Книга пятая. Поцелуй скуки - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 2

Она замолчала так резко, как будто бы получила под дых. Впрочем, так оно и было.

– Не-еееет…, – просипела женщина, съеживаясь на стуле, – Нееееее-ет…

Её затрясло.

– Эмма, ты же знаешь, – развел ручищами минотавр, – Он неприкасаем. Натурально неприкасаем. Я теперь не имею ни малейшего права хоть о чем-то его просить. Никто не имеет. И это помимо всех прочих обстоятельств. Эмма, надежда только на тебя…

– Это не надежда, ты, сволочь! – жалобно всхлипывает съёжившаяся на стуле полудемоница, – Чудовище рогатое! Я… не…

– Это не обсуждается, дорогая. Приказ подписан. Мне нужна победа. Нам нужна победа. Я бросаю тебя волкам, но у тебя есть время найти себе спутников. Таких, которыми они подавятся, – морда проклятого миноса полна столь искреннего сочувствия, что у Эммы крючатся пальцы в судорогах от желания выцарапать ему глаза, – Если эти длинноухие практики выйдут на Мать-Магию, мы получим несколько миров обезумевших эльфов, играющихся с искусственными богами. Верхний мир… отреагирует так, как можно предположить. Худшим образом. Тогда… тогда ничего больше не будет прежним, Эмма.

Все правильно. Если бы он оставил ей выбор, она бы отказалась. Смеясь прямо в лицо Оргара Волла-третьего. Миры, проблемы? Это не проблема для полудемона, они всегда думают только о себе. Поэтому он подготовил приказ. Поставил всё на кон. Всю её карьеру, все её достижения, все положение в городе!

Теперь виден смысл в этом «попьем кофе»! Очень даже виден! Так виден, как никогда! Действительно, последнее нормальное событие в жизни!

– Когда я вернусь…, – зашипела змеей вскочившая со стула женщина прямо в лицо минотавру, – Хотя нет, Оргар, когда мы вернемся… Мы тебе это припомним. Так припомним, что не забудешь даже после смерти, понял?! Ты! Меня! Понял!?

От рева взбешенного полудемона все стеклянное, что было в кабинете, моментально раскрошилось в пыль, а некоторые бумажки (кроме предусмотрительно удерживаемой Воллом-третьим папки) разлетелись испуганными голубями.

– Главное – вернитесь, – дрогнувшим голосом ответил на этот лютый крик минос, рассматривая осколки своей кружки, – А дальше – хоть трава не расти.

Глава 1. Законопослушный семьянин

– Жизнь непростая штука. Сегодня ты на троне мира, а завтра уже нет. Знаешь, мы в этом даже похожи, ты и я. Нам обоим пришлось пасть, но я это сделал немного раньше, поэтому делюсь с тобой мудростью. Компромиссы. Нужно научиться на них идти, иначе никак. Раньше ты имел право на всё. Теперь тебе нужно выбирать. Сделай этот выбор… мудро.

Мы смотрим друг другу глаза в глаза. Никаких улыбок, никакой фальши, чистый и прямой взгляд. Серьезная ситуация, можно сказать, прецендент, который определяет одну из жизненных вех, что должен пройти любой разумный. Урок жизни, далеко не такой горький, каким бы он мог стать, но, тем не менее, знаковый. Важный. Необходимый.

И он принят. Нога моего собеседника медленно распрямляется, двигая по направлению ко мне Камень-Кровавик, мрачно-красный кристалл, закованный в обрамление из черного железа. Я удовлетворенно улыбаюсь.

– Ты сделал выбор. Мудро.

Грегор независимо пыхтит, тут же хватаясь обеими руками во второй предмет, натянутый им на собственную голову, что тут же вызывает возмущенный вопль одной из наблюдательниц текущего воспитательного процесса.

– Конрад!

– Ничем не могу помочь! – быстро заявляю я, вставая с дивана вместе со своей собственностью, – Ты сама виновата, Шпилька. Незачем было покупать себе ярко-красное белье. У пацана к нему слабость, это же его цвет!

– Грегор! Верни трусы! – издает просительный писк миниатюрная девушка, но ребенок проворно отползает от её протянутых вперед рук.

– Неть!

