Личная ассистентка для орка (СИ) - Мадьяр Рина - Страница 17

Он рушится на меня всем своим весом такой тяжёлый и я, задыхаясь, принимаю его, обвивая его руками, чувствуя, как его сердце колотится о мое. Мы лежим так, не в силах пошевелиться, прислушиваясь к оглушительной тишине, которую нарушает лишь треск углей в камине и наше тяжелое, выравнивающееся дыханием.

Он медленно, с видимым усилием откатывается на бок, но не отпускает меня, притягивая к себе так, что моя спина прижимается к его груди. Его рука лежит на моем животе, влажная и горячая.

Никто не говорит ни слова. Слова были бы лишними. Все сказано без них. Его дыхание на моей шее, его рука на мне, его тело, все еще напряженное, прижатое к моей спине.

Я лежу с открытыми глазами, глядя в темноту. Ощущаю небольшую тянущую боль между ног как сладкое напоминание о произошедшем. Я больше не баронесса. Не ассистентка. Я его. И впервые за долгие, долгие годы я чувствую себя по-настоящему, безоговорочно на своем месте.

Он целует меня в плечо. Медленно, почти нежно.

— Спи, Рита, — шепчет он, и его голос до странности мягок. — Все только начинается.

И я закрываю глаза, позволяя тьме и теплу его объятий унести себя. Без страха, с одним лишь предвкушением того, что ждет нас завтра.

Первый луч солнца, пробивающийся сквозь щель в тяжелых шторах, падает мне прямо на лицо. Я зажмуриваюсь, пытаясь сообразить, где я и что это за незнакомый, но такой пронзительный покой разлит в моих конечностях. А потом воспоминания накрывают волной, такой же горячей и мощной, как прилив.

Ночь. Побег. Его руки. Его губы. Его тело, тяжелое и властное, на моем. Боль и наслаждение, сплетенные в один тугой, сладкий узел где-то в самом низу живота.

Я поворачиваю голову на подушке, которая пахнет им. До меня не сразу доходит, что это его подушка. И его постель. Рядом пусто, простыня смята, на ней осталось углубление от его тела. На мгновение меня пронзает острая, иррациональная тревога. А вдруг это сон? Славный, безумный, пьянящий сон?

Но потом я чувствую легкую ломоту в мышцах, смутное, но отчетливое воспоминание о его силе, и сладкую боль в самых сокровенных местах. Нет. Это наяву.

Я приподнимаюсь на локте, кутаясь в простыню. Спальня Ашгара такая же, как он сам, теперь я могу рассмотреть её при свете дня. Она большая, но лишенная всяких излишеств. Массивная дубовая кровать, тяжелый сундук, простой письменный стол, заваленный чертежами. Ни картин, ни безделушек, ни драпировок. Только функциональность и сила. Тем не менее, в ней уютно. Безопасно как в крепости.

Со стороны примыкающего кабинета доносится приглушенный скрип пера и шелест бумаги. Он уже работает. Конечно. Для него, кажется, не существует такого понятия, как покой.

Я осторожно сползаю с кровати. Ноги ватные, а голова слегка кружится, но чувствую я себя на удивление легко и настроение приподнято, будто и нет всех этих проблем. На стуле рядом с моей аккуратно сложенной одеждой, местами порванной после вчерашнего, лежит один из его темных халатов из грубого мягкого полотна. Я накидываю его на себя. Ткань невероятно огромная, пахнет знакомым ароматом трав и дымом камина. Она поглощает меня целиком, как его объятия. Запах заставляет меня сглотнуть и на мгновение закрыть глаза, снова ощущая его прикосновения.

Собрав всю свою храбрость, я выхожу в кабинет.

Ашгар сидит за столом, склонившись над той самой, добытой кровью и поцелуями, книгой де Ланкра. На нем только простые штаны, его мощная спина, покрытая причудливым узором из шрамов и напряженных мышц, обращена ко мне. При моем появлении он оборачивается. Его лицо серьезное и сосредоточенное, но в глазах взглядом коснувшихся меня мелькает быстрая искра чего-то теплого.

— Ты должна это видеть, — говорит Ашгар без предисловий, низким и немного хриплым голосом после ночи.

Глава 27

Я подхожу, и Ашгар тянет меня к себе, усаживая на колени так легко и естественно, будто делает это всегда. Я ахаю от неожиданности, но не сопротивляюсь. Его голый торс горяч и твердый подо мной, а руки обхватывают мою талию, прижимая спиной к его груди. Это одновременно нежно и так по-хозяйски, что у меня перехватывает дух. Если утром, увидев пустую постель в мою голову ещё закрадывались сомнения, то сейчас чувствую себя так, будто я самый ценный его трофей.

