Деревенщина в Пекине 5 (СИ) - Форд Крис - Страница 46

— Было такое. И?

— Лучше если ты сама задашь вопросы.

Хуан Цзяньру оценивающе смотрит на меня несколько долгих секунд, затем кивает:

— Хорошо. Когда мы сегодня ночью общались о твоём отце и его выходках, твоя мать упомянула «твоих девочек» — во множественном числе. Лян Вэй, поделись со мной — кто ещё у тебя есть? С кем ещё ты встречаешься? Чтобы я хоть понимала картину — может, мне к инфекционисту стоит сходить? Или ещё какие сюрпризы?

До Тхи Чанг, молча слушающая разговор, подходит. Не попадая в кадр, стучит ногтём по пластиковой студенческой карточке с номером учащегося и названием университета.

Я понимаю, к чему она клонит этим жестом. Иностранных студентов въедливо проверяют — медицинские справки, анализы, всё по полной программе.

Глава 21

— Тебе не о чем переживать, если на эту тему, — отвечаю полицейской. — Есть сомнения — давай в твой ближайший обеденный перерыв сходим в любую клинику, сама скажешь, в какую. Сдадим все анализы, расходы с меня.

— Не нужно, я тебе верю, — собеседница сдаёт назад. — Просто было интересно узнать — о каких конкретно девушках шла речь. Это главный вопрос.

— Есть только одна, которая, в отличие от тебя, не против выйти за меня замуж, Её полностью устраивают мой сегодняшний уровень и перспективы. Она готова связать со мной жизнь. Не сильно пафосно?

— Хорошо, есть девушка, я поняла, — кивает Хуан Цзяньру. — Тогда уточним важный нюанс. Если ты уж цитируешь мои слова — и если она абсолютно случайно сейчас рядом, что вполне вероятно — давай внесём ясность для всех. Я отказалась выходить замуж за тебя нищего. После моего отказа ты буквально за несколько недель откуда-то взял шестьсот семьдесят тысяч долларов и официально задекларировал их в налоговой. Теперь остаётся только додумывать — сколько ещё денег у тебя есть в запасе.

Невольно морщусь:

— Один человек уже додумал сегодня утром. Это я про родного отца.

— Кстати, насчёт него у меня тоже есть что сказать, — паспортистка. — Звонила тебе с одними поползновениями, а сейчас понимаю, что то лишь голые и неконструктивные эмоции с моей стороны… Эта девушка сейчас рядом с тобой? Не отвечай, сама вижу по твоему лицу. Тема закрыта.

До Тхи Чанг стремительной коброй хватает моё запястье, фиксируя телефон. И входит в зону камеры, появляясь в кадре рядом:

— Привет, это я, — вьетнамка прямо в экран. — Тут живу уже какое-то время. Ты за него замуж не хочешь и никогда не хотела. Давай поговорим как взрослые. Некоторые важные вопросы нельзя доверять мужчинам — они не понимают нюансов.

Только собираюсь открыть рот, как До Тхи Чанг быстро кладёт указательный палец мне на губы.

— Полностью солидарна, — кивает полицейская. — Ты До Тхи Чанг, гражданка СРВ? Студентка?

— Да, откуда знаешь?

Я понимаю сразу:

— Прописка, точнее, регистрация. В адресной базе Пекина два человека по одному адресу.

— Именно, — кивает полицейская. — Я выдаю загранпаспорта. Да, отделение миграционного учёта граждан КНР — формально не мой сектор. Но это мой департамент, одна структура.

— Хм.

— И единая база данных плюс полный доступ к ней — у любого офицера. Отвечая откровенно на твой прямой вопрос, До Тхи Чанг — я бы, может быть, ещё подумала, стоит ли выходить за него замуж или нет, если бы тебя не было. Зная всё то, что я знаю сейчас, я бы точно не заняла полтора месяца назад ту позицию, которую заняла тогда.

— Хм, — ещё раз.

— Но что ни делается — всё, как говорится, к лучшему. Гормоны сходят, разум остаётся. Если прагматично рассуждать о долгосрочной перспективе — что будет через двадцать пять лет?

— Лян Вэю за сорок, — задумчиво вьетнамка. — Если он будет постоянно держать себя в хорошей физической форме, правильно питаться и регулярно заниматься спортом…

— Да, он будет ещё в самом расцвете сил, — перебивает полицейская. — Привлекательным, успешным, состоятельным. А кем буду я? И сколько будет мне?