Прячу Камень у себя за пазухой, наблюдая разворачивающуюся драму. У Грегора натуральная страсть к красному цвету, но у Шпильки, Анники Скорчвуд, это не просто какое-то там нижнее белье, а первое красивое, купленное на заработанные ей деньги. Если так подумать, то на голове у моего потомка, без всяких проблем отбивающегося от обожающего его девушки, сейчас висят гордость, достоинство и богатство одной из Скорчвудов. Единственные и незаменимые.

Впрочем, она и без них раньше обходились!

– Злые вы! – Шпилька, настолько быстрая, что может украсть говно из-под носа у мухи, не выдерживает милой жадности Арвистера-младшего, и предпринимает попытку к отступлению в глубины дома. Удачливый вор торжествующе сопит, сняв с головы добычу и пакуя её под мохнатое брюхо Лэсси. Лабрадор, лениво подняв голову, с великим сомнением озирает труды своего хозяина, но не комментирует. Для этого есть другая кандидатура.

– Вот не понимаю я, как вы с ним находите общий язык! – жалуется тоненькая рыжеволосая девушка, стоящая со скрещенными на груди руками, – Мы мучаемся, а тебя он слушает с первого раза! Как так-то! Мы же его кормим, моем, одеваем…!

– Уважение, Тарасова, – снисходительно заявляю я, сделав ухмылку похитрее, – Простое банальное уважение. Нельзя целовать помытого ребенка в попку, а потом этим же ртом от него что-то требовать. Он запоминает, что вы им делали. Бери пример с Мыши или Шеггарда, у них с Грегором минимум проблем. А вот у вас… напомнить про то визгливое безобразие, что вы устроили, когда он первый раз произнес слово «компот»?

– И кого я слушаю! – драматически закатывает глаза вампиресса, по-женски несогласная с абсолютной логикой.

– Профессионального отца, – невозмутимо парирую я, быстро вытаскивая из-под не возражающей собаки чужое белье, – У меня вас уже трое. И все растете умницами. Правда, Грегор пока лидирует.

– В чем?! – это буквально крик души, хоть и любопытствующей.

– Ну, он не приходит бухой и пахнущий орчатиной после полуночи, с надорванными голосовыми связками и фингалом под глазом, – описал я состояние Тарасовой три дня назад, – И не пытается утопить себя в слезах неделю кряду. Кстати да, оставляю тебя за главную. Пойду проверю, как там наша Мыш.

У Ассоль Арвистер в жизни был грустный период – её бросили. Выползая из своей норы, полурэтчед вела себя более-менее привычно, если не считать слегка опухших глаз, но заползая назад – рыдала как заведенная. У меня чесались руки пристрелить собаку, которая обидела мою дочурку, но этой скотине было еще хуже, чем если просто пристрелить, так что я, как частично виноватый в этом разрыве, должен был крепиться. Ну и крепить остальных. Что же делать, если для некоего волчера просто девушка – это одно, а принцесса – это радикально другое? Идиотские вульферы и их иерархичность.

Обычный день отца большого семейства. Не совсем уверен, какую роль в этом бардаке играет парочка полугоблинов, один из которых здоровый как карликовый слон, но они-то хоть проблем не доставляют. З’Враас, дикий мир, прочистил мозги обоим, правда, когда я об этом говорю вслух, ребята почему-то лезут драться…

И вот, узрите, вампир без приглашения вторгается в девичью светелку, а там его встречает… правильно, упругий женский зад, сурово прищурившийся на святотатца. В шортах, разумеется. Ну и солиднейший хвост, растущий оттуда, откуда должен, вяло шуршит по окрестностям, говоря наблюдателю о том, что лежащая на животе девушка вполне бодрствует. Сажусь на кровать рядом, возвышенно молчу, как и полагается смертному, прибывшему оказать свою любовь и поддержку.

– Все мужики – сволочи! – глухо заявляет мне дочь, то ли грызущая подушку, то ли пускающая в неё слюни.

– Так-то да, но мы обычно сбегаем, после того как получим своё, а не унося в лапах изнасилованное эго, – вздыхаю я, – но вон, Шегги тоже бегает от своих орчанок. Как не посмотри – такой же трус…

– Их четыре! – бурчит Ассоль, шлепая меня хвостом по животу, – А я одна! Совсеее-ем…

Она вновь пытается грустить, но я ловким движением вешаю кое-что яркое на длинный мышиный нос.

– Что это? – игнорировать подобное полурэтчед не может, поэтому снимает и прищуривается, пытаясь разглядеть.