Деревенщина в Пекине 6 (СИ) - Форд Крис - Страница 5

Дорога на такси от этой отдалённой окраины Пекина до центра заняла бы минимум два полных часа непрерывной езды, а возможно, и того больше. Причина банальна и предсказуема — вечерний час пик в самом активном разгаре, люди массово едут домой после рабочего дня. Городские магистрали и проспекты превращаются в сплошные многокилометровые пробки из плотно стоящих автомобилей, движение замедляется.

Метро же, напротив, остаётся самым быстрым вариантом добраться до центра города. Во время максимальной загруженности поезда ходят с минимальным интервалом — не более двух минут между составами на самых популярных направлениях.

Из туннеля выскакивает длинный серебристый поезд из восьми вагонов. Плавно тормозит, останавливается точно напротив разметки. Двери с характерным шипением синхронно открываются. Лян Вэя подхватывает поток пассажиров, направляя к ближайшему вагону в середине состава.

Станции сменяют одна другую. Поезд останавливается, двери открываются, одни пассажиры выходят, другие заходят.

Через тридцать минут езды поезд прибывает на крупную пересадочную станцию в центральном районе города — «Гуомао». Здесь можно пересесть на другую ветку метро, которая довезёт до самого дома.

Лян Вэй выходит из вагона и отправляет До Тхи Чанг сообщение с примерным временем возвращения.

Внезапно он ощущает, как его крепко хватают под руки с двух сторон одновременно. Захват профессиональный, не вывернуться. Телефон чуть не выскальзывает из руки.

— Полиция! Стойте спокойно, не сопротивляйтесь! — раздаётся рядом с ухом мужской голос.

Лян Вэй оборачивается через плечо, пытаясь разглядеть, кто именно его схватил и что вообще происходит.

Сзади полукругом стоят не двое полицейских, а пятеро. Все одеты в тёмно-синюю форму, поверх которой зачем-то защитные жилеты. На поясах — кобуры, наручники, баллончики с газом. На головах — почему-то летние защитные шлемы, обычно их используют миграционная полиция, но не только она.

Лица серьёзные, без намёка на снисхождение.

Студент с мусорным пакетом понимает, что перед ним не обычный патруль на стандартном маршруте.

— Разойдитесь немедленно! Работает полиция! — властно выкрикивает один из правоохранителей удерживающих Лян Вэя.

Второй подхватывает:

— Уберите телефоны! Съёмка запрещена!

Толпа неохотно начинает расступаться, освобождая пространство. Впрочем, полностью расходиться никто не спешит — слишком интересное зрелище.

Двое полицейских, не ослабляя хватки, ведут Лян Вэя через платформу в сторону служебного выхода. Чёрный пакет по-прежнему крепко зажат в его правой руке.

Глава 3

Группа полицейских быстро выводит меня из служебного коридора метрополитена через запасной технический выход, минуя основной вестибюль станции с толпами любопытных глаз. Мы поднимаемся по узкой бетонной лестнице, проходим через ещё одну служебную дверь и оказываемся на улице.

Прямо у выхода стоит припаркованный микроавтобус с тонированными стёклами.

Полицейские без лишних слов и церемоний прижимают меня лицом к холодному металлическому капоту. Руки заламывают за спину, фиксируя в крайне неудобном положении.

Оцениваю ситуацию краем глаза, насколько это вообще возможно в моём положении. По составу участников — разная форма у сотрудников, слегка отличающиеся нашивки и нагрудные знаки, разный стиль экипировки и снаряжения — я понимаю важную деталь: это сводная группа, наспех собранная из разных подразделений под конкретную задачу. Не штатный наряд полиции метрополитена. Что однозначно равно предварительное планирование, подготовка и конкретная цель. Пусть и сделанные наскоро.

Двое сотрудников методично начинают обыскивать меня. Руки скользят по карманам пальто и брюк, проверяют внутренние отделения одежды, тщательно прощупывают область пояса, зону лодыжек, швы — классический полицейский обыск на предмет оружия или других запрещённых предметов.

