Источник (СИ) - Билик Дмитрий - Страница 41

— И тебе не хворать.

Голос лешего оказался скрипучим, как карканье старой вороны. А взгляд крохотных глаз при этом просвечивал круче всякого рентгена. Вроде ничего плохого не произнес, но на меня буквально пахнуло неприязнью. Как ни старался леший, но наглого кощея он разглядывал секунды три. А после его взгляд окончательно растворился в белом оперенье Куси.

— Я вот с чем пожаловал. Моя нечисть, — я нежно погладил грифониху по холке, — вошла в детородный возраст. Простор ей нужен, да и видел я, что у тебя грифоны водятся.

Произнес, а сам мысленно чертыхнулся. Вот ведь, хотел сказать «слышал», но проклятая правдорубка все вывернула на свой лад. Когда же это уже закончится?

— Был значит у меня раньше?

— Был.

— И на поклон не пришел.

— Не до этого было. Все впопыхах.

— Пусть так. А мне с твоей нечисти какой прок?

— Перед другими лешими хвастаться, что не просто в твоем лесу грифониха появилась, а именно здесь она забеременела.

Куся при этих словах больно клюнула меня в плечо. Наверное, сейчас у нее была физиономия, как у девушки из рекламы курсов иностранных языков в Балашихе. А все ее еще называют неразумной нечистью.

— Если грифониха, конечно, захочет, — добавил я.

Леший от нетерпения разве что не приплясывал. Было видно, что ему очень хочется согласиться, но вместе с тем он не может потерять лицо. Потому и приходится ему торговаться.

— Ты привел? — посмотрел он на Егеря и мотнул головой в мою сторону.

— Я сам пришел, — не дал я ответить Мише.

— Не тебя спрашиваю.

— Обо мне говоришь, значит могу слово сказать. Не немой.

Леший будто только того и ждал. Глаза его сверкнули, сам он отскочил в сторону, разом став выше меня. Застонали наверху от поднявшегося ветра деревья, заскрипел кустарник, точно через него кто-то пробирался, дохнуло промыслом — древесным, маслянистым. Я засунул руку на Слово, достав лишь рукоять меча и тем самым обозначая серьезность своих намерений. На меня его пугалки все равно не действовали. Хотя, справедливости ради, сражаться с лешим в самом центре его владений желания не было.

— Не хотелось бы до этого доводить, — честно признался я. — Но ничего, не впервой с лешими сражаться. Приозерский лешак тоже решил подраться, когда мы от Живня шли.

Уверенности в глазах собеседника резко поубавилось. Что там, ветер в лесу стих, разве что мой оппонент не торопился уменьшаться в размерах.

— Приозерский? — протянул он.

— Ага. Такой сучковатый, на дерево похож.

Я неторопливо описал ему встречного лешего. Что интересно, говорил искреннюю правду.

— Значит, это ты к Живню ходил, — совсем уж поник местный хозяин. — И что, и приозерского одолел?

— Миром разошлись, — опять не покривил душой я. — Приозерский решил, что так лучше будет.

Что удивительно, я говорил вполне искренне, при этом выставляя случившееся исключительно в том свете, который был нужен мне. И леший дрогнул. Он медленно опал, теперь будто бы став еще меньше.

— Так что, договорились? Поживет моя нечисть у тебя?

— Пусть живет, — махнул крепкой рукой леший. — Не жалко. Надолго ли оставишь?

Спросил он даже с некоторой мольбой.

— Врать не буду, не знаю. Так что как пойдет. Но заберу сразу, как настанет срок. И надеюсь, что препятствий ты чинить не будешь. Без нее я не уйду.

Было заметно, что лешему очень уж не по себе подобная манера разговора. Он даже зыркнул на Егеря, который, не будь дураком, специально под занавес нашей дипломатической встречи отошел в сторону. Когда уже понял, что все идет не к хорошей ссоре, а к тому самому дурному миру. Это правильно, Мише тут еще жить, если при нем авторитет лешего уронить, последний может начать подленько мстить. Егерь же поступил мудро и благоразумно.

— Пусть так, — наконец бросил леший. — Оставляй.

Он опять взглянул на грифониху, сам себе покачал головой и ушел к деревьям, да там и пропал. У меня же от пережитого подрагивали колени. Что тут скажешь — хорошая разминка перед переговорами со Стынем. Правда, того нахрапом точно не возьмешь.

