Книга пятая. Поцелуй скуки - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 10

– А ты не обожрешься? – уныло вопросила меня загребающая сзади босыми пятками по мрамору Шпилька, – Двенадцать персон…

– Порции эльфийские, – коротко ответил я, – Иди буди брата, я в туалет.

– Эй, я там того… не смыла. Не нашла кнопки…

– Там уже всё чисто и пахнет сиренью, Анника. Добро пожаловать в Магнум Мундус.

С другой стороны, вовсе не плохо, что подъём ранний. Мне нужно навестить несколько моих знакомых здесь, внизу. Заодно и устрою родственникам тур по нижнему городу. Старри уже не с нами, она наверху, среди этих «игл». У неё свои задачи, но сначала, разумеется, традиционный «отдых после долгого пути». Эльфы живут долго и дела делают неспешно, так что дать нам несколько дней – это целиком в их духе. Могли бы дать и годы…

Ладно, шучу. Не могли. Такое эль…

– Дают только эльфам! – меня перебил Шегги, злобно посмотревший своими маленькими желтыми глазками на невинно пьющего кофе вампира, – Конрад, мы уже поняли, что ты эльфофоб!

– Кто!? – удивилась новостям о своей понятливости его мелкая сестра.

– Он не любит эльфов, – в меня потыкали на расстоянии толстым зеленым пальцем.

– Ну это понятно, – глубокомысленно заметила Шпилька, – Но этот… эльфо… он их трахает, что ли?

– Возможно, – не стал отрицать Шегги, – Скоро увидим.

– Но так-то он многих трахает…

– А этих, возможно, ненавистно…

– Слушайте вы, два шутника. Я же вас могу и к Старри отправить. Там до сортира метров двести легкой пробежки.

– Не надо!

– Мы больше не будем!

Я по глазам видел – будут. З’Враас сотворил чудо, недоступное Омниполису, исправив вечно робкого психопата Шегги и его взбалмошную сестру с дефицитом внимания. Там у них не было ничего особенного, обычное сафари дикарями по миру, набитому одичавшими гоблинами и окультуренными динозаврами. Пожили дикарями в компании Старри, пожрали чужих мозгов, поиграли в партизан, но вернулись совершенно другими личностями! Шеггард перестал реагировать на стук, стал куда увереннее в себе, с Анникой вообще произошло чудо из чудес – она, потомок иллинари, избавилась от, казалось, пожизненного врожденного недостатка своего папаши, став полноценной разумной. Знал бы я…

– Конрад, даже не шути так, – внушительно произнес идущий за мной Шег, когда мы уже направлялись из отеля.

Это меня тут же взбесило. Немного.

– Сейчас я даже и не думал шутить, – обернулся я к нему, пользуясь тем, что Шпилька, собираясь, отстала, – Если дикари и зверюшки отбили твою память, дружище, то могу напомнить, как ты стоял с примотанной к твоему брюху сестрой, проклятые мной ради того, чтобы её не уволокли в Верхний мир. Если считаешь, что это было бы легче, чем быть затраханной и сожранной гоблиньем – то ты полный дурак, Скорчвуд…

Взросление всегда было болезненным процессом, даже когда он проходил в свое время. Мои старые знакомые, увы, задержались в развитии, если так можно выразиться. Да, они с детства хлебнули зла и жестокости улиц, но, не получив нормального образования, не пообтершись в обществе, не усложнившись, как это бывает с большинством разумных, остались детьми, лелеющими свои комплексы и победы. Я, в очередной раз давший по лысой башке бывшему столяру, а нынешнему спецагенту Управления, лишь дал ему понять, что в моих глазах заварушка, через которую они втроем прошли и выжили – не значит ничего. Она лишь дала им новый старт. Не искупление прошлых ошибок.

Тем более – в моих глазах.

Впрочем, это всё будет потом, если оно, волшебное «потом», вообще когда-нибудь настанет. Пока у нас был Мундус. Нижний Город. Место, где нет солнечного света, шикарное подножие правительства миров, рай для тех, чьи умения, возможности, знания и навыки потребовались перворожденным. Бухгалтеры, аналитики, переговорщики, мастера волшебных предметов, разумные, отдавшие жизнь искусству, развлекатели, архитекторы, строители, оценщики, алхимики… Сотни специальностей и лишь очень ограниченное количество рас. Гномы, эльфы и…

– Шлюхи! – не выдержала первой Шпилька, семенящая рядом с нами по просторному тротуару. Её глаза были большие-пребольшие и немного квадратные, – Ты не врал, Конрад!!

