Деревенщина в Пекине 6 (СИ) - Форд Крис - Страница 38

И снова молчание.

— А знаете, почему так? — Ван демонстративно скрещивает руки на груди. — Потому что ваш секретарь кладёт письма к вам на стол, а вы их не то что не читаете — даже конверты не открываете.

— Он точно сделал это специально! — чиновник обращается к остальным членам комиссии.

— По секрету признаюсь — я предполагал, что так будет, — обращается к нему бизнесмен. — Но я как простой гражданин, не работавший напрямую на государство последние годы, поскольку занимался частным бизнесом… я-то искренне верил, что вы — руководители министерства, депутаты парламентской комиссии, ответственные работники ЦК — соблюдаете закон. А оказывается, нет. Не соблюдаете даже базовые нормы.

— Это всего лишь ваши личные необоснованные домыслы и предположения! — раздражённо парирует толстяк, стуча кулаком по столу.

Ван равнодушно пожимает плечами:

— Подводя краткий итог рабочей группы, у Ван Мин Тao юридически отсутствуют какие-либо служебные обязательства в адрес Кабинета министров КНР, Парламентской профильной комиссии и Центральному комитету, кроме чисто моральных обязательств гражданина. Потому что если работа выполняется безвозмездно и является добровольной волонтёрской деятельностью, человек имеет юридический статус консультанта, а не подчинённого сотрудника.

— У нас есть возможность за одну секунду это исправить! — продолжает настаивать партийный чиновник. — Просто начислим вам зарплату задним числом!

— Когда исправите, тогда и поговорим. Но задачу вы себе ставите интересную, скажу я вам. Заставить меня принять деньги против моей воли невозможно, потому что вы не можете игнорировать моё письменное нотариальное волеизъявление об отказе. Да и отправлять их некуда…

На лице Ван Мин Тao появляется широкая, торжествующая улыбка.

Он сыграл на многоуровневой китайской бюрократии и межведомственных противоречиях. Зарплата директора государственного завода, в отличие от рядовых сотрудников предприятия, идёт напрямую из бюджета ЦК. У него все личные банковские счета заблокированы и в качестве дополнительной надёжной страховки выступает Хоу Усянь, главный налоговик Пекина — чтобы гарантированно на счёт свата не попал ни один юань без предварительного уведомления самого Вана.

— Мы проверим ваши компетенции, — слабо вякает министерский чиновник, уже не так уверенно.

Бизнесмен оживляется, глаза загораются азартом.

— Прекрасная идея! — соглашается он. — Предлагаю их проверить вместе прямо сейчас, в присутствии всех.

Глава 18

Ван Мин Тao направляется к большой белой доске в центре зала. В руках — папка с бумажными листами.

Достаёт первый лист и вешает его на доску четырьмя круглыми магнитами по углам.

— Не знаю, хорошо ли вы видите со своих мест, — громко обращается он ко всем присутствующим, — цифры специально делал большими. Это ежедневный план-факт прибыли завода за последние четырнадцать дней. Три основных столбика — расход, доход и финансовая разница. Те дни, когда итоговая разница оказалась в минусе, отмечены красным маркером. Как вы можете видеть, за период это произошло только один раз. Все остальные — стабильный плюс.

Несколько членов комиссии прищуриваются, вглядываясь в цифры. Двое встают, подходят ближе к доске.

— Товарищ Ван, — вдруг подаёт голос член заседания с правого стола. — Меня, как парламентария, специализирующегося на борьбе с коррупцией в государственных органах, очень смущает один момент. Как вы управляетесь со всеми производственными процессами без личного присутствия на объекте? Я не являюсь специалистом в строительной или цементной области. Я только борюсь с ворами государственного бюджета, выявляю схемы хищений. Но ваше странное решение отказаться от законной зарплаты вызывает у меня очень серьёзные вопросы и обоснованные подозрения, — заканчивает он жёстко.

