Роман с подонком (СИ) - Рам Янка "Янка-Ra" - Страница 17

Утром просыпаюсь опять мокрым, возбужденным и невменяемым.

Всю ночь снилась Аглая...

— Да твою ж мать... - ворчу тихо. — Упадёшь ты иди нет?

— Чо бубнишь там? — шуршит по дому дед. — Проснулся, вставай. Поможешь мне... Пальцы ничёрта не гнутся уже.

С недовольным стоном выползаю из под одеяла. Оборачиваю бедра полотенцем, выхожу к деду.

Возится с сетью, растянув ее между спинками стула. Запутанная.

— Давай-ка...

Язык дергается сказать — дед, выкинь, я тебе новую куплю.

Но я не сильно тупой, и усвоил уже, что тут такое не катит. Во-первых, дед скажет — надо прямо сейчас, а во-вторых, к вещам они относятся по-другому. Скажет, зачем новую, эта ещё хорошая. Если скажу, чтобы время на распутывание сэкономить, спросит, куда я его собираюсь потратить. Плавали, знаем.

Проще немного повозиться вместе с ним.

— Сейчас... чай попью...

Стол не накрыт как обычно.

— А Аглая ещё не пришла?

— А что тебе Аглая?

— Да я просто не знаю... как с этим всем бороться, — смотрю на три разных чайника на печи.

— Сейчас... сделаю тебе.

В душе — только прохладная вода. Стою, отмокаю от ночных фантазий.

Потом присаживаюсь к деду за стол.

Глазам пиздец как не хватает информации. Телефона же нет. И я оглядываю стены.

— Это жена ваша? — смотрю на старинный портрет с молодой парой.

— Жена... Евдокия. И сорока не было померла. Остался я с дочкой.

— Чего не женился второй раз?

Поднимает на меня глаза.

— Она такая женщина была... Что другой после неё нет места. Ни в сердце, ни в доме.

— И что у тебя получается за всю жизнь только одна женщина была?

— Одна. Жена.

— Врёшь!

— Чо мне врать?

— Офигеть. И... тебе ни разу не захотелось попробовать как с другой будет? Ну... секс.

— А у другой что там — поперёк или две? — ворчит дед. — Что там мне пробовать? Ты у нас городской, ушлый, расскажи давай, чо там в другой есть, чего в первой не было?

— Ну... не знаю. Эмоции там разные. Внешность. Запах.

— Запах... - с отвращением. — Я с человеком жил! — поднимает многозначительно палец. — Со своим человеком! Что ж мне своего человека ради чужих писек предавать? — удивлённо. — Как животное каждую новую самку обнюхивать?

Давлюсь чаем.

— Нет, ну... умерла же. Ты ещё молодой был, получается, как отец мой.

— Это она для всех умерла. А я помню... говорю вот с ней, — кивает на фото. — Снится.

— Аглая сказала, ты на Петровне жениться хочешь, — улыбаюсь, подкалывая его.

— Дурак ты ещё, — вздыхает. — Мы тут, считай, родственники все давно. Тяжело ей. Дом разваливается. Это не брак. Это... век скоротать в заботе друг о друге.

Машет рукой.

— Ну у вас то все иначе. Запахи... - с отвращением. — За своими письками людей не видите.

— Да, дед! — закатываю глаза. — Не так все.

Хотя, так.

— Не всегда так. И мы людей видим...

— Да кого ты там видишь? Куражитесь как оголтелые с пережору.

Аглаю вижу...

— Хороших девчонок мы тоже видим. Только это раритет. А так, в основном, нечего там в них "видеть". Пусто, жадно, пошло. Что ещё с ними делать то?

— А кто ж вам их портит, интересно?! Мне вон, овца пустая, жадная, пошлая. Я же в неё ничего не сую. Потому как животное и понимать надо. Распутывай, давай.

Вздохнув, с юмором отмечаю про себя, что у деда ну никакого пиетета перед моей претенциозной персоной! И плевал он на мой статус, бабки и положение. Я для него просто пацан. Причём пацан сомнительный.

И как Аглае ему от меня ничего не надо.

А мне вот, наоборот, очень хочется ему тоже что-то подарить.

И вот эта его позиция почему-то внутренне заставляет меня подчиняться ему, как своему деду.

Хотя все остальные пошли бы нахер при попытке указывать мне.

Сижу, распутываю сеть.

— Дед...

— М?

— Отпусти Аглаю в город. Ну что ей здесь делать?

Молчит.

— Веру отпустил... - вздыхает.