– Старри просто не бывает… здесь, – хмыкнул я, надвигая на глаза шляпу, – Только наверху.

Ну, шлюхами то обилие молодых девушек, что теснились на улицах Мундуса назвать было нельзя. Их можно было бы окрестить «эльфодоступными» особами, всеми силами старающимися привлечь внимания очередного волшебного денежного мешка. А как его привлечь? Правильно, обнажив максимум из приличной своей плоти, плюс немного за гранью. Пока лишь немного, на дворе же только утро! Поэтому, а еще потому, что большинство разумных не шляются по городу, а работают, Аннике Скорчвуд усиленно начало казаться, что она попала в самый большой бордель Срединных Миров – девушки были везде!

Какие угодно.

Сколько угодно.

Но все – красивые. Везде.

Каждая официантка, каждая посудомойка, каждая… да что там говорить, каждая женщина, попадающаяся нам на глаза, была молода и красива! И да, если мужчины, изредка идущие по своим делам по улице, относились к эльфам, гномам и еще парочке рас-долгожителей, способных не раздражать своих нанимателей перспективой ранней смерти, то вот женщины были куда разнообразнее по своему расовому составу. Человечки, гоблинши, полуэльфийки, мускулистые орчанки… и целая куча гуманоидных рас, о которых в Омниполисе даже не слышали.

– В Срединных Мирах живут десятки миллиардов разумных существ, ребята. Выводы делайте сами, – с грустной ухмылкой я проводил взглядом натуральную нереиду в длинной юбке, но с обнаженной грудью, прикрытой лишь локонами её влажных волос. Её темно-оливковая кожа лоснилась от влаги, которую дева поддерживала на себе расовыми умениями.

Погрузив своих спутников в настоящую атмосферу Мундуса, я повёл их дальше, загадочно отмалчиваясь от учащающихся вопросов Анники. Та почему-то начала бояться, что мои знакомые, к которым мы сейчас двигались, непременно должны найтись в публичном доме, борделе или ином помещении, где обязательно будет много продажной любви. Наконец, не выдержав, я хмыкнул, посоветовав полугоблинше присмотреться внимательнее к ценам вокруг. Последовав моему указанию, брат и сестра Скорчвуды начали хрюкать, кашлять, пукать и по-иному выражать свои невыразимые эмоции по поводу этого волшебного во всех отношениях города. Ну а что поделать?

– Талеры и сигмы, дорогие мои, – с нескрываемым удовольствием гулял я в шипованных ботинках по мироощущению полугоблинов, – Это валюта Омниполиса. Тут есть только империалы и… простые золотые монеты. Двадцать к одному, то есть один золотой – это пятьдесят талеров.

В Омниполисе, на пятьдесят талеров, полугоблин, устроивший себе лежку у Граильни, мог прожить год. Худо, бедно, питаясь только мясом, но прожить. Здесь он себе мог купить мороженое. Недорогое.

– Ненавижу эльфов.

Мы со Шпилькой, не сговариваясь, посмотрели на сказавшего это Шеггарда, который, смутившись, отвернулся, суя в рот сигарету. Ну да, у парня считался удачным месяц, когда он зашибал двадцать талеров на своих деревянных поделках…

Проспекты, вместе с главными дорогами города, исчезли, после того как мы, свернув, углубились в город. Здесь Мундус принялся нас удивлять надругательством над законами естественной и магической природы – под колоссальными деревьями, в еще более густой тени, отбрасываемой высотными просторными зданиями, торжествовала зелень парков и аллей, освещаемых магическими светляками, летавшими тут и там в неприличных количествах. Как маг, я бы был не против узнать, каким образом эльфы сделали удовлетворяющий зелень источник света, который не режет глаза даже мне, но увы, мне бы никто не ответил.

– Эльфы хранят секреты своей магии, да?

– Не совсем…

Меня прервала вспышка багрового неподалеку. Там, материализовавшийся рука об руку с эльфом краснокожий демон поправлял свою набриолиненную прическу крохотной расческой, пока эльф делал вид, что на рукаве его костюма что-то налипло. Почистившись и прихорошившись, парочка отправилась по своим делам, оживленно переговариваясь. Оба были…