Отход (СИ) - Видум Инди - Страница 3

Дом был для меня одного слишком большим, поэтому я решил очистить пару спален и столовую, чтобы было где спать и где есть. Почему пару? Вряд ли Наталья Васильевна захочет ночевать одна в пустом особняке, да еще и на голодный желудок.

Чулан с орудиями уборки я нашел быстро. После чего завис, поскольку внезапно понял, что на моем уровне подобная работа должна выполняться не мной, а если мной, то не руками, и вспомнил выбор бытовых заклинаний в справочнике Коломейко. В моем случае куда выгодней выходит делать артефакт, который будет постоянно работать, убирая пыль, чем заниматься этим самому.

Внезапно пришло в голову, что Наталья Васильевна может обладать нужными знаниями, которые захочет применить в доме, где станет хозяйкой, если примет мое предложение по уходу от отца. Что будет, если не примет, я старался не думать.

Глава 2

У бывшей калитки был звонок, но он, разумеется, не работал, потому что в княжеском доме совершенно точно больше не работало ничего. Я подошел к двери и постучал. Решил, пару минут подожду, потом войду сам. Дом огромный — моего стука княжна может даже не услышать.

Но дверь открылась тут же. Хмурая Наталья Васильевна не сказала ни слова, но общий посыл был ясен: «Чего приперся?»

— Наталья Васильевна, я хочу вам предложить договор, — начал я.

— Брачный? — криво усмехнулась она.

— В некотором роде. Я предлагаю заключить фиктивный брак. Я принимаю на себя ответственность за вас, скажем, на ближайшие пять лет, за которые вы получите любое образование на ваш выбор.

— Любое, Петр Аркадьевич? А если я захочу несколько?

— Вы что-то конкретное хотите, Наталья Васильевна?

— Да, целительство и артефакторику, — она насмешливо на меня посмотрела. — Или это для вас невозможно?

Я задумался. Если про падающее сродство к артефакторике я хотя бы слышал, то про сродство к целительству до рассказа Валерона — нет. Наверняка были целители и без сродства, но если уж готовить целителя — то экстра-класса.

— А с кого падает сродство к целительству, вы случайно не в курсе, Наталья Васильевна?

— Случайно в курсе, Петр Аркадьевич.

— Тогда выбьем.

Мне показалось, что она растерялась от моего уверенного ответа, но тем не менее продолжила быстро, почти без запинки:

— Я понимаю, зачем это нужно мне, Петр Аркадьевич, но не понимаю, зачем это нужно вам. Из жалости? Мне не нужна ваша жалость.

Судя по следам в пыли, далеко в особняк девушка не проходила, словно сделала несколько шагов и задумалась, стоит ли идти дальше и вообще туда ли она зашла. К артефактам княжна не приближалась, и в помещении было довольно холодно.

— При чем тут жалость? Я рассчитываю на вашу помощь предсказательницы. Потому что реликвия, которую мне предстоит собрать, — явно не одна. А еще — на вашу лояльность.

— То есть это плата за то, чтобы я не рассказывала о вашем участии и дальше, Петр Аркадьевич?

— Именно так, Наталья Васильевна.

— И вы уверены, что сможете обеспечить мое образование?

— Уверен, Наталья Васильевна.

— Петр Аркадьевич, моя семья будет, мягко говоря, недовольна. И это недовольство вам придется разделить со мной, если не получить на себя его большую часть. Вы уверены, что моя помощь стоит всего этого? Отец бывает очень жесток.

— Я уверен. Проблемы с вашей семьей будем решать по мере их поступления. Возможно, они вообще не захотят ссориться, если поставить их перед свершившимся фактом. Так что вы решили?

— Мне надо подумать, — выдала она. — Это слишком неожиданно и противоречит моим…

Она замялась, пытаясь подобрать слово.

— Убеждениям, Наталья Васильевна? — предположил я.

— Можно сказать и так, Петр Аркадьевич.

— А что говорит ваш дар, Наталья Васильевна?

— Он на меня саму очень редко срабатывает. Чаще — на то, что важно для большого количества людей.

— Например, на открытия искажений в Дугарске, — вспомнил я оговорку Козырева.

