Деревенщина в Пекине 6 (СИ) - Форд Крис - Страница 36

Председатель демонстративно смотрит на массивные настенные часы.

Ровно в два часа дня он выпрямляется, кладёт обе ладони на стол перед собой. Окидывает взглядом всех присутствующих — сначала членов комиссии по обе стороны от себя, затем Ван Мин Тao напротив.

— Итак, господа. Объявляю заседание наблюдательного совета по цементной промышленности открытым, — голос председателя разносится по конференц-залу. — Сегодня, пятого декабря текущего года, мы заслушаем первичные отчёты новых руководителей государственных цементных предприятий о результатах управления за начальный период работы. Первым выступит Ван Мин Тao, директор государственного цементного завода номер двадцать три. Вам слово, начинайте.

Бизнесмен не торопясь поднимается со стула. Чувствует на себе вес всех взглядом членов комиссии.

— Хотел бы начать с вопроса. Почему охрана на входе забрала мой ноутбук, ссылаясь на запрет электроники? — он указывает рукой на ноутбуки перед присутствующими. — При этом я вижу по присутствующим здесь, что электронные устройства не запрещены. Извините за прямоту, но вы действительно хотите, чтобы человек называл вам по памяти десятизначные цифры без возможности обратиться к электронным таблицам?

Повисает напряжённая тишина.

Ответа на его прямой вопрос не следует. Члены комиссии только хмуро смотрят на дерзкого бизнесмена, нарушившего протокол.

Ван Мин Тао обращается напрямую к центральному столу:

— Уважаемый товарищ председатель, позвольте мне на минуту взять инициативу и немного поруководить ходом этого собрания.

Несколько членов комиссии возмущённо дёргаются в креслах. Председатель приподнимает брови, но молчит.

— Дело в том, — продолжает бизнесмен, — что мне хорошо знакома типичная ситуация, когда истинная задача заседания вовсе не в том, чтобы разобраться с каким-то производственным вопросом, определить пути развития отрасли, продумать план на несколько шагов вперёд или устранить первопричину проблем. А в том, чтобы назначить виновного. Бывает так, что декларируемые публично причины кризиса и официальные цели рабочей группы одни, а реальные, истинные мотивы участников — совершенно другие.

— На что вы намекаете⁈ — гневно открывает рот один из чиновников за левым столом, представитель министерства.

— Господин Ван, вы же прекрасно понимаете, что уйти отсюда можно по-разному, — с плохо скрытой угрозой в голосе поддакивает представитель партийных. — Можно спокойно, с уважением. А можно получить столько проблем за излишне длинный язык, что мало не покажется. Так что я бы посоветовал вам вернуться в рамки служебной компетенции.

Ван невозмутимо выслушивает угрозу. Затем усмехается — легко, почти презрительно.

— Вы меня родиной не пугайте, господа, — отвечает он ровно, без тени страха в голосе. — Я сейчас могу очень просто сложить свой мандат и оставить должность. А вот кто кому в жизни больше проблем создаст, сейчас обсудим. Потому что кое-какие средства и возможности есть и у меня — заплачу девятьсот тысяч долларов наличными лучшим блогерам-миллионникам Пекина и создам такую пиар-волну в социальных сетях, что вы удивитесь. Результатам.

Партийный и министерский встречаются взглядами и обмениваются ухмылками.

Только двое самых молодых членов комиссии напрягаются. Они, в отличие от старшего поколения, прекрасно понимают реальную силу интернета и социальных сетей.

Один вирусный пост — и карьера рушится за сутки.

— Вы нам угрожать вздумали⁈ — возмущается другой из министерства.

— Боже упаси, — с иронией отвечает бизнесмен. — Я просто определяю правила нашего дальнейшего разговора и конструктивного обмена мнениями. Устанавливаю рамки диалога.

— Не слишком ли много на себя берёте? — язвительно бросает депутат с правого стола, чьё лицо часто встречается в новостях. — Кто вам полномочия дал?

На лице министерского чиновника появляется злорадная ухмылка.

— Мне кажется, — он обращается к другим членам совета за своим столом, — что директор цементного завода немного не в себе и не отдаёт отчёт, в каком именно месте он сейчас находится и с кем разговаривает.

