Перерождение (СИ) - Билик Дмитрий - Страница 7

— Зараза. Надо ее как-то поторопить и уводить отсюда. Кусю и ее ухажера. Какого-то из этих.

— Я не большой специалист по грифонам, Матвей, но среди нечисти и животных уже порядочно, всякого насмотрелся. И так тебе скажу, в период брачных игр у них с логическим мышлением все не очень здорово, если не сказать больше. К тому же, это твари неразумные, не дрессированные лошадки. Ну или вороны, тут непонятно, какая аналогия лучше.

— Вот здесь ты ошибаешься. Куся у меня умная и очень даже разумная нечисть. Щас я…

Решиться на то, что я сделал, было довольно трудно. Одно дело моя белоснежная грифониха и совсем другое — эта не очень приятная троица. Я вот попытался вспомнить, кого из них видел в прошлый раз, когда мы смогли сбежать, роняя тапки, и не смог. Для меня они, как мы для китайцев — все на одно лицо.

Но все же после непродолжительных колебаний я поднялся во весь рост, сделал шаг вперед и крикнул: «Куся».

Ну что сказать, своего я добился. Клекот и меряние крыльями резко прекратились, только не могу сказать, что мне стало невероятно приятно. Я не знаю, в какой части тела возникает испуг, однако точно знаю, где в он в конце концов оказывается. И вовсе не в пятках, как гласит замечательная русская поговорка, а скорее в конце копчика. Вот именно там у меня сейчас и заныло.

Серый оглянулся на грифониху, а затем сделал несколько шагов ко мне, злобно щелкая клювом, следом к нему подключился и вороненый. Ага, замечательно, видимо, вместо состязаний между собой они решили показать Кусе какие крутые и посоревноваться в скоростном разрывании рубежника на части. Я быстро прогнал в голове множество вариантов — за меня Егерь и Юния. У Миши есть топор и пистолет, это плюс. Минус — наши хисты тут работать будут не сильно, к тому же, на таких гигантов девятый калибр вряд ли сильно подействует.

Это еще я не учитывал последнего грифона, который по-прежнему стоял там же, где и раньше, разве что повернув голову ко мне и чуть наклонив ее на бок. Словно заказал обычный американо, а ему принесли лавандовый раф на кокосовом молоке.

Я, пытаясь унять бешено стучащее сердце, попытался сосредоточиться и заглянуть на кощеевский дар. Даже получилось, вот появился Форсварар, Егерь, кикимора, русалка, фурий… Я быстро «листал» серые изображения тех, кто когда-то поблагодарил меня, и с ужасом понимал, что ни одно из них не хочет высвечиваться. Иными словами, едва ли какая-то способность была в силах помочь в сложившейся ситуации.

— Матвей, — негромко позвал Миша. — Давай мы лучше медленно отойдем.

Сказать по правде, я был очень даже не против. Умом. А вот тело подвело, потому что ноги точно вросли в землю. Я следил за тем, как два грифона неторопливо сокращали дистанцию, всем своим видом демонстрируя, какие они крутые перцы, и обливался потом.

Грозный окрик Куси разорвал тишину, а я невольно вздрогнул, чуть не рухнув на землю, словно очнулся от волшебного оцепенения. Растерялись и грифоны, которые оказались практически на расстоянии атаки. Они обернулись к белоснежной царице, безмолвно спрашивая, не послышалось ли им.

Куся издала еще какой-то громкий звук, неторопливо развернулась и порысила в сторону леса. Не прошло и пары секунд, как парочка грифонов, словно названые братья, бросились за ней, толкаясь и кусая друг друга клювами. Не торопился разве что тот самый малыш, грязно-охровый. Он все не сводил своих внимательных глаз с меня, пока наконец и сам сорвался с места, бросившись догонять остальных.

— Ты прав, действительно разумная нечисть, — сказал Егерь. — Не стала тебя слушать. Матвей, ты только давай больше так не делай, хорошо?

Он подошел ко мне и похлопал по плечу.

— Дела. Да ты весь дрожишь. Перенервничал.

— Да нет, холодно просто, — соврал я, уже почти взяв себя в руки. — И где теперь их искать?

— Не переживай, — махнул рукой Егерь. — Они из этого леса не уйдут. Может, подальше встанут да и все. Денек дам им освоиться, а потом найду.

