Отход (СИ) - Видум Инди - Страница 52

На мой вкус, княжна была чересчур активна, я от нее уже начал уставать: она много говорила, много жестикулировала и была, как говорится, в каждой бочке затычка. Можно сказать, Пробкина, а не Щепкина. И хотя она говорила про все только хорошее и умалчивала, если ей что-то не нравилось, но моя нервная система заметно перегружалась. И не только моя: неосторожно вбежавший в комнату Валерон был подхвачен на ручки, обцелован и обглажен.

На ругань Валерона Щепкина не реагировала, потому что для нее это было лаем песика, радующегося, что ему уделили внимание.

— Какой он у вас жизнерадостный и доброжелательный, — сказала она после того, как Валерон злобно пообещал в нее плюнуть, если его немедленно не отпустят.

— Анастасия, а вы не знаете, шьет ли в Святославске кто-то из портных на собак?

— В каком смысле? — она так удивилась, что ослабила хватку, и Валерон выскользнул из ее цепких ручек, напоследок оскорбленно тявкнув, что эта особа прямо как моя маменька — сбежать от нее можно только чудом. Понятно, почему Лёня запал на княжну — это у них семейное.

— У Валерона есть комбинезончик, но он один и уже протирается, а гулять ему зимой холодно.

— Холодно? — фыркнул Лёня. — Что-то утром я не заметил, чтобы он мерз.

— Он сидел у меня на руках, поэтому ты не заметил, как он дрожал, — возразил я.

— Как интересно, — бросила княгиня, которую наверняка задело, что собаке уделяют внимания больше, чем ее подарку. — А можно посмотреть на одежду для собак? Никогда раньше не видела.

Последнюю фразу она сказала с таким видом и таким тоном, что напрашивалось продолжение «таких идиотов, которые заказывают своей собаке одежду».

— Конечно, Мария Алексеевна, сейчас принесу, — ответила Наташа и воспользовалась этим, чтобы унести футляр с драгоценностями.

Одежда Валерона привела Щепкину в восторг, она захотела немедленно увидеть, как это будет смотреться на собаке, но Валерон предусмотрительно слинял, и найти его не смогли. Княгиня же Воронова осмотрела вещички с изрядным скепсисом и заявила, что такое возьмут в работу в любой швейной мастерской, лишь бы заплатили.

— Мой покойный супруг как-то заказывал хитрый тканевый футляр по личному чертежу, — рассказывала она, когда мы сидели за столом. Впятером сидели, потому что от совместного ужина отказались не только старички, но и Прохоров. Я бы тоже отказался, но, увы, права такого не имел — я был хозяином дома, а это обязывает общаться с гостями. — Портные такие заказы любят. Работы мало, а деньги лишние можно взять. За футляр взяли как за бальное платье с вышивкой. Вот и с вас возьмут деньги, на которые Наташе можно было бы пошить пару платьев. И знаете, дети, я, наверное, слишком стара, чтобы понять, зачем собаке с такой ухоженной шерстью еще и дополнительная шуба. Ладно ботиночки, но шуба?..

Она выразительно пожала плечами. А я подумал, что в Гарашихе куда более гуманные цены на подобные капризы. Судя по рассказу княгини, одежда для Валерона досталась мне почти даром. Надеюсь, он сейчас слушает этот разговор и никогда не узнает, а сколько я заплатил за его гардероб.

— Красиво же, — уверенно ответила ей Щепкина, к которой княгиня явно благоволила. Видно, решила, что я не только женился на правильной девушке, но и круг общения собираю из людей своего. — А еще так необычно. Как будто это не собака, а маленький человечек.

В целом ужин из-за присутствия княгини получился каким-то бестолковым. Нормальной застольной беседы не вышло, потому что Воронова привыкла направлять и указывать. И если была готова на снисходительность к внукам в лице Антоши и меня, то к остальным, особенно к Лёне, — нет. Моему сводному брату она всячески показывала, какой чести тот удостоился, сидя с ней за одним столом. Наверное, поэтому сразу после ужина Щепкина засобиралась домой, а Лёня ушел ее провожать. Я предложил им воспользоваться одной из колясок (я бы и машину дал, но Лёня водить не умел), но выяснилось, что столичный дом Щепкиных расположен совсем рядом с нашим.