Несколько человек поддерживают его сдержанным смехом.

Ван невозмутимо выслушивает все летящие в его сторону упрёки и насмешки. На лице — лёгкая, почти незаметная улыбка.

Когда шум немного стихает, Ван поднимает руку — жест, требующий внимания.

— А теперь послушайте меня. Спасибо, что назначили директором завода, но напоминаю, что я бесплатно делаю вам доброе дело. Я всем вам оказываю услугу, — он проходит пальцем по воздуху, указывая на каждого члена комиссии. — Я взял убыточный завод с колоссальными проблемами. Производство остановлено, оборудование устарело, персонал деморализован.

— И чего вам удалось добиться за этот месяц? — с вызовом бросает министерский.

— Я завершил полную реконструкцию программного блока управления, — перечисляет Ван. — У меня восстановлен двадцатичетырёхчасовой непрерывный производственный цикл. Ни одной аварии или поломки за всё время работы. Ни одного простоя. У меня ежедневная положительная сводка планфактов. Прибыль — плюс двести двадцать тысяч юаней ежедневно. Это шесть миллионов семьсот тысяч в месяц. ПОКА ЧТО. Молчу о рабочих местах.

Несколько членов комиссии переглядываются. Цифры впечатляют.

— Насколько мне известно из служебных докладов, — ехидно встревает один из чиновников, — вы ни разу не появились на территории завода на своём рабочем месте. Как же вы им управляете?

— Прекрасный вопрос, — оживляется Ван. — Сейчас технологическое время, уважаемые господа! Чтобы дать заводу заработать миллионы юаней прибыли, не надо бессмысленно скакать по всей стране в командировках. Вы слышали про английский термин «boon-doggling»?

— Не довелось.

— Это системная организационная деятельность, которая внешне имитирует полезную работу и активность, — объясняет бизнесмен, — но по своей сути является её полной противоположностью. Пустая трата времени и ресурсов. Например, вы в соседнем городе и у вас возникает рабочий вопрос — сколько тонн цемента отгрузил мой завод за последние сутки? Вместо того чтобы взять телефон и позвонить, вы заказываете такси, едете в аэропорт и покупаете билет на самолёт. Летите в Пекин, снова едете на такси от аэропорта до завода и идёте пешком через весь завод до склада. И только там, наконец, у кладовщика лично спрашиваете ответ на свой вопрос. Те же самые бессмысленные действия вы потом повторяете в обратном порядке, чтобы вернуться назад.

— И к чему эта лекция⁈ — раздражённо бросает собеседник.

— Да вот смотрю на вас, господа, и понимаю, что этот термин про многих из вас, — усмехается Ван. — Имитация бурной деятельности. А деньги-то народные.

Нависает тяжёлая пауза.

Очки председателя медленно сползают на лоб от удивления.

— Кто вы вообще такой, чтобы позволять себе так разговаривать с нами⁈ — вскакивает очередной член совета.

— Добивающий в голову, — холодно улыбается Ван. — Я специально заблокировал все свои банковские счета, на которые мне могла бы приходить ваша директорская зарплата — ещё когда вступал в должность. И зарегистрировал нотариально заверенное заявление, что я полностью и добровольно отказываюсь от любой зарплаты на этой позиции. Директором цементного завода я работаю абсолютно бесплатно, безвозмездно, в рамках благотворительной общественной деятельности, — чеканит бизнесмен. — Ноль юаней в месяц. Ноль юаней в год.

Члены комиссии замирают, переваривая информацию.

— И что вы теперь хотите? — язвительно вставляет министерский чиновник. — Чтобы мы вам руку пожали и медаль повесили⁈

Ван Мин Тao даже не смотрит в его сторону.

— Когда я изначально брался за эту работу, я предполагал, что у нас с вами может произойти именно то, что сейчас происходит. Конфронтация. Попытка дискредитации. И поступил чуть дальновиднее вас. Я же не умею работать в вашем электронном правительстве, совсем глупый, как обезьяна. Возраст берёт своё, технологии не понимаю, — директор цементного завода иронично разводит руками. — Поэтому я старомодно отправил бумажный документ с официальным служебным уведомлением в четыре ключевых адреса.