Имперский повар 5 (СИ) - Фарг Вадим - Страница 37

Вблизи он выглядел ещё колоритнее. Лицо, изрезанное глубокими морщинами, напоминало карту старого мира. Седая борода была аккуратно подстрижена. Один глаз был закрыт чёрной повязкой, зато второй — карий, живой, с желтоватым белком — смотрел на меня с пронзительной ясностью. В нём плясали искорки интереса.

Я остановился в трёх шагах от стола. Остановился так, чтобы не нависать над сидящим, но и не сгибаться. Я приложил правую ладонь к сердцу и сделал лёгкий, почтительный поклон — не глубокий, не лакейский, а именно тот, который принят на Востоке между равными.

— Merhaba, Омар-бей, — произнёс я чётко, глядя ему прямо в единственный глаз. — Мир вашему дому. Простите, что пришёл без приглашения и не принёс пахлаву к чаю, но дело не терпит отлагательств.

За спиной стало тихо. Мёртвая тишина повисла под сводами склада. Все явно ждали команды.

Старик медленно отпил из стаканчика, поставил его на блюдце с тихим звоном. Потом он откинул голову и рассмеялся. Это был сухой, скрипучий смех, но в нём не было злобы.

Он хлопнул в ладоши.

— Bravo! — воскликнул он с лёгким акцентом. — Глазастый! И язык подвешен правильно. Я думал, люди Воронкова — наглецы и снобы, которые смотрят только на золотые пуговицы. А ты, оказывается, дипломат.

Он сделал жест рукой, отпуская свою свиту.

— Брось железку, Хасан, — бросил он Амбалу, не оборачиваясь. — Гость прошёл проверку. Он видит суть.

Я посмотрел через плечо.

Амбал, сразу сдувшись и потеряв весь свой грозный вид, убрал нож и отошёл в сторону, превратившись в обычного охранника.

Омар-бей указал тонкой, жилистой рукой на пластиковый стул напротив себя.

— Садись, — сказал он. — В ногах правды нет, а в чае она иногда встречается.

Я сел. Теперь мы были лицом к лицу.

— Спасибо, — кивнул я.

Омар достал второй стаканчик, налил в него тёмный, крепкий чай из медного чайника и пододвинул ко мне.

— В Стамбуле говорят: гость— это подарок Аллаха, даже если он пришёл без приглашения, — произнёс он, внимательно наблюдая за мной. — Но ещё говорят: если гость пришёл с пустыми руками и знает то, чего знать не должен, он может уйти с пустыми карманами. Или без языка.

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

— Ты назвал меня по имени, — продолжил он тише. — Омар-бей. Здесь меня зовут Краб. Знать моё настоящее имя — это опасно, повар. Это значит, ты копал. А я не люблю, когда под меня копают.

Я взял стаканчик. Стекло обожгло пальцы, но я не поморщился.

— Я не копал, Омар-бей, — ответил я, глядя на тёмную жидкость. — Я просто умею искать ингредиенты. И я знаю, что человек, пьющий чай из армуду в такой дыре, посреди мазута и гнили, ценит традиции выше золота. А значит, с ним можно говорить.

Старик усмехнулся в бороду.

— Красиво стелешь. Но чай словами не подсластишь. Говори, зачем пришёл. Барон хочет купить мои запасы через подставное лицо?

— Нет, — я решил играть в открытую. Врать такому человеку — себе дороже. — Барон лишь дал карту. Он не покупатель. Покупатель — я.

— Ты? — Омар удивлённо приподнял бровь над здоровым глазом. — Простой повар? И что же тебе нужно? Золотая пыльца? Яд василиска?

— Корень, — сказал я. — Mandragora Edulis. Тот самый ящик, который вы получили неделю назад с юга.

Глаз Омара сузился.

— Мандрагора…— протянул он. — Дорогая игрушка. Вымершая легенда. Знаешь, сколько она стоит на аукционе для коллекционеров? Я могу купить себе новый склад. Или маленький остров.

— Знаю, — кивнул я. — Но коллекционеры поставят её на полку. Она сгниёт в банке, превратится в пыль. Это будет просто мёртвый трофей.

— А ты? — он подался вперёд. — Что сделаешь ты?

— А я сварю из неё суп, — просто ответил я.

Омар замер. Потом снова откинулся на спинку стула, изучая меня как диковинное насекомое.

— Суп? — переспросил он с недоверием. — Ты хочешь купить артефакт ценой в состояние, чтобы сварить суп? Ты сумасшедший, парень. Или лжец.

