Развод и другие лекарства - Рублева Алиса - Страница 2

– Какая реакция? А чего ты ждала? Я работал почти до восьми часов, я устал, как конь. А вместо того, чтобы спокойно поужинать, я выслушиваю твои упреки и абсолютно необоснованные подозрения!

– Тогда, кто эта женщина и зачем к нам пришла? Внешность у нее запоминающаяся. Такую точно не спутаешь ни с кем. И она знала тебя. И меня по имени назвала. Откуда она может нас знать?

– Не спрашивай у меня, – уже спокойнее говорит он. – Я понятия не имею.

– Не знаешь ни одной худой, высокой блондинки?

Муж кривит лицо, раздражаясь.

– Не знаю.

– Ну это же неправда! Ты мне врешь, Валь! Я только не пойму, зачем? Если только она правда твоя любовница, и ты пытаешься это скрыть.

– Ты достала! Я тебе уже ответил ни один раз. Я не знаю, кто к тебе приходил. Разговор закрыт.

Валя тяжелой походкой выходит из кухни. Надевает джинсы и футболку и идет к выходу.

– Я подышать.

Уходит, хлопнув дверью.

Я падаю обратно на кухонный стул и закрываю лицо руками.

Как же больно. В груди печет. Сердце тарабанит, как барабанщик на рок-концерте.

Мне так плохо и страшно. По телу пробегает дрожь. Хочется отмыться от этого разговора, заползти под одеяло и не вылезать.

Я не могу представить, что будет, если мы с Валей разведемся. У меня кроме него почти никого нет. Только старенький дедушка в родном городе. И все. Все!

Муж занимает огромную часть моей жизни. Он для меня почти все. Но если он правда изменяет, я не смогу простить. Да и если захотела бы… буду ли я нужна ему, если у него есть беременная любовница?

Слезы льются по щекам горячими дорожками. Сердце будто тысячей ножей пронзает.

Я позволяю себе выпустить все эмоции, выплакать все до последней капли.

Потом убираю со стола. Иду в ванную, и смываю под душем весь пот и соль, что накопились за этот ужасный день.

Когда выхожу, Вали так и нет дома. Я забираюсь в кровать в длинной футболке для сна. Накрываюсь одеялом до самого подбородка и лежу в темноте.

Глаз сомкнуть не могу. И чем-то заняться тоже не получается. Не хочется ничего. Все мысли лишь о том, что будет дальше. Как мне узнать правду? Следить за мужем? Проверять телефон? Если любовница все же есть, да еще и беременная, почему он все еще со мной? Хочет, чтобы у него были сразу две женщины? Или выбирает?

Любит ли он меня вообще, если все так?

Еще сегодня утром я бы ответила на этот вопрос: да.

А сейчас… не знаю.

Через какое-то время слышу, как открывается входная дверь.

Муж разувается в коридоре. Потом заходит в спальню. Свет не включает.

Я слышу, как шумит кровь у меня в ушах.

Валентин молча снимает с себя одежду, пропахшую уличной прохладой.

Ложится под одеяло. Рядом. Но не касается.

И так и не говорит ничего.

Меня душит обида за то, что он так отреагировал. Ослепляет страх, из-за того, что слова той блондинки могут быть правдой. Мне становится нечем дышать от одной только мысли, что нам с Валентином придется развестись. Что он будет любить другую, обнимать ее, целовать, растить их общего ребенка… Это все должно было быть у нас!

Сердце разрывается от боли.

И вдруг…

Неожиданно, муж сгребает меня в охапку и притягивает к себе под одеялом.

Он такой горячий. Такое любимое, до боли знакомое плечо оказывается под головой.

Я касаюсь кончиком носа его кожи. Вдыхаю его запах. Сладкий и свежий, как мятное капучино.

Валя целует меня в макушку. Так нежно, как делал это раньше.

Я закрываю глаза. Позволяю плечам расслабиться. И по щеке скатывается слеза.

Я вдруг снова обретаю надежду, что все еще может наладиться.

Если бы я знала, как ошибаюсь…

Глава 3

Утром я просыпаюсь в пустой постели. Из кухни доносятся шорохи. Удары ножа по разделочной доске, шум кофеварки. Обычно это я встаю первой и кручусь, как заведенная.

Потягиваюсь, вылезая из-под одеяла и иду босиком на кухню.