Не найдя ничего кроме студенческого билета, карты метро, бумажника с мелочью и связки ключей от квартиры, — они удовлетворённо переглядываются и коротко кивают остальным членам группы, давая понять, что первичный обыск полностью завершён без каких-либо находок.

Внезапно один из правоохранителей, до этого момента стоявший чуть поодаль и молча наблюдавший за процессом обыска, подходит совсем близко. Наклоняется к моему уху и тихо, с нескрываемой насмешкой и злорадством в голосе произносит:

— Привет от знакомого подполковника.

Ожидаемо.

Сразу после этих слов тип демонстративно тянется рукой к нагрудному карману своей тёмной формы и характерным щёлкающим движением включает компактную полицейскую нагрудную видеокамеру. Маленький яркий красный светодиод на чёрном устройстве загорается ровным светом, сигнализируя о начале видеозаписи всего происходящего.

— Я требую, чтобы вы в полном соответствии с действующим законодательством Китайской Народной Республики зачитали мне мои права как задержанного лица. Жду предъявления обвинения.

Старший группы, мужчина лет сорока с проступающей сединой в коротких волосах и глубокими морщинами на лице, недовольно морщится, но возразить не может — камера работает, всё фиксируется, официальный протокол должен быть строго соблюдён по букве закона.

Потом могут сличить текст рапортов с видео.

— Статья сто восемнадцать — вы имеете законное право хранить молчание и не свидетельствовать против самого себя. Статья тридцать три — вы имеете право на присутствие квалифицированного адвоката при любом допросе. Так же вы имеете право знать, в чём именно вас подозревают или обвиняют, — сухо и без эмоций он монотонно зачитывает стандартный текст. — Все ваши показания могут быть использованы против вас в суде. Подчёркиваю для протокола и видеозаписи на камеру — всё происходящее далее будет полностью фиксироваться на видео в строгом соответствии с требованиями процессуального действия. Запись будет храниться в защищённом архиве и может быть использована как доказательство в суде.

— Назовите основание для задержания.

— Вы задерживаетесь по подозрению в незаконном обороте наркотических веществ, на основании поступившей информации от анонимного источника. — отвечает он. — Мы произведём обыск, включая содержимое вашего пакета. Если всё в порядке — вы свободны.

— Я настаиваю на присутствии независимых понятых при любых процессуальных действиях со мной или моими вещами. Это моё законное право согласно статье сто тридцать восемь Уголовно-процессуального кодекса КНР.

Старший недовольно фыркает и красноречиво обменивается многозначительными взглядами с ближайшими коллегами. Они изначально рассчитывали провести всё максимально быстро, тихо, без лишних свидетелей и формальных процедур. Но прямо отказать просто не могут — закон есть закон, особенно в ситуации, когда видеокамера фиксирует каждое произнесённое слово и действие.

— Как скажете, — соглашается он.

Безопасник, которого направил на эту операцию подполковник из центра киберзащиты, раздражённо поджимает губы, но короткими кивками головы раздаёт чёткие команды подчинённым. Двое полицейских быстро отделяются от основной группы и целеустремлённо направляются к небольшому скоплению прохожих, которые уже успели собраться на безопасном расстоянии.

Через пару минут они возвращаются обратно, ведя с собой троих случайно выбранных людей — двоих молодых парней лет двадцати пяти в потёртых джинсах и женщину средних лет с тяжёлой хозяйственной сумкой в руках. Все трое выглядят крайне озадаченными происходящим.

— А в чём вообще дело? Что от меня требуется? — с опаской спрашивает парень, беспокойно оглядывая группу вооружённых полицейских и меня, прижатого к капоту.

Старший сотрудник официальным тоном отвечает, при этом демонстративно глядя в объектив:

— Уважаемые товарищи понятые… сейчас вы будете присутствовать при… проведение досмотра задержанного и его вещей… — произносит он размеренно. — Данный гражданин… по подозрению в незаконном обороте запрещённых наркотических веществ… на основании поступившей оперативной информации.