Какая-то женская телепатия, судя по лицам. Похоже, изумлён здесь только я.

— А тебе будет за пятьдесят, — без эмоций отвечает вьетнамка. — У нас в большинстве регионов, особенно в провинции — считается глубокая старость для женщины. Конечно, можно хорошо выглядеть благодаря современным процедурам и собирать мужское внимание, быть уважаемой в обществе — но по большому счету среди своих сверстников и тех, кто старше по возрасту. Рядом с мужчиной, который почти на целое десятилетие младше и в свои сорок сохранился физически, у которого ещё даже не началось возрастное каскадное снижение тестостерона… буду деликатна — рискованно.

— И я так думаю. Тебя моё существование не напрягает? — без перехода.

— Абсолютно нет, — без тени сомнения либо паузы вьетнамка. — Лично я даже рада, что ты есть и очень благодарна тебе за то, что ты оказалась умной и конструктивной. Я объясняла свою позицию непосредственно Лян Вэю, но тебе, уж извини, не буду. Это личное. Повторюсь, о тебе знаю и рада, что ты есть.

Хуан Цзяньру не на шутку озадачивается:

— Видимо, какие-то тонкие моменты вьетнамской культуры? Которые я не улавливаю даже интуитивно? К сожалению, я не специалист по вашему менталитету — те люди у нас служат в другом ведомстве.

До Тхи Чанг спокойно пожимает плечами:

— Тебе и не надо ничего улавливать. Я ответила на твои вопросы, в том числе невысказанные. Ты видишь, что я не вру?

— Да. Я всё же сотрудница полиции.

— Чу́дно. Свои глубинные мотивы и причины, повторюсь, уточнять не буду. Моё сугубо личное дело, моя жизнь. Для разумного компромисса между нами двумя сказанного достаточно, давай остановимся на этом. Говори дальше, что ещё хотела сказать.

— Не понимаю, почему тебя ситуация устраивает, — паспортистка не моргает. — У вас после всех войн мало мужчин осталось? Демографическая яма? У тебя глаза не влюблённой молодой дуры.

— Это действительно важно?

— Для меня как для китаянки с традиционным воспитанием позиция звучит странно.

— Я не китаянка. Вьетнам не Китай. Мы вам это популярно в тысяча девятьсот семьдесят девятом уже один раз объясняли. Вашу армию угробили в наших джунглях тогда даже не Вооружённые Силы Вьетнама — они у столицы окапывались. А вообще. Ополчение. Простое народное ополчение. Такие, как моя бабушка, её мама, дедушка — он был простым ветеринаром, ни разу не боец.

— Ладно, куда нас унесло… твоё дело. Кое в чём я с тобой согласна — с медицинской точки зрения здоровому мужчине, который в сорок выглядит и чувствует себя на тридцать пять, постоянно держать свой детородный орган рядом с пятидесятилетней — переть против физиологии.

Вьетнамка молча кивает.

— Так уж сложилось, что я не верю в мужскую силу воли, если жена стара, и в любовь до гроба, — продолжает паспортистка. — Не верю в тотальный контроль разума над пенисом, это утопия. В свои будущие пятьдесят лет я хочу быть генералом полиции, заслуженным и высокопоставленным офицером МВД, с наградами и регалиями. Хочу работать в центральном аппарате, в узкой министерской группе — максимум пятая-шестая ступень вниз от самого министра, речь об иерархии многомиллиардного Китая.

Вьетнамка молчит.

— Это моя цель, — продолжает китаянка. — Я не хочу играть в лотерею на тему, где мой молодой муж шляется и с кем… это самое. «Куда ныряет». Даже малейшей тени риска на эту тему не хочу через двадцать пять лет карьеры — многое может пойти прахом на службе…

— Тоже откровенно, — замечает До Тхи Чанг.

— … Поэтому замужество с большой разницей в возрасте в эту сторону — точно нет, не путь.

Слушая их разговор, с удивлением отмечаю одну простую вещь: бог есть. Без деталей.

Очень во многом этому телу в жизни не повезло с самого старта — родился в деревне на самом севере, отец — хронический алкоголик, семья — беднейшая, местный председатель — законченная сволочь, который пытался подсунуть мне в жёны свою беременную от другого дочь. Используя административный ресурс по полной, да и не только его.