Отход (СИ) - Видум Инди - Страница 7

— Плюс шесть к прорицанию, — восторженно выдохнула она.

— Вот видите, Наталья Васильевна, а вы не хотели принимать мое предложение. Может, я еще и сережки сделаю с такой же характеристикой.

— Правда?

Глаза у нее казались еще больше, чем обычно, а еще она явно собиралась зареветь от избытка чувств, чего допускать было нельзя.

— Гарантировать не могу, это пока мое единственное ювелирное изделие, но попробую. Итак, мы с вами завтракаем, заключаем брак, призвав магию, и выезжаем к ближайшей церкви. Где у нас ближайшая, чтобы не в куликовском княжестве? И чтобы нам не пересечься с вашим батюшкой.

— А реликвия? Мы разве можем ее оставить без присмотра?

Она переводила взгляд с меня на кольцо и выглядела скорее недоумевающей, чем счастливой. И беспокоилась она о том, к чему вскоре отношения иметь не будет.

— Мы вернемся раньше, чем кто-то сюда доберется. Но на случай, если появится кто-то посторонний, здесь будет Митя. А еще мне кажется, что сейчас реликвию нельзя будет ни унести, ни разбить — она еще набирает силу.

Я вытащил карту куликовской зоны, которая еще немного захватывала ближайшие княжества. Если не возвращаться по своим следам и потом ехать в Гарашиху, то можно было заехать в княжество Волковых, которое тоже граничило с Куликовским, и ехать придется даже меньше.

— Отец будет очень злиться, — сделала она последнюю попытку.

— Наталья Васильевна, вы входите в другую семью, поэтому сможете не обращать внимания на настроение вашего отца. Не захотите — вообще общаться не будете. Времени мало, давайте больше не тянуть.

В результате свидетелями нашей магической клятвы стали Митя и хмурый Валерон, спустившийся в надежде перекусить и поднять плохое утреннее настроение. Плюнуть-то ему вчера так никуда и не удалось.

Глава 4

Как оказалось, если ехать на максимальной скорости и не отвлекаться на битвы с тварями, можно очень быстро добраться до нужного пункта. Выехали мы только вдвоем с Натальей. Митя остался караулить реликвию, а Валерон решил прошвырнуться по местам, перспективным в плане собирания кристаллов. И если не собрать, то хотя бы выявить, чтобы туда вернуться с Митей.

Думаю, мест таких окажется немного — все же большая часть тварей успела удрать от волны энергии с реликвии, под раздачу попали только медлительные, а их не так уж и много. Кстати, кристаллы с Тверзани Митя выложил в той комнате, где я ночевал, и их оказалось так много, что осмотр я решил отложить до возвращения.

По пути не встретилась ни одна тварь, и хотя подозрительно ровные участки я объезжал, интуиция в их отношении тоже молчала. В городок мы примчались часа в три. Если бы выехали раньше, то успели бы застать священника в храме, а так там был только служка, объяснивший, где искать отца Поликарпа. Я бросил ему рубль — меньше монеты не нашлось — и попросил присмотреть за снегоходом, который я оставил рядом с храмом и который уже начал привлекать нездоровое мальчишичье внимание. На снегоходе, конечно, стояла Живая Печать, поэтому уехать на нем было невозможно, но это не означало, что его нельзя просто утащить.

Трактир, где обедал священник, находился рядом, время у нас поджимало, поэтому я внаглую подсел за его стол, притянув за собой смутившуюся Наталью, и сказал:

— Отче, нам бы срочно обвенчаться.

Он недовольно отставил чарку и буркнул:

— Дети мои, вы собрались вступить в брак втайне от семьи? Не дело это. Я не могу пойти на столь вопиющее нарушение.

— У нас есть веская причина, чтобы так поступить, — возразил я и протянул заранее вложенные в конверт денежные купюры на сумму в пятьсот рублей.

Отец Поликарп глянул в конверт, нахмурился и заявил:

— Мне не кажется эта причина веской, сын мой. Достаточно веской.

— Это достаточно веские аргументы, чтобы в любой другой церкви нас обвенчали без вопросов, — намекнул я.

— Обвенчавший вас получит очень серьезные проблемы, сын мой, — возразил он. — Ради столь ничтожных аргументов рисковать никто не будет.

