Мой любимый Клон (СИ) - Кривенко Анна - Страница 16

От слов посла моё сердце начало колотиться, как сумасшедшее.

Неужели правда успела привязаться? Так быстро? Из-за банальной жалости? Или чего-то еще?

А ведь Руэль прав: Лукас умрет очень скоро. Слишком скоро даже для человека. Не стоит относиться к нему с симпатией…

Проклятье. Но ведь это так несправедливо!

Во мне снова поднялся безумный и всеобъемлющий бунт…

* * *

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

*Арраэх — правитель зоннёнов, младший брат Руэля, герой пятой книги цикла «Мой любимый Небожитель»…

Глава 15

Исполню любое желание

Лукас был очень мрачен, когда заходил на борт небольшого космического челнока. Я шла позади него, остро ощущая его закрытость и напряжение.

Как я и предполагала, новость о полете на флагман ради лабораторного исследования клон воспринял просто отвратительно. Мое сердце разрывалось от чувства вины, ведь я понимала, насколько это для него болезненно.

Мой кузен Мириэль, которого в детстве продали космическим пиратам и который провел в плену много лет, был наглядным примером жертвы лабораторных экспериментов. Мое сердце рвалось на части всякий раз, когда мы с ним встречались и когда я замечала на его лице легкую отчужденность.

Скорее всего, он до сих пор не простил нашу семью, ведь это именно мой отец постарался избавиться от мальчишки в свое время*.

Наверное, поэтому я сопереживала клону совершенно особенным образом и постоянно следила за его лицом в надежде увидеть хотя бы малейшие изменения в лучшую сторону.

Но их не было. Лукас отказывался разговаривать и просто молча шел вперед, мгновенно превратившись в послушную машину. Прямо-таки киборг, честное слово!

На судне оказались зоннёны: видимо, этот челнок Руэль вызвал прямиком с флагмана. Меня встретили вежливо, но отстраненно. Ментальные щиты у всех были наглухо закрыты, и никто даже не попытался ради элементарной вежливости приоткрыть их хотя бы на мгновение (в правилах зоннёнского этикета существовал пункт открытия щитов для трансляции кому-нибудь положительных эмоций, если таковые, конечно, были).

Что ж, это было ожидаемо. Мое пребывание на Ишире уже давно раскрыто, поэтому прятаться нет никакого смысла. Но я уверена, что новость о моей иширской работе пролетела не только по флагману, но и успела рвануть к Мироану**. Всё-таки я дочь очень высокопоставленной семьи…

Внутри челнока нас сопроводили к креслам и попросили незамедлительно пристегнуться.

Мы взлетели буквально через несколько минут, а я вспомнила свой последний полет на Ишир, и сердце затопила тоска…

Да, мне стоило признать правду, что даже на Ишире я не нашла счастья. Здесь я смогла избавиться от ненавистных правил своего народа, смогла почувствовать себя свободной, но… это была чужая планета и чужой народ. Ненавидя уклад зоннёнского общества, я всё равно оставалась дочерью этой расы, и сердце мое… пришлось признаться самой себе… скучало по пейзажам родного Мироана, по запахам привычной с детства еды, по зоннёнским праздникам и неповторимому звучанию нашего языка…

Выдохнула, ощущая, как челнок ускоряется, разрезая атмосферу Ишира острым носом…

Клон выдохнул вместе со мной, и я всего на мгновение почувствовала, как дрогнули его ментальные щиты. Вырвавшиеся эмоции оказались… полнейшим опустошением, которое было сравнимо разве что с отчаянием, и меня это поразило.

Что происходит? Неужели он мне не верит? Я долго убеждала Лукаса в том, что всё будет просто и совершенно безопасно. Ему никто не причинит вред, никто не станет задерживать его слишком надолго или, например, угрожать…

Но парень словно меня не слушал. Не слушал от слова совсем, погрузившись в свои собственные, непонятные переживания…

* * *

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Лукас

Полет на зоннёнский флагман стал для меня приговором. Почему? Потому что я отчетливо чувствовал, что моё тело начинает сбоить. Процесс стремительного старения запущен, и меня стопроцентно спишут со счетов…

Не то, чтобы я рвался поучаствовать в задании, ради которого меня спасли. Нет, но… эта работа могла продлить мне существование хотя бы ненадолго и создать иллюзию некой значимости.