Ощущения от произошедшего были смешанные. С одной стороны, Куся вроде как спасла меня. С другой, всем своим видом продемонстрировала, что возвращаться не собирается.

— И чего ты теперь сс… собираешься делать? — озвучила висевший в воздухе вопрос лихо.

— Судя по всему, нам надо будет защищать грифониху здесь. И скорее всего, против ее воли.

Глава 4

Будь у меня побольше времени и поменьше нечисти в подчинении, которая только и делала, что проявляла характер, то после неудачи с грифонихой я бы расстроился. Сидел бы, сокрушаясь о произошедшем, вспоминал, когда и что сделал не так, возможно, даже ударился бы в самый популярный русский обычай, а именно — пытался справиться с бедой путем отравления организма этанолом. Конечно, проблему это никак не решило бы, но кого это интересует, правда? Тут главное — это страдания.

Однако времени посыпать голову пеплом и вздыхать об утраченном и неслучившемся не оказалось совершенно. Поэтому мы добрались до домика Егеря, где все вроде бы было в порядке (более того, коза оказалась вполне себе жива, а жиртрест корчил из себя главную обиженку). Там мы запаслись припасами, после чего вновь отправились в путь, предварительно вывернув носки наизнанку. А еще на этот раз я посадил Юнию в Трубку. Во-первых, достало ее постоянное щебетание с Егерем, во-вторых, местному лешему было ни к чему знать о существовании лихо. Как выяснилось, на нее все реагируют весьма по-разному.

Конечно, можно было бы провернуть все быстрее. К примеру, рвануть с помощью ключа в ближайший (или вообще любой супермаркет), я даже по пути увидел небольшую пещеру, которая вполне могла подойти под категорию «прохода», однако мне вспомнилось еще кое-что. Стоило несколько раз переместиться из дома Инги, как неживые об этом пронюхали и стали пастись рядом. Царь царей, а вместе с ним и его подданные, вроде как настраиваются на реликвию. Не знаю, как это работает, да и мне, если честно, не сказать чтобы было сильно интересно. Получалось, что ключ в данном случае срабатывал своеобразным маяком для нечисти.

Вообще, конечно, обидно, у меня есть очень крутая реликвия, пользоваться которой нельзя. Я оказался в роли коррупционера, квартира которого набита деньгами под завязку, однако тот невероятно параноит и живет чуть ли не на официальную зарплату. Невольно задашься вопросом — а для чего это все?

Суть в том, что я опять злоупотребил гостеприимством Егеря, немного его раскулачив. Так в моем многострадальном рюкзачке оказались: кровяная колбаса, половина буханки хлеба (явно покупного), чуть заветренные пряники и полпачки сушек. Не бог весть что, конечно, но лучше, чем совсем ничего. Что любопытно, Миша сам лично продемонстрировал свои запасы, предложив выбрать необходимое (всякие консервы и крупы я отмел), а вот жиртрест смотрел на экспроприацию еды с болью всего еврейского народа в глазах. Правда, гордость оказалась сильнее. Наверное, жиртрест до сих пор не мог мне простить подставы с домовым, поэтому не произнес ни слова.

Таким образом мы и дотопали до того самого места, где видели лешего, или лешака, как называл его Егерь, в прошлый раз. И там я уже выгрузил всю поклажу на пень, предусмотрительно забрав упаковку от пряников и сушек, а затем отступил на несколько шагов. И хозяин леса не заставил себя ждать.

— Расстарался, рубежник, — хмыкнул он, выходя к пню. — Не иначе как просить о чем-то будешь.

— Давно живешь, потому и мудрости в тебе много, — начал я с лести.

Вообще еще в бытность чужанином я заметил, что люди, в том числе самые скромные, невероятно падки на комплименты. Даже если понимают, что похвала может быть не вполне правдива. И нечисть в этом не так уж сильно отличалась от людей. У нас почему-то в сознании закрепилось, что поругать всегда есть за что, а вот одобрение надо заслужить. Вот и ходим все недолюбленные, озлобленные.

— Я не столько просить пришел, сколько предостеречь, — продолжил я. — Слух о том, какой редкий зверь появился в твоих владениях, вышел далеко за пределы тверских лесов…