Перерождение (СИ) - Билик Дмитрий - Страница 30

— Здрасте наше вам, — моргнул Колянстоун, насколько мне позволяла память. — Мать моя женщина, это что тут за королева. Будь у меня чуть побольше всяких членов, если вы понимаете о чем я, точно бы приударил…

И понеслось. Оказалось, что у этой кочерыжки язык действительно был без костей. Молол он им постоянно, без устали и на разные темы. Всего лишь за какие-то несколько минут у меня мозг уже закипать стал. Интересно, каково мужикам, у которых жены такие?

— Так надо, — извиняясь объяснил Егерь, указывая на голову. — Придется чуток потерпеть.

Правдивость слов Миши выяснилась довольно скоро. Колянстоун, который комментировал любое наше движение или место, вдруг неожиданно замер, а потом дрожащим голосом запричитал:

— Все люди как люди, один я хер на блюде!

— Ложись! — скомандовал Егерь.

Мы послушались. И как раз вовремя. Массивная тень проскользила по земле, заставляя невольно облокотиться о ближайшее дерево. Мне хватило ума лишь поднять голову, чтобы увидеть нечто странное, черное, непропорционально большое, после чего словно по затылку ударило. Если при природной магии лихо у тебя возникали пусть и негативные, но все же человеческие чувства, то теперь за долю все эмоции будто вчерпали до дна. У меня даже возник образ, как железным скребком водят по костяной чаше, пытаясь собрать остатки… всего?

Великая и всеобъемлющая пустота накатила семибалльной волной, заливая весь мой мир солеными водами нежизни. У меня не закружилась голова, не подогнулись колени, перед глазами не поплыли разноцветные круги. Просто все желания, надежды, мечты, краски жизни — все это смыло. Я глядел на серый, вроде шевелящийся, шепчущий всякие глупости лес, но не понимал, для чего все? Разве есть смысл в жизни, если это все равно опадет, увянет, умрет?

Хорошо, что длилась безнадега считанные секунды. Стоило тени исчезнуть, как все почти сразу вернулось на круги своя. Словно электрический автомат при перегрузке отщелкнулся.

— Нежизнь, — негромко пробормотала Юния.

— Ясно-понятно, что же еще. Миша, ты как?

Выяснилось, что это мы с лихо отделались малым испугом, а вот Егерь хлебнул горя по полной. Все, наверное, потому, что рубцами он вышел пониже нас. Но наконец и Миша тряхнул головой, после чего по его телу прошлась крупная дрожь.

— Дела… — протянул он. — Я аспида сам не видел, мне лешак говорил. Значит, вот он какой. Леший сказал, что увел всю мелкую нечисть и зверей. Против аспида у них шансов нет, его мощи не вынесут.

— А грифонов, значит, оставил, так?

— Его тоже можно понять, — пожал плечами Егерь. — Начнешь перегонять грифонов, пришлые почуют их и отправятся по всем владениям лешака, оставляя после себя трупы. Хотя скорее горы трупов. К тому же, попробуй сейчас грифонов убеди в чем-то. У них же брачный период начался.

Я чуть челюсть на землю не уронил. Вот тебе и отлучился на пару дней. Нет, я вроде бы этого и хотел, просто было немного обидно, что все произошло… без меня, что ли?

— Что за брачный период?

— Так я не говорил? — удивился Егерь, окончательно оправившись и шагая по тропинке. — Твоя Куся определилась с кавалером. Помнишь, там был такой охристый, самый маленький? Вот его и взяла.

— Мы с такими грифонами до крыс дойдем, — вспомнил я старый анекдот.

Хотя мысленно выбор Куси поощрил. Тот «воробушек» пусть и не вышел статью, но на фоне двух переростков выглядел единственным умным самцом. Не велся на провокации, не старался понтоваться перед возможной супругой, на меня, опять же, не бросался. Значит, эти гены и достанутся дитятку. Быть здоровенным, конечно, хорошо, но лучше быть маленьким и юрким, и главное, чтобы в голове что-то имелось.

— А чего это с твоей голо… Николаем было?

— Говорю же, он всякую нечисть чувствует очень хорошо. Но, как выяснилось, только нечисть. Если появляется нечто опасное, жуткое, то Коля начинает сыпать всякими присказками. Обычно матерными. Откуда это — ума не приложу.