Да, я должен был признать, что боюсь смерти. Боюсь того, что уже через несколько недель стану слюнявым идиотом, которого останется только усыпить из жалости…

А зоннёнские ученые однозначно заметят начавшееся разрушение моих клеток. А это значит, что для меня закончится абсолютно всё!

Скорее всего, этот флагман и станет моей могилой…

Весь полет в голове вертелись чувственные картинки с участием горячей блондинки, сидящей напротив.

Да, Тина все-таки дала мне возможность напоследок почувствовать себя мужчиной. И пусть ее поцелуи были всего лишь «работой», как она выразилась, но они всё равно принесли мне ощущение, что я живу…

Это чувство так меня затопило, что я рассердился на ее оправдания и извинения. А это значит, что я умудрился в короткие сроки разбудить в себе такую бесполезную черту характера, как гордость. Потом меня, правда, быстро отпустило. Что я такое, чтобы вообще предъявлять какие-либо претензии? Я самая настоящая развалина, скрывающая свое состояние под фасадом молодого тела. И зоннёнские ученые скоро раскроют этот постыдный секрет…

Разговаривать не хотелось. Эмоции душили так сильно, что я едва их сдерживал. Больше всего на свете хотел их скрыть от окружающих: все-таки гордость — черта прилипчивая, так просто в покое не оставит…

* * *

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Громадный флагман встретил нас белоснежными коридорами и легким ароматом цветочной свежести, витающим в воздухе. Да уж, хваленое зоннёнское совершенство во всей красе! Четкие линии, ничего лишнего, преимущественно светлые тона отделки и страшно дорогие качественные стройматериалы. Моя раса была образцом. Вот только чего?

Наверное, пафоса, не иначе…

Я последовала за провожатыми киборгами, Лукас поплелся следом, больше не впуская меня в свое ментальное поле. А он действительно очень силен ментально. Словно самый настоящий зоннён…

Лаборатория встретила нас холодным белым светом, льющимся с потолка. При нашем появлении в нашу сторону обернулись несколько работников с красивыми и привычно бесстрастными лицами. Ни удивления, ни любопытства на этих лицах не отразилось. Я почувствовала раздражение.

Чем мне реально нравился Ишир, так это некой живостью населяющих его людей. В больницах не так уж часто можно было встретить столь замороженных личностей, как зоннёны. Иширцы обычно спешили наладить контакт с больным или испытуемым, задать парочку вопросов дружелюбным тоном, улыбнуться без причины и этим просто-напросто своего клиента расслабить.

А эти куски льда вообще не собирались заниматься чем-то подобным.

Именно поэтому подобную роль взяла на себя я.

Повернулась у Лукасу, широко улыбнулась, всматриваясь в бледное угрюмое лицо, после чего схватила парня за плечи и бодро произнесла:

— Лукас! Не волнуйся: полчаса — и ты будешь свободен! Обещаю!!!

Он ничего не ответил, но глубочайший скепсис, который сквозил в его взгляде, сообщил мне всё, что было нужно.

Итак… парень морально разбит. Это очень скверно!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Почувствовала накатившее чувство беспомощности, закусила нижнюю губу в раздумье, после чего ляпнула первое, что пришло в голову:

— Как только вернемся на Ишир, я выполню любое твое желание… кроме возможности покинуть наше задание. Над этим я, как ты понимаешь, не властна…

Лукас наконец-то проявил эмоции. Одна его бровь вопросительно вздёрнулась, глаза удивленно блеснули, хотя улыбка, тронувшая губы, выглядела откровенно горькой.

— Прямо-таки любое? — спросил он с вызовом, и я легко почувствовала: клон на грани эмоционального срыва. О Создатель, да что же это такое? Неужели всё так плохо???