Упс! Я призвала Лидерка (ЛП) - Абель Реджин - Страница 16

Должно быть, выражение моего лица ясно дало ей понять: ей лучше помалкивать, так как я не намерен больше терпеть неуважение к моей Хозяйке. Сменив тактику, она отбросила гнев и агрессию, вновь превратившись в ту манящую соблазнительницу, которой встретила меня в начале вечера.

— Я могу дать тебе жизнь в бесконечной похоти — именно то, чего жаждут такие, как ты. Со мной не будет никаких запретов, никаких границ в разврате. Никаких ограничений в питании, которые, я уверена, Корал уже на тебя наложила. Мы оба знаем, что она не позволит тебе исследовать свою чувственность с кем-то еще. В то время как я с радостью разделю всё, что ты можешь предложить, с другими. Мои друзья с удовольствием отдадут часть своей жизненной силы, чтобы кормить и поддерживать тебя в рамках самых мощных сексуальных ритуалов. Чего еще может желать секс-демон? Только назови — и это твое. Всё, что тебе нужно сделать, — это вернуться к своей законной владелице.

Я покачал головой с безразличным видом.

— Возможно, для другого это и звучало бы заманчиво, но меня это совершенно не прельщает. Не трать свое время — и особенно мое — на споры. Что бы ты ни предложила, это не имеет значения. Я принадлежу Корал. Навсегда. А теперь, если позволишь, я бы хотел провести остаток вечера со своей женщиной.

Я развернулся и пошел прочь.

— Мы еще посмотрим, — прошипела Анжелика мне в спину яростным шепотом.

Убийственная ярость, исходившая от неё, не оставляла сомнений: она не бросает слов на ветер. Эта женщина приложит все усилия, чтобы превратить нашу жизнь в ад. Но скоро она обнаружит, что со мной такие игры не проходят. Что бы она ни приготовила для нас, я буду готов. И тогда я заставлю её горько пожалеть о том дне, когда она посмела перейти дорогу моей Хозяйке.

Глава 6

Корал

После того как Миртиль «мариновала» меня почти полчаса, я готова была разрыдаться от облегчения, когда Вазул бесцеремонно вклинился в наш разговор и заявил, что хочет уйти. Я даже не стала спрашивать причину — я ухватилась за эту возможность обеими руками, лишь бы поскорее убраться оттуда ко всем чертям.

Стыдно признаться, но всё это время я боялась, что потеряю его сегодня. Видя, как все наперебой пытаются увести меня от него подальше, не нужно было быть гением, чтобы понять: они работают «загонщиками» для Анжи. Я не понимала этой слепой преданности, особенно учитывая, что многие из них её недолюбливали.

София пару раз вмешалась, вклиниваясь в беседу, чтобы освободить меня от очередного приставучего прихвостня, мешавшего мне подойти к моему мужчине. Я была ей безмерно благодарна. Хотя мне хотелось, чтобы она сделала больше, я понимала, что подруга идет по тонкому льду. Как член ковена Анжелики, София должна была действовать осторожно, чтобы её попытки помочь мне не стали слишком очевидными — иначе она сама могла стать изгоем. Мы отлично ладили и искренне ценили друг друга, но не были настолько близки, чтобы она поставила на карту свое будущее, ради которого так много работала, ради моей защиты. Впрочем, я и сама этого для неё не хотела. Я была благодарна за любую помощь.

Однако самым большим шоком стала Миртиль. Как верховная жрица ковена, она должна была подавать пример, а не потакать одной из своих ведьм, пытавшейся причинить вред или страдания другой. Конечно, официально я не состояла в их ковене. Но я всё равно была «другом» для всех них. В конце концов, единственной причиной, по которой я не примкнула к их рядам, было отсутствие у меня должного усердия в тренировках. Двери были для меня открыты, стоило мне достичь базового уровня. Но даже при этом, хотя бы из этических соображений, Миртиль не должна была позволять себе становиться соучастницей.

Самым обидным было то, что я даже не могла открыто обвинить её в сговоре с Анжи против меня. Весь разговор шел в том же ключе, что и наши прошлые беседы о моем нежелании серьезно заниматься магией. По её словам, у меня был огромный потенциал, который я пускала на ветер.