Муж стоит у стола и нарезает хлеб толстыми ломтями. На каждый кладет по увесистому куску вареной колбасы и сыра. На столе замечаю миску помытого зеленого винограда, еще с каплями воды на ягодах.

Смотрю на все это и в груди почему-то теплеет. Все так просто, но видно, что муж старается.

– Утречка, – говорю хриплым голосом.

– И тебе, – улыбается он и ставит тарелку с бутербродами в центр стола. – Завтрак готов.

– Мило, Валь, – сонно улыбаюсь. – Сейчас только зубы почищу.

Через пять минут я сажусь за стол слева от мужа, беру бутерброд и откусываю кусок.

Валя кладет руку мне на колено.

– Дель, слушай, ты только не накручивай себя, ладно? – его голос спокойный, почти ласковый.

Я делаю глоток горячего кофе и смотрю на мужа. Он продолжает:

– Ты моя жена. Я люблю тебя.

Я киваю, будто верю. Или пытаюсь верить.

– Хорошо, – тихо отвечаю, чтобы не выдать дрожь в голосе.

Он целует меня в висок.

Мы быстро завтракаем. Потом Валя одевается и уходит на работу.

Дверь хлопает, и тишина снова накрывает квартиру.

Завтра у меня рабочий день по сменному графику, а сегодня нужно заняться домашними делами. Пропылесосить, протереть пыль…

Смотрю на пустую тарелку из-под бутербродов, на миску с остатками винограда, и думаю… что это вообще было?

Валя чувствует свою вину за то, что накричал вчера?

Или пытается притупить мою бдительность, чтобы я не стала искать следы любовницы в его жизни?

Сейчас я вижу, что муж хочет, чтобы я ему верила.

В любви признался. Завтрак сделал в кои-то веки.

Значит, я правда ему нужна.

Но это не исключает того факта, что у Вали может быть любовница.

Сомнения меня не отпускают. Это не случайно найденный волос. Это целая женщина, которая заявилась ко мне на порог, объявив себя любовницей моего мужа. На такое просто не получается закрыть глаза.

Телефон начинает вибрировать, отрывая меня от мыслей. Входящий звонок от начальницы. Сердце ухает. Отвечаю:

– Да, Динара Руслановна?

– Ада, привет, – ее голос сухой, уставший. – Ну что, как мы и думали, нас всех сокращают.

У меня в ушах начинает звенеть.

– Когда?

– Сегодня последний рабочий день. Приезжай. Подпишешь документы и получишь расчет.

Я сжимаю трубку так, что пальцы сводит.

– Всех сократили? До одного?

– Да, весь отдел. Все давно к этому шло, ты же сама понимаешь. Это было очевидно сразу после слияния компаний. Зачем “Рассвету” наши логисты, если у них есть свои?

– Да, понимаю, – говорю отрешенно. – Хорошо. Я сейчас приеду.

Сбрасываю звонок и потом еще долго смотрю на потухший экран. Словно свет выключился во мне. И так пусто и темно стало внутри. И только какой-то холодный, гулкий ветер гуляет где то в этой кромешной тьме.

Когда отхожу от ступора, пишу Вале:

“Меня сократили”.

Смотрю на экран, но муж не отвечает.

И от этого пустота внутри становится еще глубже. Грудь сдавливает, будто ее затянули ремнем. В горле начинает першить.

Да. Слухи о сокращении ходили давно, но это были лишь слухи. Шли месяцы, и мы все сидели на своих местах. А теперь… вот как. И вроде за столько времени можно было подготовиться к этой новости морально, но нет… Не получилось.

Собираюсь неспешно, будто оттягиваю момент неизбежного. Выбираю простую, светло-голубую блузку, заправляю ее в джинсы. Волосы собираю в хвост, чтобы не мешали.

Потом смотрюсь в зеркало, вглядываясь в лицо. Под глазами залегли синяки, кожа стала бледнее, кажется, будто я постарела лет на пять.

Еще бы… с такими-то новостями со всех сторон.

Дорога до офиса тянется мучительно. Я смотрю на улицы в окно автобуса, маршрут привычный, но я понимаю, что еду не на работу, а прощаться. Сердце стучит, уши заложило. Хочется повернуть обратно, но ноги все равно ведут в офис.

Я работала на эту компанию три с половиной года. Я всех тут знаю, хорошо понимаю свои обязанности, чувствую себя, как рыба в воде…