Мой любимый Клон (СИ) - Кривенко Анна - Страница 37

— Например, вот этот артефакт, — Ниэллин открыл шкатулку и вынул оттуда небольшую металлическую трубочку с закруглением на конце. — Это ментальный ключ. С его помощью можно подбирать коды доступа к определенным запертым и скрытым системам.

Ниэллин сунул конец трубочки в рот, после чего взмахнул рукой, невидимо подключаясь к ментальным полям, и дунул в нее.

Послышался едва заметный звук, фактически писк, но Тианна невдалеке мгновенно вздрогнула, потом часто задышала, после чего покачнулась и открыла глаза.

— Я нашла его!!! — выдохнула она. — Странный звук в ментальном поле сорвал завесу с моих глаз. Основная подпольная база клонирующих находится на Льдистом континенте, точнее, под ним. Лукас там…

Глава 35

В плену

Я вертела в руках незначительную на вид вещицу предтечского производства, пока юркий флайкар без опознавательных знаков и со значительно улучшенными характеристиками движения мчался на южный полюс Ишира.

Крепкие ремни безопасности удерживали тело на месте, хотя я могла бы пришпилить саму себя к креслу телекинезом. Напротив сидел Ниэллин, чуть дальше — группа из десяти зоннёнов в чёрной военной форме Мироана.

Руэль нашёл лучших из лучших. Я была безумно благодарна ему за это, потому что видела: он действительно хочет спасти Лукаса. Сердце плавилось от одной только мысли, что кому-то были важны мои привязанности, что Руэль — мой как бы брат — готов был помочь тому, кого я люблю, даже если он просто клон…

Да, конечно, посол зоннёнов заботился и о самой операции, это было безусловно, но перед отлетом Руэль намеренно отвел меня в сторону, сжал двумя руками похолодевшие пальцы и на несколько мгновений опустил ментальные щиты. В меня хлынуло его сострадание и совершенно неожиданная нежность. Что-то близкое, родное, братское, которого я ещё никогда не знала. Серые глаза Руэля поблескивали, на лице застыло легкое напряжение, словно он всеми силами хотел показать своё расположение. И я прониклась. Горло перехватило неожиданным спазмом, на глаза навернулись слезы. Отчаяние своего прошлого одиночества, ощущение ненужности своей семье нахлынуло с такой силой, что я готова была расплакаться тут же, словно нежный цветочек, как любили величать своих женщин утончённые зоннёны.

Дернулась, пытаясь освободить руку и сбежать, но Руэль не позволил, а вместо этого привлек меня к себе и целомудренно обнял.

— Я чувствую твою боль… — прошептал он мягко, едва касаясь моей спины пальцами. — Ты не одна… У тебя есть семья. Я буду твоей семьёй, Тианна…

Я всё-таки всхлипнула, прежде чем смогла взять себя в руки. Пробормотала смущённое «спасибо» и поспешила сесть во флайкар, чтобы спрятаться от самой себя.

Мне не повезло оказаться как раз напротив Ниэллина. Он был слишком внимателен, чтобы не заметить мои покрасневшие глаза. Почему-то помрачнел и опустил глаза, а я испытала глубочайший стыд из-за своей слабости. Наверное, привыкла к тому, что самостоятельна и сильна, что не нуждаюсь в чуждой защите и тем более в сочувствии. Руэль затронул в глубине моей души нежные струны, взращённые прошлыми страданиями, но демонстрировать свою слабость бывшему жениху было неприятно.

— Прости меня… — вдруг пробормотал он, снова смотря мне в глаза. Произнес очень тихо, чтобы слышала только я. Ошарашенно всмотревшись в его лицо, поняла, что это не шутка и не самообман. Ниэллин просит прощения??? Может, я сплю?

— Потом объясню… — добавил он и отвернулся, а я так озадачилась, что остаток пути провела в размышлениях о том, чтобы это значило.

Льдистый материк встретил нас ожидаемой снеговой пустыней. Температура показывала минус шестьдесят градусов, на горизонте высились огромные ледяные пики.

— Они подо льдами, — проговорил Ниэллин, забирая из моих рук предтечский ментальный «ключ». — Попробуй почувствовать направление…

Я закрыла глаза, а зоннён дунул, воспроизводя незначительный по силе физический звук, который при этом оказался невероятно мощным сигналом в ментальном поле.