И она была права. Магия давалась мне легко. Я искренне верила, что при должном упорстве и регулярных тренировках смогла бы превзойти Анжелику. Однако я просто не представляла, как можно постоянно общаться с этой толпой. Я не доверяла ни одному из них. А иметь их в качестве наставников казалось мне затеей почти самоубийственной. Некоторые из них вполне могли бы причинить реальный вред из зависти, прикрываясь «розыгрышами» или обрядами посвящения.

Пока я везла нас домой, я то и дело бросала настороженные взгляды на Вазула. Он сидел тихо, глядя прямо перед собой, а едва заметная складка на его лбу говорила о том, что он напряженно о чем-то размышляет. Не в силах больше выносить тишину, я глубоко вдохнула и решилась.

— Прости за то, через что моим друзьям пришлось тебя заставить пройти, — виновато сказала я.

Он покосился на меня с таким видом, будто я только что ляпнула несусветную глупость.

— Не извиняйся. Ты не несешь ответственности за их поступки. И не называй их своими друзьями. Никто из них таковым не является, кроме Софии, — произнес он как неоспоримый факт.

Я вздрогнула. Теперь я понимала, что Вазул невольно выражается так, что это порой кажется жестоким и бесчувственным. Это было похоже на то, как человек иногда ляпает что-то лишнее, а потом готов провалиться сквозь землю. Однако мой демон не собирался «проваливаться», так как не видел в своих словах ничего обидного. Он просто был честен и констатировал факты, а не мнения.

Это ударило по больному именно потому, что я знала: он прав. Но та часть меня, которая привыкла всем угождать, всё еще цеплялась за надежду, что когда-нибудь они признают мою ценность как человека и как друга.

— Почему ты вообще водишься с этими людьми? — мягко спросил он с искренним любопытством и непониманием.

Я неловко заерзала в водительском кресле, обдумывая ответ.

— Я уже почти ни с кем из них не общаюсь, кроме Софии время от времени. Мы с Анжи учились на одном факультете изящных искусств. Я занималась скульптурой и резьбой по дереву, а она — живописью. Но мы обе ходили на мастер-классы по миниатюре. Так и начали общаться.

Он кивнул с таким невозмутимым видом, что я поначалу оторопела.

— Понятно. И дай угадаю: большая часть этих «бесед» сводилась к тому, что она выуживала у тебя идеи?

Хотя он произнес это как вопрос, это было утверждение. Я хмыкнула, пораженная его интуицией. Или это его способность читать людей?

— Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять: она действительно выведывала идеи, которые могла бы присвоить. К сожалению, я всю жизнь борюсь с дурацкой привычкой всем угождать, — признала я с самоиронией. — Но тогда внимание «популярной девочки» льстило моему эго. Оказалось, она и её соседка искали третью жиличку на место съехавшей. Жизнь вскладчину позволила бы мне быстрее накопить на первый взнос за дом и открытие своего дела. Так что да, я ухватилась за эту возможность.

— Как удобно, — отозвался он.

— Скорее — предсказуемо. Только после переезда я поняла, насколько невыносимо жить с ней под одной крышей. Но так я познакомилась с Софией. Мы сразу нашли общий язык, хотя мы полные противоположности. Она — как тефлон, а я — как коврик у двери. Она приходит, делает свое дело, невзирая на то, насколько токсична ситуация, а потом уходит и «смывает» всё это с себя, оставаясь невредимой. А я просто впитываю чужую грязь каждой фиброй души.

— Ты не коврик, — твердо сказал он. — Ты эмпат. И люди этим пользуются. Нам просто нужно поработать над тем, чтобы ты умела выстраивать и защищать свои границы. Но не бойся. Теперь у тебя есть я — я буду напоминать тебе об этом и принимать удар на себя, пока ты не обретешь ту внутреннюю силу, которую я в тебе отчетливо вижу.

В груди потеплело от нежности к моему демону. Если бы я не была за рулем, я бы затискала его в объятиях.