сухие, взгляд — как у человека, который держится исключительно на упрямстве.

— Ты сейчас разговаривал сам с собой или с этим… — она ткнула пальцем мне в грудь, — … пожирателем человечины?

— С пожирателем, — честно ответил я. — Он предлагает нам быстро прийти в форму. Почти бесплатно. С лёгким риском сдохнуть.

Кира криво усмехнулась.

— Прекрасно. Люблю такие предложения. А мне что?

Я посмотрел на неё. Потом — внутрь себя.

— Федя?

«Состояние второго носителя: аналогичное. Рекомендую синхронизированное восстановление. Совместный протокол повысит эффективность и снизит расход ресурсов».

Кира прищурилась.

— Мне не нравится, как ты на меня смотришь, Найденов.

— А мне не нравится, как я себя чувствую, — ответил я. — Но если мы сейчас не восстановимся, следующий бой мы просто не вытянем. Не известно ещё, куда нас выкинет при выходе из гипера.

Она помолчала пару секунд. Потом кивнула.

— Ладно. Врубай своего каннибала. Только если он попытается откусить от меня что-нибудь лишнее — я его столовой ложкой зарежу. Медленно. И кстати, что за «биохранилища корабля»? Нафига оно на корабле СОЛМО? Тут же нет живых.

— Тут они были и есть — Возразил я — Эти биоформы, что мы освободили.

— Они интегрированы с симбиотами, еда им не нужна — Возразила Кира — Эти паразиты могут питаться и просто энергией, поддерживая жизнь носителя. Так что вопрос остается — зачем тут биохранилище?

— Тебе лучше не знать — Грустно усмехнулся я.

— Да говори уже — Устало отмахнулась Кира — Хватит строить из себя всезнающего и загадочного мудака!

— Трупы погибших биоформ, отходы их жизнедеятельности, остатки коконов от симбиотов, остатки органики, которую СОЛМО признал нецелесообразной для дальнейшего использования.

Кира медленно выдохнула. Не резко, не с отвращением — скорее так, как выдыхают люди, которые уже давно перестали удивляться, но иногда всё равно надеются, что, когда ни будь достигнут дна своих проблем и несчастий.

— То есть… — она на секунду прикрыла глаза. — Мы будем жрать из помойки?

— Не мы, — поправил я. — наши симбиоты. Мы — конечный продукт переработки. Как… — я поискал сравнение, — как биологический батончик с повышенным содержанием белка. Ну и с кучей полученных по этому поводу комплексов и сожалений.

«Формулировка некорректна», — тут же отозвался симбиот — «Процесс включает многоступенчатую очистку, дезинтеграцию и рекомбинацию биомассы. Этическая оценка не требуется».

— Конечно не требуется, — буркнула Кира. — У тебя её просто нет.

Она посмотрела на стену, напротив. Та дрогнула, пошла мелкой рябью, будто услышала разговор и решила сделать вид, что это не про неё.

— И как это будет выглядеть? — спросила Кира уже спокойнее. — Я начну жрать тухляк, меня стошнит, потом я умру от интоксикации, а потом проснусь бодрой и злой?

«Последовательность приблизительно верна. Пункт „умру“ — статистически маловероятен».

— Успокоил, — хмыкнул я. — Просто образцовая медицина будущего. Ладно, выхода всё равно нет. Начинай!

Я дал мысленную команду.

Сначала ничего не произошло. А потом корабль отреагировал. Где-то в глубине отсека прошёл низкий, вязкий гул. Не звук — вибрация, как будто гигантский орган сделал пробный вдох. Стена за нашей спиной разошлась, не раскрылась, а уступила, словно плоть под давлением. Внутри — полупрозрачная камера, заполненная густым, тёмным гелем, в котором медленно вращались фрагменты чего-то неопределённо органического.

— Ну нихрена себе капсула восстановления… — прошептала Кира, с отвращением разглядывая содержимое камеры. — Курорт «Все включено». И грязевые ванны, и диета, и СПА. Не так я себе это представляла… Найденов, мы катимся по наклонной, деградируем на глазах! Так глядишь скоро кровь пить начнем, и людей жрать!

«Рекомендуется немедленное погружение. — перебил её мой симбиот — Синхронизация симбионтов начнётся автоматически».

— Если ты меня обманул, Найденов… — начала Кира.

— Я буду слишком мёртв, чтобы насладиться твоей местью, — ответил я и без промедления шагнул вперёд, чтобы не дать себе времени передумать.

Гель был тёплый. Слишком. Он обволакивал, лип к скафандру, проникал под броню. В следующий момент мир сжался до ощущений: давления в груди, резкой боли в мышцах — будто их рвали и тут же собирали заново — и вкуса металла во рту.