— Я повар, — пожал я плечами. — Для нас это одно и то же. Мне нужен этот корень, чтобы спасти человека. Моего сотрудника. Она умирает, и только этот бульон может её «залатать».

Старик молчал. Он крутил в пальцах пустой стаканчик.

— Спасти человека… — пробормотал он. — Благородно. Но скучно. Я торговец, а не благотворительный фонд. Деньги мне не нужны — у меня их достаточно, чтобы купить этот город вместе с твоим Бароном. Мне нужно что-то интереснее.

— Что? — спросил я.

— Вкус, — неожиданно жёстко сказал Омар. — Я слышал о тебе, Белославов. Люди говорят, ты творишь чудеса. Что ты вернул вкус настоящей еды, что ты бросил вызов «химии» Ярового. Я старый человек. Я помню вкус настоящего мяса, настоящих помидоров, настоящих специй. Этот мир забыл их. Он жрёт пластик и радуется.

Он ударил ладонью по столу.

— Докажи, — потребовал он. — Докажи, что ты тот, за кого себя выдаёшь. Ты хочешь корень? Ты говоришь, что единственный, кто знает, как его готовить?

— Да.

— Тогда удиви меня. Сделай мне вкусно. Прямо здесь. Из того, что найдёшь.

Это был вызов. И это был шанс.

Я посмотрел на него и улыбнулся — той самой «акульей» улыбкой, которую так не любили мои конкуренты.

— Я принимаю вызов, Омар-бей. Но у меня есть встречное условие.

— Ты ещё и условия ставишь? — хмыкнул он. — Наглец.

— Бизнесмен, — поправил я. — Если я выиграю… Если я удивлю вас и докажу своё мастерство… Вы продадите мне корень по честной цене. А ещё станете моим постоянным поставщиком.

— Поставщиком?

— Да. Напрямую. Без посредников-аристократов, без перекупщиков. Я открываю кафе. Мне нужны лучшие продукты, которые не достать в городе. Специи, редкие травы, дичь. Вы будете поставлять мне всё это. Эксклюзивно.

Омар смотрел на меня долгую минуту. В его глазу боролись сомнение и азарт. Он был игроком. Старым, опытным игроком, которому наскучили простые сделки «товар-деньги». Ему нужно было шоу.

— Эксклюзивно… — повторил он, пробуя слово на вкус. — Прямые поставки в лучшее кафе города… Это звучит…вкусно. Но почему не ресторан?

— Он обязательно появится, но позже. Сперва я хочу создать сеть простых и человеческих кафе по всей империи. А вот потом… потом можно будет пожить и для себя в собственном ресторане.

— Хм, звучит амбициозно… мне нравится! Хорошо, гяур. Я согласен.

Он повернулся к своей свите, которая всё это время стояла в тени, не дыша.

— Хасан! — гаркнул он. — Тащи плитку! И специи! Всё, что есть!

Амбал кивнул и бросился исполнять приказ.

Омар снова посмотрел на меня. Его взгляд стал тяжёлым и опасным.

— Но запомни, повар. Если это будет невкусно… Если ты меня разочаруешь…

Он провёл пальцем по горлу.

— Ты пойдёшь на корм рыбам. Буквально. В порту голодные рыбы, они не привередливы.

Я встал, расстёгивая пальто и закатывая рукава рубашки. Страх ушёл. Остался только холодный расчёт и азарт.

— Говорят, голод — лучшая приправа, Омар-бей, — сказал я, доставая свой нож. — Но страх… страх заставляет руки дрожать. Я должен убедиться, что мои руки тверды, потому что сегодня главным ингредиентом в меню будет моя жизнь.

— Дайте этому гяуру плиту! — захохотал Омар. — И посмотрим, чего стоит его магия!

Бандиты Хасана работали быстро слаженно. Видимо, таскать тяжести было их основным профилем, когда они не пугали людей в тёмных переулках.

Через пять минут передо мной уже стояла импровизированная кухня.

Два прочных деревянных ящика, поставленных друг на друга, служили столом. Сверху на них водрузили широкую разделочную доску, явно позаимствованную в какой-то портовой столовой — старую, исчерченную ножами, но чистую. Рядом пыхтела газовая горелка, подключённая к пузатому красному баллону.

— Продукты, — буркнул Хасан, с грохотом опуская на соседний ящик корзину. — Что было, то и принесли. Не ресторан.

Я заглянул внутрь.

Набор был хаотичным, как жизнь контрабандиста. Пара рыбин с мутными глазами (видимо, сегодняшний улов, но хранили его без льда), сетка с луком, пучок уставшей петрушки, помидоры, чеснок и… баклажаны. Тёмно-фиолетовые, глянцевые, упругие на ощупь.