— Но и это срабатывает, только если я в Дугарске. В Гарашихе — намного хуже.

— Предлагаю вам заняться размышлениями в моем доме. Там так же пыльно, но зато теплее — я запустил систему отопления. Можно еще отдраить кухню и попить чая. У вас как с бытовыми заклинаниями, Наталья Васильевна?

— Никак. Родители считали, что они мне не нужны. И у сестры таких учебников не было, Петр Аркадьевич.

— Обидно. У меня есть учебник, но не было времени его изучить. Вернусь в Дугарск — первым делом сооружу пылезасасывающий артефакт.

— Справитесь, Петр Аркадьевич?

— А почему нет, Наталья Васильевна? Там ничего сложного нет в схеме. Единственное — заклинание придется учить. Пойдемте. Не уберем, так в тепле посидим.

Она кивнула и пошла на выход. Дождалась, пока выйду и я, и аккуратно закрыла замки. Замки действительно заедали, поэтому с ключом ей пришлось повозиться, но от моей помощи она отказалась.

Внутри моего дома пока теплее было на самую малость, но все-таки теплее. Поскольку даже сесть было негде, пришлось все-таки брать в чулане ведро, тряпки и для начала оттирать табуретку на кухне, чтобы было куда посадить гостью.

После этого я решил заняться самой кухней. И даже не столько потому, что не хотелось сидеть в грязи, сколько для избежания чувства неловкости, которое все же возникло. Воды в доме не было, хотя краны имелись, приходилось ходить за снегом и топить Жаром. Это тоже поднимало температуру, так что вскоре комбинезон я снял, но натянул свитер.

Наталья Васильевна недолго сидела, сложа ручки. Пошерудила в той же кладовке, заменила куртку на жилетку, пыль из которой выбила на улице. Отмывала она неумело, но старательно. Воду пришлось греть и ей, что меня скорее радовало — и уберется быстрее, и Жар прокачается.

Пока отмывали кухню, в доме потеплело уже значительно, хотя все равно он казался нежилым, и запах стоял присущий именно долго пустующему жилью — затхлости.

Поэтому плиту я растопил не столько для приготовления чая — это можно было сделать и в маленьком котелке, — сколько чтобы хоть немного разбавить этот запах.

— Вы так весь дом будете отдраивать, Петр Аркадьевич? — внезапно спросила княжна.

— Я думал еще две спальни, но сейчас вряд ли способен на столь выдающийся подвиг. Сюда надо именно артефакт для втягивания пыли или бригаду уборщиц. А кухня здесь большая — два спальника влезут.

— Петр Аркадьевич, а вы осознаете, что в случае моего согласия мой отец развяжет с вами войну? — внезапно спросила она. — У него много возможностей.

Похоже, она почти решилась, но боится теперь за меня.

— У меня тоже много возможностей. Если решу не доводить до крайностей, то всегда можно уехать в другое княжество.

— А два дома? Этот и в Дугарске?

— У меня, Наталья Васильевна, собственности в куликовском княжестве больше. Было. Я все продал другому человеку, на которого вашему отцу будет очень сложно наехать. Меня не пугает противостояние с вашим отцом, тем более что я почти решил отсюда уезжать. Потому что действия людей вашего отца наводят на мысли, что единственное, что ими движет — жажда наживы.

Она возмущенно вскинулась.

— Не надо так говорить. Вы не знаете нашей ситуации, Петр Аркадьевич. До того как взорвалась реликвия, все было совсем иначе.

— А почему она взорвалась, Наталья Васильевна? — решил я сразу выяснить информацию для божка, с которым придется встретиться хотя бы для того, чтобы высказать свое фи.

— Я не знаю.

— В семье на эту тему не говорили?

— Говорили, но без подробностей. Отец считает диверсией.

Чайник, найденный здесь же, закипел, но эту воду я вылил в раковину и залил новую, в этот раз из своих запасов.

— Он кого-то подозревает?

— Я ничего такого не слышала. Оставшиеся без реликвии князья как-то собирались, но так и не выяснили причину. Реликвию невозможно поцарапать ни усиленным оружием, ни магией — и внезапно она разваливается на множество осколков.