Отход (СИ) - Видум Инди - Страница 20

Валерона Наташе я передал, когда мы входили на причальную площадь. Все же он, хоть и не совсем материальный, весит столько, что начинаешь думать, не пора ли ему на диету, поскольку возникает подозрение, что в энергию перерабатывается не все, что-то откладывается в виде жира. И хорошо так откладывается, уверенно.

Успели мы буквально на пределе: нужный нам дирижабль отправлялся через восемь минут. Еще чуть-чуть — и пришлось бы оставаться на ночь или выстраивать дорогу через несколько пересадок, что и дольше, и дороже, и геморройней.

С собачкой нас пустили без проблем и даже доплатить не потребовали. Стюард так вообще изобразил умиление при виде питомца в почти человеческой одежде, только поинтересовался:

— Сударь, сможет ли малыш дотерпеть до следующей стоянки, потому что возможностей удовлетворить свои естественные потребности у собачки не будет долго?

— Наш песик очень терпеливый и гадить не будет, — уверил я.

— Был бы я котом, — проворчал Валерон, — при столь наглых инсинуациях тапки этого конкретного стюарда оказались бы под угрозой, но солидный собачий облик обязывает к приличию. Но сейчас я за оскорбление ничего не возьму: в меня даже подстаканник не влезет, а больше здесь ничего ценного нет.

Он икнул и злобно уставился на стюарда, как будто именно тот был виноват, что внутреннее Валероново пространство оказалось забито под завязку.

— Хороший мальчик, умненький, — сказал тот. — Проходите. Ваши каюты номер восемь и номер девять.

К сожалению, двухместных кают в дирижаблях предусмотрено не было, как и кают повышенной комфортности. Возможные неудобства искупались скоростью, хотя я, честно говоря, не понимал, почему нельзя было устроить пару кают размером чуть больше, а брать за них деньги как за люксовый гостиничный номер. Наверняка нашлись бы желающие. Понты дороже денег.

Каюты оказались совершенно одинаковыми, поэтому мы просто разошлись по принципу «Девочка — налево, мальчики — направо».

Валерон сразу же плюхнулся на койку и простонал:

— Мне нужно срочно от чего-то избавляться. Я даже проверить дирижабль не могу на предмет возможных злоумышлений. И если ты вдруг настроился что-то сливать, то мимо. Еще немного — и снегоход из меня полезет сам.

Можно было Митю извлечь, но я опасался, что с ним в дирижабль не пустят, а вытаскивать его сейчас — рисковать, что ссадят за пронос опасного груза.

— Не надо нам здесь снегохода, — забеспокоился я. — Потерпи. У отчима его выгрузим, и купель тоже.

— Купель? — слабо возмутился Валерон. — Я категорически не согласен.

Он обнял лапами живот, как будто я собирался его вскрывать и извлекать столь дорогую его сердцу вещь.

— Наверняка на еще один уровень наберется, соберу улучшенный вариант. А этот подарим маменьке.

Валерон посопел, потом обреченно закатил глаза и сказал:

— Ладно. Только сейчас меня не дергать, а то мне что-то совсем нехорошо. Мне нужно полежать. Может, уложится и растянется.

Провокационный вопрос, будет ли он есть, я оставил при себе, потому что в таком состоянии моего помощника и стошнить может как снегоходом, так и кузнечным оборудованием. Стенки между каютами тонкие, пропорются на раз-два. Владелец дирижабля разбираться в том, кто повредил его транспортное средство, не станет, сдерет с меня по максимуму. Да и не будет так уж неправ: за Валерона ответственность несу я.

Помощник растянулся на койке с мученическим видом, а я решил его не дергать и переместиться пока к Наталье. Проблема в том, что все личные вещи и запасы еды сейчас находились в Валероне и не могли быть извлечены без того, чтобы не спровоцировать извержение всего остального. Хорошо, хоть у меня под комбинезоном было не только исподнее, иначе непонятно было бы в чем ходить. Эти штаны и рубашка были довольно потрепанными, но лучше уж так, чем сидеть в полураздетом виде, запершись в каюте всю дорогу.

Я постучал к Наташе, дождался ответа и вошел.

— На моей койке Валерон страдает, — сообщил я. — Предлагаю попить чай и заказать что-то поесть сюда.