Теперь же я повернулся к грифонихе и ласково погладил ее по белой голове. Когда-то они вырастают.

— Пока ты останешься здесь.

Куся недоуменно что-то проквохтала. Нечто вроде: «Дядя Петя, ты дурак?». А у меня же внутри все заныло. И понимаешь, что так поступить правильно, а вместе с тем сам этого делать не хочешь.

— Куся, пойми, тебе здесь будет лучше. Тут не будет угрожать опасность и вообще… На тебя возложена большая миссия.

Проклятая невозможность врать. Сказанное прозвучало как-то пошло, ужасно. Я хотел произнести совершенно другое, но куда уж там. Грифониха сделала несколько шагов назад и обиженно поглядела на меня.

— Ну что ты⁈ Иди! — махнул я руками. — Все время рвалась наружу, вот тебе свобода.

Куся широко открыла клюв и возмущенно им щелкнула. Но все равно замешкалась, явно не понимая, что сейчас сделать правильнее — окончательно обидеться или подождать, пока хозяин опять начнет дружить с мозгами.

— Иди! — я подошел и толкнул грифониху в бок.

Она медленно попятилась и пошла, периодически оглядываясь на меня. Вдруг я все-таки передумаю и пойду следом. Даже ворчала что-то на своем, птичьем. И неожиданно решительно разбежалась, проскочила между деревьев и, издав громкий вопль, взлетела. Всего секунд десять и ослепительное белое пятно скрылось в лучах холодного солнца. А мне вдруг показалось, что я потерял Кусю навсегда.

Так я и стоял, всеми покинутый и самый одинокий в целом мире, пока на плечо не упала тяжелая рука.

— Ты не переживай, грифониха не пропадет. Они существа живучие. К тому же, теперь за ней пригляд лешего будет. Да и я понаблюдаю. Тут есть несколько мест, где ей придется по душе. Через пару дней их навещу, погляжу.

— Спасибо, Миша.

— Ты сделал все четко. И с лешим хорошо раскидал. Я последний раз такое видел лет двадцать пять назад, когда на стрелках так базарили.

— А ты, прости, бандит?

— Хуже. Милиционер. Но это давно было. Ну чего ты замер с кислой миной?

— Да у меня дурное предчувствие. Словно вроде сделал все правильно, а ощущение, что все будет плохо.

— Так ты просто плюнь и разотри. Не верь всяким предчувствиям.

— Я бы с радостью. Вот только оно меня еще никогда не обманывало.

Глава 19

Я еще какое-то время пообщался с Егерем, глядя как жиртрест убирает последствия своей же несдержанности. По этому случаю Миша даже перестегнул цепь, значительно удлинив ее. Но несмотря на то, что Егерь мне нравился, да и истории он рассказывал интересные, душа все равно была не на месте. Расставание с Кусей далось тяжело, будто я предал ее.

Да и местный леший этот не шел из головы. Видно, что тот еще хитрый жук, с таким нужно держать ухо востро. С другой стороны, сколько мне за последнее время встретилось существ, с которыми можно расслабиться и позволить себе оставаться собой? Вот о том-то и речь.

Поэтому довольно скоро я распрощался с Егерем, разве что напоследок обменявшись телефонами. Про свой я почти не вспоминал, потому что путешествие по разным мирам довольно быстро победило цифровую зависимость. Надо еще добраться до зарядки или, на худой конец, заскочить в магазин и прикупить пару пауэрбанков.

Миша сказал, что если что случится, он позвонит или напишет. После я отошел на значительное расстояние, чтобы не смущать Егеря и не вызывать в нем чувство зависти, а затем уже разложил реечки и активировал проход.

Дом встретил меня гробовым молчанием и пустой кухней, что было довольно странно. Обычно нечисть все время протирала здесь свои штаны за стаканчиком чего-нибудь алкогольного, пока кашеварил Гриша или напротив — когда он уже наготовил еды, которая у «домашних» проходила под категорией «закуска».

И теперь вдруг никого. Неужто все заняты делами? У домового понятно, у того забот полон рот. Может, Саня как раз и Митю к каким-нибудь хозработам припряг. Но где Григорий, где Юния? Вот не люблю я, когда появляются такие странные вопросы, потому что, как правило, возникают ответы, которые мне не нравятся.