— К огромному сожалению, прокуратура города-героя Пекина не заверяет личные заявления простых граждан, — отвечает бизнесмен. — Такой функции у них просто нет в регламенте. Однако, Ван Мин Тao, несмотря на возраст, — продолжает от третьего лица, — старый и предусмотрительный человек. Человек, который, в отличие от подавляющего большинства здесь присутствующих, начинал свою карьеру обычным рабочим у мартеновской печи. С самых низов производства. И этот человек написал официальное заявление-уведомление. Есть такой юридический формат в электронном правительстве Китайской Народной Республики.

— О каком конкретно заявлении сейчас идёт речь? — перебивает борец с коррупцией, его пальцы нетерпеливо стучат по столу.

— В день, когда я полностью погасил из личных средств все накопившиеся задолженности предприятия, включая оплату годовой лицензии за использование дорогостоящего программного обеспечения для управления оборудованием, я направил официальное письменное уведомление об этом факте в прокуратуру Пекина. Хотел, чтобы они знали и зафиксировали документально: деньги были взяты не из государственного бюджета, как обычно происходит, а из моего собственного кармана.

Лицо министерского чиновника слева, питающего особенно сильную ненависть к бизнесмену, искажается в злобной гримасе. Губы сжимаются в тонкую белую линию.

Он один из тех, кто хотел отобрать цементный завод после его восстановления. Поставить своего человека директором, контролировать прибыль.

Но, кажется, Ван Мин Тao продумал абсолютно всё на десять шагов вперёд. Было несколько проверенных вариантов его убрать с должности, стандартные схемы. Но он методично перечеркнул их все, один за другим.

Хотя, не исключено, что бизнесмен сейчас просто мастерски блефует. Невозможно быть настолько предусмотрительным и дальновидным. Никто не может просчитать все варианты развития событий.

— Знаете, что странно? — озадаченно продолжает бизнесмен. — Почему-то министерство юстиции соблюдает закон лучше и точнее, чем министерство коммунального строительства. Вот мой письменный запрос в прокуратуру и ответ на него, — Ван достаёт из папки конверт, демонстрирует всем членам заседания штамп и кладёт на стол. — Ответили за восемь рабочих дней.

Министерский чиновник издаёт скрежет зубами.

Похоже, Ван всё-таки не блефует. В таком случае прокуратура зафиксировала факт уплаты государственных долгов частным лицом. Более того, при подобных огромных суммах они обязаны провести прокурорскую проверку источников денег и куда именно они были направлены.

Только после этого они могут выступить с подтверждением.

— Если вы, уважаемый борец с коррупцией, очень озабочены этим вопросом, можете подойти и ознакомиться с ответом прокуратуры. В нём по пунктам написано — за что именно и сколько я заплатил из собственных средств. У вас остались ещё какие-нибудь вопросы по этой теме?

— Оставьте его на столе, посмотрю после заседания. Вы должны учесть, пускай всё и выглядит чисто, но мы вас запомнили и возьмём ситуацию под особый контроль!

— Именно так, — напоминает о себе сидящий рядом чиновник. — Сначала мы разберёмся с вопросом вашей зарплаты. Моё твёрдое личное мнение как депутата — волонтёра-любителя на ответственной государственной должности быть не должно. Думаю, все коллеги со мной согласятся.

Несколько голов утвердительно кивают.

Министерский чиновник демонстративно поднимает руку вверх — требует слова.

— А вы неплохо подготовились, — с неохотным уважением констатирует он. — Видно уровень, на котором вы противодействуете…

Чиновник замолкает, пытается осторожно подобрать подходящие слова, чтобы не сказать лишнего.

Ван Мин Тао с готовностью подаётся вперёд к трибуне:

— Простите, чему я противодействую? Закон нарушили вы, а не я. Кстати, я не вижу никакой именной таблички на столе перед вами, — добавляет бизнесмен. — Кто вы вообще такой? Представьтесь, пожалуйста.

Вместо ответа лицо министерского чиновника становится ещё более хмурым и угрожающим. Он буквально прожигает бизнесмена озлоблённым, ненавидящим взглядом исподлобья.