— А что с ним? — забеспокоилась она.

— Переполнился. Внутри слишком много тяжелого, — пояснил я. — Боится не удержать.

На ее лице появился самый настоящий ужас. Видно, тоже представила, что будет, если в каюту внезапно вывалится столько железа.

— И что делать?

— Он надеется дотерпеть до Верх-Ирети. Там разгрузим и больше таких тяжестей в него отправлять не будем. Что-то точно лишнее: либо снегоход, либо содержимое кузни.

— Да уж. Как в нем только помещается столько? До сих пор удивляюсь.

— Он растягивает внутреннее пространство постоянными тренировками в купели и поеданием шоколадных конфет. Сначала вмещал намного меньше. Так я посижу у тебя?

— Конечно. — Она пододвинулась к окну, уступая часть койки. — Честно говоря, мне немного… странно. Я никогда настолько далеко от дома не уезжала.

— А в зону? Я тебя, можно сказать, в центре вашей зоны встретил.

— Это другое. Там без вариантов. Я знала, что мне необходимо было там быть при появлении реликвии. Только тогда не поняла почему.

Она внезапно жарко покраснела и отвернулась к окну, я тоже некстати вспомнил, что мы женаты.

— Не жалеешь? — спросил я. — Могла бы остаться дома, а через пару лет стать завидной невестой в процветающем княжестве.

— Ни капельки, — ответила она. — Мне светило только стать приложением к Машке, а я всегда хотела отвечать сама за свою жизнь. И если ты выполнишь свои обещания…

— Наташ, я же сказал, что приложу все силы, чтобы найти нужные сродства. Если они где-то падают, то они у тебя будут.

— И не только. Ты и кристаллами щедро делишься. А еще я чувствую себя свободной. Мне иногда кажется, что это сон. Проснусь — а ничего не было.

Я ее обнял, притянув к себе.

— Всё было, а сколько ещё всего будет. Только мечтать надо поменьше, а больше делать. Ты свои навыки не мечтами поднимала, а вполне конкретными тренировками. К сожалению, на мне есть одно обязательство, пока с ним не разделаюсь, планировать вдолгую нельзя. Что-то конкретное прояснится только летом. Есть вероятность, что ты останешься молодой красивой вдовой.

— Нет такой вероятности, — она нахмурилась. — Я ее не вижу.

— Это радует, — улыбнулся я. — Сплошные плюсы от супруги-предсказательницы. Можно сказать, появился свет в конце тоннеля.

И хотя вероятности, связанные с богами, этот навык видеть не позволял, все равно мне стало немного легче, появилась уверенность в том, что печать договора, висевшую на мне тяжеленным ярмом, удастся сбросить.

Стюард начал ходить по коридору, предлагая чай. Наташа вздрогнула и отстранилась. Она бы, похоже, еще от меня отодвинулась, но было уже некуда — и без того вплотную к окну сидела. Пришлось отодвигаться мне.

Когда стюард постучался к нам, я поинтересовался, что он может предложить из еды, а еще — нельзя ли здесь купить свежих газет. Было чертовски любопытно, что пишут про куликовскую зону.

Из еды предлагались только бутерброды, а газеты не продавались, но стюард, чуть помявшись, сообщил, что есть вчерашние, оставленные пассажиром, немного мятые и немного жирные. Я выразил желание купить, он сразу выразил желание принести. Так что вскоре на столике каюты стояли не только стаканы с чаем и тарелки с бутербродами, но и лежала пачка газет, действительно, вся в жирных пятнах. Жир и мятость нас не испугали, и мы решили просматривать газеты по очереди, благо их было шесть штук — конкуренции не было.

Правда, у меня было право первого выбора, чем я и воспользовался, взяв сразу газету «Ведомости», как самый солидный источник информации. Просматривал по диагонали, пока не наткнулся на статью про куликовскую зону. Автор статьи был очень осторожен в прогнозах. Писал, что нужно посмотреть и убедиться, что зона не вернется и что реликвия действительно восстановилась и это не мистификация, призванная дать нынешнему князю возможность сохранить свой титул. В заключении статьи было указано, что экспертная комиссия уже выехала и читателям данного издания совсем скоро будет доступна полная информация о происходящем в княжестве Куликовых.