— Петя, негоже тебе якшаться с торгашом — выговорила мне после ухода Лёни княгиня. — Ты из княжеской семьи. Фортуна может к тебе повернуться так, что ты станешь следующим князем. И что будут говорить о твоих знакомствах.

— Я считаю Лёню братом, Мария Алексеевна, — отрезал я. — Мы вместе выросли, и этого ничто не изменит.

— Петя, этим торгашам от нас нужно только одно — выгода. И если ты считаешь его братом, то он тебя — нет. Запомни мои слова, чтобы будущее не стало для тебя неприятным сюрпризом.

Она недовольно поджала губы в куриную гузку, отчего стала еще неприятней, не дождалась ни от меня, ни от Наташи уверений, что мы порвем все отношения с Беляевыми, оскорбилась и стала прощаться, намекнув перед уходом, что Антоша при всех его недостатках поддерживает исключительно правильные знакомства.

— Это вы сейчас про мещанина Жилина? — притворился я непонятливым. — Это какая-то выдающаяся личность? Будьте любезны, Мария Алексеевна, расскажите, чтобы мне случайно не попасть впросак. Честно говоря, я не понимаю, чем сомнительный мещанин, торгующий лошадьми, лучше моего брата.

— Антон вряд ли так явно демонстрирует свои знакомства с низкими сословиями, — сухо сказала Воронова, окончательно решив, что воспитание в семье крупного промышленника сделало меня потерянным для аристократического общества.

Кажется, акции Антоши опять пошли вверх — княгиня уверена, что с лошадьми мне передали какую-то пакость, но решила промолчать. Поди сейчас поедет к внуку выяснять, что же мне уготовано. Вот Антоша удивится. Сани княгине подали прямо к крыльцу, и она важно в них уселась, заявив на прощание, что мне стоит пересмотреть приоритеты, если я хочу влиться в столичное общество. После чего важно отбыла, даже на нас не обернувшись.

— Надеюсь, следующий визит будет нескоро, — выдохнула Наташа, убирая с лица приклеенную улыбку.

— Она на нас обиделась, — заметил я. — Так что и сама не приедет какое-то время и приглашение нам не пришлет. Тебе понравилась подруга Лёни?

— Она хорошая, только ее слишком много, если ты понимаешь, о чем я.

— Понимаю и имею точно такое же мнение, — согласился я.

Я хотел сразу же идти к себе и завалиться спать, но меня отловил Николай Степанович с отчетом, поскольку кое-что он успел сделать: почти вернул конюха, который приступит к работе уже через неделю, и переговорил еще с несколькими слугами из этого дома. И не только из этого.

— Петр Аркадьевич, а вы не думали восстанавливать родовую гвардию? — неожиданно спросил он. — После смерти Константина Александровича Максим Константинович решил сократить дружину и отказался от услуг почти половины оставшихся к этому времени дружинников. Начальник княжеской дружины ушел сам, не захотел оставаться под началом Максима Константиновича. Я могу с ним переговорить.

— Буду очень признателен, Николай Степанович — обрадовался я. — Я сам подумывал о том, что нужно набирать таких людей, но не знал, как подступиться к этому важному делу.

— Тогда завтра я переговорю с ним.

На этом мы расстались, и я наконец получил возможность уйти к себе. Перед сном я решил глянуть, дали ли мне что-то ночные схватки с бандитами.

Напрямую вступал в бой я только три раза, поэтому особо ничего не ожидал. Но, как оказалось, этого хватило, чтобы поднять воздействие на разум на три уровня до двенадцатого.

Интуиция и Модифицированная удача выросли каждый на два уровня до двадцать первого и двадцать четвертого уровней соответственно.

Взяли по уровню мимикрия и Ночное зрение они стали одиннадцатого и седьмого уровней.

Неожиданно на уровень поднялось ощущение чужого внимания — до тринадцатого.

Уровень Жара я тоже с кого-то стянул. Хотя почему с кого-то? Наверняка именно артефактор дал возможность поднять навык до десятого уровня.

Еще у меня вырос иммунитет к магии Тени на два уровня до третьего.

И появился новый навык Чувство незримого.

Из немагических поднялась только меткость до девятнадцатого.