Маракотова бездна - Дойл Артур Игнатиус Конан - Страница 3

До сих пор речь у нас шла о том, что научно и что ненаучно в фантастике Конан Дойла, но, пожалуй, стоит ещё сказать особо о её художественных качествах – о сильных, жизнелюбивых, житейски достоверных характерах, о романтической приподнятости повествования и остроте сюжетных ситуаций. И здесь, наверное, следует отметить, что современник Уэллса, Конан Дойл, уступая во многом своему соратнику на поприще научной фантастики, превзошёл его в одном. Уэллс не создал положительного героя: его гении-одиночки жестоки, себялюбивы и равнодушны к людям. Герои Конан Дойла – мужественные учёные доктор Маракот и профессор Челленджер, целиком отдавшиеся науке и ради неё, ради познания тайн природы идущие на любой риск, а также их бесстрашные спутники, делящие с ними все опасности и лишения во время необычайных путешествий и научных экспериментов, несомненно, вызывают симпатии читателя. Герои Конан Дойла обаятельны, человечны, бескорыстны, смело смотрят в будущее. Даже когда они предполагают, что человечество погибло («В ядовитом поясе»), они думают о дальнейшем развитии жизни, о новой эволюции. «Люди такого закала, – говорит профессор Челленджер, – составляют когорту покорителей природы и хранителей истины!»

Таковы герои Конан Дойла, а что же сам автор? О, он вполне мог бы сказать о себе словами одного из своих персонажей: «Моему разностороннему характеру не чужда тяга ко всему причудливому и фантастическому». Писателя всегда привлекали не только малоизвестные, но и загадочные, порой сверхъестественные явления и способности человека. Неудивительно поэтому, что чуть ли не пятьдесят лет Конан Дойл посвятил изучению спиритизма – самого поразительного явления жизни – и многого в нём достиг. Увлечение Конан Дойла спиритизмом и оккультными науками занимает немалое место в его биографии. Правда, в ту эпоху многие крупные учёные интересовались спиритизмом и изучали его, но у Конан Дойла это увлечение было очень глубоким и длительным и отразилось на всём творчестве писателя во второй половине его жизни. Судить об этом читатель волен сегодня сам по книгам, статьям и письмам, которые мы уже издали на русском языке ранее[2]. Загадка жизни и смерти, недоступные банально-рациональному восприятию тайны жизни и сознания – эти проблемы глубоко волновали Конан Дойла, как сегодня они волнуют и нас.

Курьёзно, что советские критики нередко называли романы (или, по крайней мере, повести) Конан Дойла «рассказами». Причина, по-видимому, кроется в том, что русскому читателю эти произведения были известны лишь в куцем, урезанном виде. К тому же качество переводов (за исключением перевода «Затерянного мира», выполненного Н. Волжиной) оказывалось весьма скверным, что, по сути дела, дискредитировало автора в глазах русского читателя, обладающего литературным вкусом.

Пару слов, быть может, стоит сказать о литературной судьбе Конан Дойла в России. Литературные критики и мэтры соцреализма его не любили. В чём причина?

Конан Дойл, в отличие от Уэллса, Бернарда Шоу, Роллана, Андре Жида и других западных писателей, никогда не строил себе иллюзий насчёт того, что творилось в Советской России. И этого ему здесь простить никак не могли. Творчество его замалчивалось, произведения третировались как незначительные и ничтожные. И всё это, невзирая на симпатии и любовь русских читателей. Чего только, например, стоит такой пассаж Корнея Чуковского в предисловии к подготовленному им сборнику «Записки о Шерлоке Холмсе»:

«Вообще, далеко не все произведения Конан Дойла могут вызвать сочувствие советских читателей. Поэтому из его рассказов о Шерлоке Холмсе мы даём в этой книге лишь те, что вошли в золотой фонд мировой литературы для детей».