— Смотри, — он протягивает руку над моим плечом и указывает пальцем в открытую страницу. — Это настоящее техническое руководство по коррупции. Всё. От патронажа мелким воришкам до откатов на поставках угля для всего королевского флота.

Я вглядываюсь в колонки цифр, в странные шифры и знакомые фамилии. Мой аристократический ум, годами тренированный видеть подвох в самых изысканных комплиментах, начинает раскусывать эту бездушную арифметику обмана. Да, это бухгалтерия, но бухгалтерия предательства. И это гениально ужасно.

— Боги, — тихо шепчу я. — Они паразитируют на самой системе.

— Именно, — его губы касаются моего плеча, и по телу бегут мурашки. — И теперь она у нас.

Он перелистывает страницу, и мой взгляд падает на знакомое имя “Брош. Утилизация. Оплачено.” Рядом значатся суммы и даты, совпадающие с теми самыми несчастными случаями, что я нашла в подшивках.

Меня вдруг трясёт от смеси ярости и торжества. Мы можем их уничтожить. По-настоящему. Не просто опозорить, а размазать по стенке всей этой паутиной лжи.

— Мы выпускаем это сегодня, — говорю я, не сомневаясь в своём решении. — Весь номер. Без купюр.

— Выпустим, — он поворачивает моё лицо к себе и с таким серьёзным видом заглядывает в глаза, что я замираю. — Но сначала позавтракаем. Война войной, а есть нужно.

Щёки тут же алеют, а взгляд начинает бегать по сторонам от смущения.

Он отпускает меня, легко поднимает на ноги и встаёт сам. Я смотрю, как он натягивает на себя простую тёмную рубашку, и не могу оторвать глаз. В его движениях та же мощь и грация, что и ночью, но теперь, при свете дня, я вижу в них и что-то домашнее, почти простое. Он не только грозный орк, но и мужчина, который готовит завтрак для женщины, с которой только что разделил постель.

Мы спускаемся на первый этаж, это кажется так непривычно. Ведь если подумать, впервые за время нашего проживания я оказываюсь здесь, в его логове. На кухне уже пахнет кофе. Ашгар разогревает на плите какую-то кашу, нарезает хлеб. Я сажусь за стол, всё ещё кутаясь в его халат, и просто смотрю на него. На его широкие плечи, на то, как ловко его большие руки управляются с кофейником. Эта бытовая сцена кажется мне более невероятной, чем все вчерашние приключения.

Он ставит передо мной кружку с дымящимся чёрным кофе и тарелку.

— Ешь, — говорит он просто, садясь напротив. — Ты бледная.

— Спасибо, — шепчу я тихо, благодаря его и за завтрак, и за заботу, и вообще за всё.

Мы едим молча, но это молчание другое. Оно тёплое, обжитое, полное понимания. Он смотрит на меня как на свою женщину. И в этом взгляде я просто таю.

— Сегодня будет тяжело, — говорит он, отпивая кофе. — Они уже в курсе. Де Ланкр не станет ждать. Он либо попытается сбежать, либо нанесёт удар первым. Возможно, оба варианта сразу.

— Я знаю, — я отрываю кусок хлеба. Руки больше не дрожат. — Я готова.

— Твоя статья о Броше и схемах пойдёт на первой полосе. Как есть. Ты автор.

От его слов у меня перехватывает дыхание.

— Ашгар… — начинаю я.

— Ты справилась, — перебивает он твёрдым решительным голосом. — Вчера ты нашла нить. Ты была храброй. Молот — это не только я. Теперь он и твой.

После завтрака мы отправляемся в типографию. Вместе. Выходя из одного дома. Этот факт всё ещё кажется сюрреалистичным. Я иду рядом с ним, в своей обычной рабочей одежде, но под ней всё ещё тлеет воспоминание о его прикосновениях, а на шее, под высоким воротником блузы, красуется маленький синяк. След его поцелуя. След обладания.

На пороге Молота нас ждёт странная тишина. Не та, что была после инспекции. Тишина сегодня напряжённая, звенящая. Домовые стоят на своих местах, их паровые венцы клубятся ровно и мощно, словно заряжаясь перед битвой. Они смотрят на нас, и в их бездушных глазах, кажется, читается понимание.