— Дела, — рассмеялся я. А после указал на «Сайгу». — Ты лучше скажи, правда на эту штуку надеешься?

— Да нет, конечно, — отмахнулся Егерь. — Это скорее привычка. С оружием вроде как надежнее. Да и пули зачарованные на кровотечение. Мелочь, а приятно.

Мы меж тем выбрались к пню-алтарю. Миша, к моему невероятному облегчению, убрал Колянстоуна с глаз долой и уж как-то слишком проворно вытащил нож. Я не успел опомниться, как он полоснул им по ладони, после чего положил руку на пень.

— Леший сильно занят, на стандартные подношения времени нет. Может не услышать. Так что приходится идти ва-банк. Такие дела.

И оказался прав. Не прошло и нескольких секунд, как перед нами предстал Оковецкий лешак. Не та степенная нечисть, которая разговаривала сквозь губу, а испуганный взъерошенный мужичок, сейчас с большим удовольствием превратившийся бы в колоду. Все его лицо было мокрое, а по то ли россыпи грибов, то ли человеческим папилломам скатывались крупные капли пота.

— Явился, — недовольно поглядел он сначала на меня, потом на лихо.

Правда, особого интереса у него Юния не вызвала. Вот что за времена пошли? Теперь уже и лихо воспринимается как нечто само собой разумееющееся. Что будет дальше? Бесы пить бросят?

— И это все? — с нажимом добавил леший.

— А чего еще надо?

— Я думал, ты рубежников приведешь. Ты хоть видел, кого они подняли? Аспида!

— В смысле — подняли?

— Уж не знаю, как это называется. Собрали останки мертвого и заставили шевелиться. В жизни такого не видел и не чувствовал. На нежить похоже, конечно, те тоже живут благодаря заклинаниям или обрядам, но вместе с тем не нежить. Я такое завсегда чувствую. В ней хист, пусть и отравленный, но по нашим законам живет. А тут…

Леший махнул, не в силах привести должную аналогию. Да уж, разговорчивый он сегодня, и явно не от хорошей жизни.

Я сам понимал, что осознать природу нашего врага очень сложно. Нежить — просто инструмент тех, кто ими управляет. Они, так сказать, производная от жизни. Одно без другого не существует. Тогда как нежизнь… не знаю с чем сравнить, скорее с пустотой. Как форматирование диска, что ли. Нет, в сознании тех, кто поклоняется нежизни мир будет существовать, когда они придут к власти. Но для нас, тех, кто живет, думает, чувствует — это будет конец всему.

— Ты поможешь? — спросил я лешего.

Наверное, можно сказать, что я сделал сразу несколько стратегических ошибок: перешел на «ты», когда это того не вполне подразумевало, и припер собеседника к стенке. Но что делать, времени катастрофически не было.

Однако леший меня удивил. Мало того, что согласно, даже будто бы зло тряхнул головой, но еще присовокупил к этому пламенную речь.

— Они убил Тешмяковского лешего. Мы с ним, конечно, особой дружбы не водили, слишком тот был мягкий, людишек любил. Однако все же брат по племени, как ни крути. И теперь понятно, что никакой пощады от пришлых ждать не приходится. Помогу.

У меня не то что камень с души упал, Эверест с плеч рухнул. В моем плане было многое, но главными пунктами там являлись «прятаться» и «убегать» в ожидании, пока Стынь наведет шороху в том мире. Теперь же получалось, что мы вполне можем дать бой, чтобы не допустить морового поветрия, которое был способен устроить аспид.

— Дядюшко, тогда проводи нас к грифонам, а сам покружи неживых еще немного и потом сразу к нам. Наша задача завязать бой и растягивать его. Когда придет время, Царь царей уйдет, а вместе с ним и сила. И еще, дядюшко, скажи, с драконом справишься?

— С аспидом? С живым мог бы потягаться, а с этим… — леший крепко задумался, но все же резко оборвал свои размышления уверенным кивком. — Попробую.

— Ну, отлично. А мы берем на себя остальных. Миша, я еще хотел сказать, может, тебе не надо участвовать?

— Во дела… — протянул Егерь. — Ты если меня на хер хочешь послать, то не стоит это делать так изощренно. А в целом я с вами давно уже в одной лодке.

— Просто есть вероятность, что мы можем не выжить, — обтекаемо сказал я.