Ну что можно на это сказать? «Большое спасибо за заботу, Корней Иванович!» Разумеется, писатель, когда он работает над книгой, не ставит перед собой такой задачи, чтобы его произведение непременно вошло в «золотой фонд литературы для детей», и уж тем более его не огорчит нелестная оценка произведения со стороны тех взрослых читателей, чьи вкусы и умственные запросы не превышают детского уровня развития.

«Следует, однако, помнить, что автор „Маракотовой бездны“ был убеждённым сторонником современного ему буржуазного общества и творчество этого писателя далеко от решения острых социальных проблем». Это типичная фраза среди того, что было написано по поводу Конан Дойла рецензентами, заслуживающими анонимности и забвения. Их стараниями «Маракотова бездна» ни разу не издавалась по-русски в своём настоящем виде. Её последние главы цензоры, «верные делу Ленина и партии», сочли не заслуживающими внимания советского читателя. Переведя их, мы наконец издаём роман целиком и исправляем это досадное для русского читателя упущение.

Сэр Артур Конан Дойл – титул, которым он гордился потому, что получил это рыцарское звание за литературные заслуги, – умер в 1930 году на семьдесят первом году жизни, оставив в наследство читателям семьдесят томов своих книг. Лучшие из них (а их не один десяток) дороги нам и сейчас и долго ещё будут радовать и волновать читателей всех возрастов во всех странах мира. Ценность научно-фантастических произведений Конан Дойла неоспорима.

Роман «Земля туманная» завершает цикл произведений о приключениях профессора Челленджера и его друзей. Для Конан Дойла «Земля туманная» была не столько романом, сколько изложением его собственных парапсихологических опытов и опытов других. «Слава богу, – писал он своему издателю Гринхоу Смиту 22 февраля 1925 года, – эта книга закончена. Она была для меня так важна, что я боялся, что могу умереть прежде, чем она будет написана».

«Земля туманная», или «Страна туманов», с полным правом может считаться заключительным аккордом в творчестве великолепного английского беллетриста. В этом романе автору счастливым образом удалось совместить богатство своего литературного дарования с глубиной и красотой выстраданного им в течение жизни мировоззрения. Мировоззрением Конан Дойла – сегодня об этом можно говорить с желанной прямотой – был спиритизм – философия, дающая новый и оригинальный взгляд на человека, его природу и его задачи в жизни. В стране «коммунистических идеалов» спиритизм был темой запретной, и русский читатель никак не мог познакомиться с важнейшим произведением английского классика. Теперь мы восполняем этот досадный пробел.

Приключения профессора Челленджера

Затерянный мир

Глава первая

Человек – сам творец своей славы

Мистер Хангертон, отец моей Глэдис, отличался невероятной бестактностью и был похож на распушившего перья неопрятного какаду, правда весьма добродушного, но занятого исключительно собственной особой. Если что-нибудь могло оттолкнуть меня от Глэдис, так только крайнее нежелание обзавестись глуповатым тестем. Я убеждён, что мои визиты в «Каштаны» три раза на неделе мистер Хангертон приписывал исключительно ценности своего общества и в особенности своих рассуждений о биметаллизме – вопросе, в котором он мнил себя крупным знатоком.

В тот вечер я больше часу выслушивал его монотонное чириканье о снижении стоимости серебра, обесценивании денег, падении рупии и о необходимости установления правильной денежной системы.

– Представьте себе, что вдруг потребуется немедленная и одновременная уплата всех долгов в мире! – воскликнул он слабеньким, но преисполненным ужаса голосом. – Что тогда будет при существующем порядке вещей?

Я, как и следовало ожидать, сказал, что в таком случае мне грозит разорение, но мистер Хангертон, недовольный моим ответом, вскочил с кресла, отчитал меня за моё всегдашнее легкомыслие, лишающее его возможности обсуждать со мной серьёзные вопросы, и выбежал из комнаты переодеваться к масонскому собранию.