— Почему вы решили, что у вас будут проблемы? — фальшиво удивился я, потому что да, проблемы будут однозначно.

— Опыт, сын мой, — коротко ответил священник и все-таки опрокинул в себя чарку, заев ее рассыпчатой гречневой кашей с мясом.

В моем животе явственно заурчало. Все-таки с завтрака прошло слишком много времени.

— Вы бы поели, дети мои, — с деланым добродушием сказал священник. — И поговорим заодно, какие аргументы могли бы быть мной приняты к рассмотрению.

— У нас очень мало времени.

— Десять минут погоды не сделают, а здесь готовят потрясающего гуся.

— Нам еще назад возвращаться. Хотя… — я задумался, взглянул на Наталью, поглядывавшую на еду, и решил: — Быстро перекусить можно.

— Не можно, а нужно.

Повинуясь жесту священника, к нам подскочил половой и замер в угодливой позе.

— Что у вас есть такого, чтобы не ждать, пока приготовят?

— Каши есть, щи есть, соляночка есть, суп гороховый с копченостями вот только дошел — пальчики оближете.

— С гусиком, — задумчиво дополнил отец Поликарп. — Очень вкусный. Рекомендую. Хотя… Вы же собираетесь вступать в брак, а гороховый суп может немного подпортить впечатление. Так что лучше каши. Гречневую здесь делают пуховую, наслаждение для желудка.

Я повернулся к княжне. После первого этапа — заключения магического брака мы перешли на «ты», и все же обращаться к ней было так непривычно, но пришлось:

— Наташа, что ты будешь?

— Мне все равно, — нервно ответила она, — лишь бы побыстрее.

— Тогда кашу и чай, — решил я. — Мне и моей супруге.

Наталья при слове «супруга» неожиданно порозовела, что отметил отец Поликарп понимающей усмешкой. Кажется, я предложил ему слишком большую сумму, тем самым намекнув на свои проблемы. Зря я начал с пятисот рублей. Предложил бы пятьдесят — и этот тип уже мчался бы нас венчать. Моя вина, не проинтуичил.

Половой принес нам по миске с кашей и чайник с чашками, в которые шустро набулькал чая, и мы начали торопливо заглатывать еду. В отличие от отца Поликарпа — тот наслаждался каждой ложкой. На его лице было написано настоящее блаженство. Признаться, каша того стоила: определение «пуховая» было явно к месту, во рту она действительно таяла, разумеется, за исключением вкраплений из мяса и грибов. Вкраплений не пожалели, но вкус от этого стал только лучше.

— Итак, дети мои, во что вы меня хотите втравить? — спросил священник, когда мы перешли к чаю. — Где ваши родители?

— На венчании они присутствовать не будут. Отец Поликарп, мы уже заключили магический брак, хотим его закрепить церковным, потому что так будет правильно. У нас мало времени, потому что мы сегодня еще хотим вернуться.

— Вернуться куда? — спросил он, наверняка прикидывая, с какой стороны ему может прилететь в случае чего.

— В Тверзань, — ответил я, не собираясь делать из этого тайны.

— Полноте, сын мой, в Тверзани нынче твари. Куда вам возвращаться?

— В Тверзани нынче реликвия восстановилась. В городе тварей нет, нет и в окрестностях.

— Откуда там взялась реликвия? — недоверчиво спросил священник.

— Была доставлена божьим помощником, — ответил я, ничуть при этом не соврав, — потому что я именно помощник вполне определенного бога. — И активирована при нас. О необходимости брака сказал тоже божий помощник.

Наталья на меня смотрела в ужасе. Наверное, с ее точки зрения, я сейчас вел себя кощунственно, но на священника мои слова подействовали как надо.

— Значит, ваше стремление пожениться продиктовано требованием божьего помощника?

— Не совсем требованием. Скорее предложением.

— Если вы говорите правду, то вам не помочь — грех. Но будет и у меня просьба. При храме есть сиротский приют. Держим мы в нем детей до взросления и готовим ко всем тяготам, они аккуратные, трудолюбивые…

— Вы хотите, чтобы мы предоставили кому-то работу? — спросил я.

— Именно. Девочку одну мы пристроить никак не можем, — с огорчением сказал отец Поликарп. — Умненькая, аккуратная, умеет и шить, и вышивать. На черновую работу жаль ее отдавать, а в городе у нас никому прислуга сейчас не нужна.