Вздрогнула, почувствовав, как меня пробрало, но все органы чувств предельно обострились. На сей не пришлось выходить из тела: близость Льдистого материка позволила почувствовать направление даже так.

— На северо-запад, к горам… — произнесла я, а Ниэллин передал команду пилоту флайкара. С легким гулом летающая машина устремилась к ледяным пикам…

* * *

Лукас

Открыл веки, чувствуя, как страшно болит голова. Эта боль разрывала мозг на части, не давая возможности сконцентрироваться ни на одном воспоминании, ни на одной мысли.

С трудом разглядел перед собой погружённое в полумрак помещение — совершенно пустое, холодное, мрачное. Кирпичные стены давно поросли мхом. Они блестели от влаги. Запах стоял ужасный — терпкий, агрессивный, сладковатый, отчаянно напоминающий трупный дух…

Я полулежал у стены и не имел никаких сил на то, чтобы пошевелиться. Боль в голове усиливалась с каждой попыткой поразмышлять, и я поморщился.

И тут возник самый главный вопрос, который показался до ужаса простым и пугающим: кто я такой?

Имя?

Не помню. В голове пустота и ни одного воспоминания. Только тревога, разъедающая изнутри, и острое ощущение опасности.

С огромным трудом присел и понял, что всё тело страшно ломит. Оглядел себя. Весь в синяках, ссадинах и кровоподтеках, одежда местами разорвана, одной штанины нет. Только туфли всё ещё на мне — дорогущие, кожаные…

В памяти что-то шевельнулось, некоторые воспоминания попытались прорваться сквозь непонятную пелену, но боль в голове от этого стала ещё сильнее, и я невольно застонал.

— Лукас… — вдруг донеслось ко мне откуда-то… изнутри. Словно кто-то кричал внутри меня, звал, тосковал…

Сердце забилось, как сумасшедшее, руки дрогнули. Это моё имя? Но кто же меня зовет?

В груди родилась тоска и непонятная нежность. Моё сердце помнило, а я нет…

Значит, моё имя — Лукас?

Приятно познакомиться. Это я самому себе…

* * *

Пришли за мной через очень неопределённое время.

Двое. Хмурые, раздражённые мужики, заросшие, какие-то неопрятные, обозлённые. Один без слов ударил меня электрошокером, другой заставил подняться с пола и толкнул вперед.

Я шёл, спотыкаясь, по узким коридорам — старым, как сам мир. Кирпичная кладка местами разрушилась, оголяя необтёсанный камень. Под ногами хлюпала вода.

Трупный запах только усиливался, и я поморщился, после чего вновь получил тычок в ребра.

— Быстрее… — зашипел один из конвоиров, снова угрожая мне электрошокером. — Плетёшься, как баба…

Мы свернули в несколько поворотов, после чего остановились перед большой пластиковой дверью, которая смотрелась дико посреди этих полуразвалившихся катакомб.

Один из мужчин набрал код в панели на стене, и дверь с шумом отъехала в сторону. Меня толкнула вперёд, и я оказался в ярко освещённой комнате, от вида которой меня мгновенно замутило. Это была лаборатория. Лаборатория, с которой у меня ассоциировалось только два слова: муки и смерть.

Едва сумев подавить дрожь ужаса, я оглянулся. Несмотря на то, что подобное место было мне совершенно точно знакомо, и моё тело понимало какие-то страшные вещи, с ним связанные, но картин в разуме снова не наблюдалось. Словно кто-то вытер меня как личность, или, скорее, накрыл моё естество завесой, через которую ничего не просачивалось, кроме незначительных ощущений.

Меня быстро усадили в кресло, захлопнув на запястьях кандалы, прикреплённые к подлокотникам, после чего мужчины поспешили уйти, но я недолго оставался в одиночестве.

Через минуту ещё одна пластиковая дверь на другой стене отъехала в сторону и в комнате появился… некто необычный.

Он был одет в длинный светлый балахон, перехваченный поясом. Длинные золотистые волосы стекали по плечам на спину незнакомца, обрамляя юное и необычайно красивое лицо. Лицо, которое однозначно не могло принадлежать человеку.