— Нет! Аглая поедет со... к нам, — быстро поправляюсь я. — Мы никому не позволим ее обидеть. Она будет под защитой нашей семьи.

— Света обещала Вере, что за Аглаей присмотрит. Пусть едет. Учиться ей надо.

Замучившись с сетью, хмурюсь.

Потому что мои внутренности из грудины рвутся искать Аглаю. Мучительно тянет и нетерпеливо пляшет внутри.

Почему не идёт?

— Дед, ну ее... бросай. Аглая придёт, мы с ней распутаем тебе.

— Не придёт до вечера.

— Почему?

— В монастырь пойдёт.

Возмущённо дергаю бровями.

— Нахе... Что она там забыла?

— Благотворительность там. Участвует.

— Мм... Пойду я... пройдусь.

Забираю ее телефон с тумбочки.

Иду вниз по дорожке, шарюсь у неё в телефоне. Периодически поднимаю голову, оглядывая дома.

Дорога идет вниз, к реке. Далеко впереди замечаю Аглаю. Прибавляю шаг. Догнать быстро не получается. Можно крикнуть. Но мне хочется просто идти тихо за ней, как сталкер.

Эмоции подкипают...

За полем спускается к реке. Слышно как негромко вода шумит.

После дождя уровень поднялся.

Аглая завязывает платье под ягодицами.

Поднимаю телефон, делаю фото.

Идет вдоль берега, видимо знает, где помельче.

И я иду, улыбаясь, за ней.

Скинув обувь, заходит в воду. Аккуратно идет по камням, сопротивляясь течению.

Догоняю ее на середине реки.

— Привет... - обнимаю сзади.

Вскрикнув, дёргается. Поскользнувшись, летит в воду, утягивая и меня.

Плюхаемся с головой. Выныриваем, ловя друг друга за руки и пытаясь найти равновесие.

— Ты чего?! — ахает она.

Смотрю ей в глаза.

— Я тебя "вижу"...

— Что?..

Смеясь, целую в губы.

— Не пущу в монастырь! Со мной будь…

Глава 19 — Близкий

Вытягивает меня из воды. Обратно на нашу сторону.

Платье стало прозрачным и полностью облепило тело. Закрываю руками грудь.

Тяжело сглатывает, оглядывая меня. Ноздри хищно подрагивают...

Обтекаю, жалобно глядя на него.

— Ян...

— Клянусь, не планировал такой подставы, — улыбается.

— Обувь уплыла... - смотрю вслед своим кедам, их и не видно уже.

Любимые мои. С цветочным принтом.

Испугавшись, выпустила из рук.

— Я куплю тебе новые.

— Мне нравились эти, — стучу зубами.

Хоть и солнце яркое, ветер сегодня прохладный.

— Снимай-ка это всё.

Сам сдергивает с себя рубашку.

— Нет...

— Да! Я отвернусь.

Его пиджак лежит на кроссовках, сверху телефон. Мой?

— Здесь люди ходят, вообще-то.

— Какие люди тут ходят? — скептически. — Раз в месяц старики ваши? Так ты сама говорила по бонам и в деревню они ходят.

— Пара наших старушек в монастырь здесь переходит. Для них будет шок, если они увидят нас тут полуголыми.

— Можно подумать, у вас не купаются здесь.

— Купаются не здесь, а дальше, за бонами.

Цокнув, закатывает глаза.

Поднимает свои вещи и за руку тянет меня за деревья, растущие у берега. На маленькую опушку с клевером и белым мхом...

— Вот тут никто не увидит, давай.

Вешает пиджак на ветку.

— Все сними, пиджак надень.

Отворачивается, снимает штаны.

Смутившись, отворачиваюсь тоже.

— Я не хочу...

Потому что, то, что происходило вчера, я повторять не хочу! Это было... шоком. И мне до сих пор дико неловко! Я и домой идти не хотела.

Но это не значит, что я стала равнодушна к Яну. Может, со мной что-то не так?.. Ну... что мне больше не понравилось и смутило, чем понравилось. Что стыдно больше, чем приятно.

— Я сам сейчас сниму с тебя, Аглая.

Я не могу понять что это, провокация или забота. И мне бы не хотелось его обидеть, если забота.

Вздохнув, стягиваю платье, оставаясь в трусиках. Отжимаю его, развешивая на ветках. Отжимаю косу.

Подумав секунду снимаю и трусики. Отжимаю посильнее. И... надеваю обратно. Накидываю пиджак запахиваясь. Он едва прикрывает ягодицы.