Деревенщина в Пекине 4 (СИ) - Форд Крис - Страница 17

— Добрый день, вы меня искали?

— Позвольте представиться — меня зовут Дэн Инчао, я третий секретарь консульского отдела, — официально начинает чиновница. — Согласно пункту тридцать семь Венской конвенции о консульских отношениях, для принудительной изоляции гражданина КНР вы были обязаны уведомить наше консульство. Почему подобное уведомление не было направлено?

Главный врач краснеет и виновато опускает глаза в пол, мысленно отчаянно ища хоть какую-то правовую поддержку для своих действий.

— Это моя личная вина и серьёзная профессиональная недоработка, — наконец с трудом произносит он. — Приношу искренние извинения за нарушение международных протоколов.

Чон Соджун лениво поднимает вверх над головой кулак и отгибает мизинец:

— Одно уголовное дело по статье о нарушении прав иностранных граждан. От четырёх до пяти в заведении среднего уровня безопасности.

Главный врач округляет глаза от услышанного, явно не ожидая столь серьёзных последствий.

— Нам необходимо провести два-три часа беседы с пациентом без травмирующих для него ассоциаций, — произносит Сато Хироши после коротких переговоров с японскими докторами. — Данное место категорически не подходит для объективной экспертизы. Господин заместитель генерального прокурора, уважаемая госпожа третий секретарь, мы как врачи видим, что здесь нам не удастся провести полноценную беседу с пациентом.

— Ему категорически запрещено покидать территорию клиники согласно медицинским показаниям! — тут же вмешивается главный врач. — Можете ознакомиться с официальным протоколом лечения!

— Как удачно, что я сюда пришёл, — с довольным видом говорит Чон Соджун. — Сеульский муниципальный центр ментального здоровья — это место с вашей медицинской точки зрения достаточно компетентно для проведения экспертизы? Мы планируем временно перевести пациента на территорию данного учреждения.

— И всё же без соответствующего решения суда мы не имеем права отпускать пациента, — продолжает сопротивляться врач. — К тому же для транспортировки психически больного человека необходимы специальные условия и сопровождение.

— Как знал, что вы попросите, — с хитрой улыбкой отвечает заместитель прокурора. — У меня имеется соответствующее решение суда о транспортировке, служебный автотранспорт и достаточное количество людей, как вы можете убедиться, чтобы обеспечить надлежащий присмотр за пациентом. Или решение суда для вас не указ?

— Нет, что вы, конечно же указ! — кореец в халате тут же даёт заднюю. — Я просто не был информирован о наличии подобного документа! Это кардинально меняет всю ситуацию, транспортируйте пациента куда считаете нужным.

Спустя два часа.

Спустя два часа кропотливого тестирования пациента в муниципальном центре, японские врачи приходят к однозначному выводу: диагноз действительно оказался ложным, не имеющим под собой никаких медицинских оснований. Пользуясь допуском аккредитованных международных специалистов, они спешат официально зарегистрировать снятие диагноза в едином медицинском реестре Республики Корея.

— Госпожа Ли, ваш дядя свободен, — Сато Хироши по-мужски крепко жмёт руку племяннице пациента. — Диагноз официально снят, и законных оснований для принудительной изоляции более не существует. На данном этапе наша миссия завершена, и мы возвращаемся в Японию. Если в дальнейшем вы захотите разбираться в судебном порядке с корейскими врачами, фальсифицировавшими диагноз, это будет отдельная процедура за отдельные деньги — в наш контракт подобные услуги не входили.

— Об этом мы подумаем позже. Сейчас для нас главное — как можно скорее вернуться домой в Пекин.

— Нужна ли вам наша дальнейшая помощь в организации отъезда? — предлагает Сато Хироши. — Если пожелаете, у нас есть определённые ресурсы, и вы гарантированно быстро и безопасно окажетесь в аэропорту.

Ассистент окидывает внимательным взглядом Ли Миньюэ и её родственника, который молча стоит рядом, всё ещё находясь под воздействием препаратов.

— Нет, спасибо за предложение, — неожиданно вмешивается дядя китаянки. — У меня ещё много неотложных дел здесь, в Корее. На дня два я точно останусь. Хочу подать на развод, раз уж такая ситуация сложилась, и кое-какие деньги забрать из совместных счетов.

Лян Вэй хлопает себя по лбу и бормочет, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Ой, дурак! Хочет напоследок повидаться со своей супругой и выяснить отношения, как будто по телефону из Китая нельзя послать её к чёрту и решить все вопросы через адвокатов.

— Дядя, это очень большая глупость! — категорически не соглашается с его решением племянница.

— Товарищ Ван Сяомин, извините, что вмешиваюсь в ваши семейные дела, но я вас лично и немедленно провожаю в аэропорт, — заявляет Чон Соджун.

Китаец морщит лоб, в его глазах читается искреннее недоумение.

— Зачем? — произносит он медленно, словно не понимая происходящего.

— Я не предполагал масштабов той бури в стакане воды, которую невольно поднял в связи с вашим выходом. Мы немедленно отправляемся в аэропорт. Вы вылетаете ближайшим рейсом в Китай. Если подобный расклад вас не устраивает, можете тоже подавать на меня жалобу. Проездные документы готовы? — зампрокурор переводит взгляд на напарника Ли Миньюэ.

В этот момент в голове Лян Вэя словно срабатывает невидимый механизм. Осознание накатывает волной — ведь он обсуждал эти детали с ассистентом японцев, а отнюдь не с прокурором. Он внимательно изучает лица двух мужчин перед собой, и понимание приходит мгновенно: Сато Хироши этой ночью встречался с Чон Соджуном. И, судя по всему, их контакты не ограничились одной беседой.

Лян Вэй чувствует, как кусочки головоломки стремительно складываются в единую картину. Сегодняшний тщательно срежиссированный спектакль, готовность прокурора — все это результат не внезапной симпатии зампрокурора к неизвестному китайцу, которого тот видит впервые в жизни. За всем стоит расчетливый японец. Чон Соджун встречается с ним в первый и последний раз, даже имя не запомнит завтра. А вот предусмотрительный представитель якудза просчитал каждый ход с тройной подстраховкой.

Никому ничего не объясняя, он совершает глубокий поклон в сторону Сато Хироши и на мгновение задерживается в этой позе:

— Огромное спасибо за вашу дальновидную мудрость и пилотаж недосягаемой высоты. Да, все документы готовы.

Лян Вэй достает из внутреннего кармана белый паспорт и протягивает его Ван Сяомину.

— Отлично. А теперь немедленно следуйте за мной к автомобилю. С супругой будете объясняться уже из Китая. Попытаетесь сопротивляться — в течение часа оформлю решение о вашей депортации. Да, формально оно может оказаться незаконным, и когда-нибудь вы сможете его отменить, но только находясь в Пекине.

Ван Сяомин делает шаг вперед, отчаяние звучит в его голосе:

— Прошу прощения, но сначала я должен повидаться с…

— У вас сейчас два варианта развития событий, — жестко перебивает его Чон Соджун, демонстративно поглядывая на дорогие швейцарские часы на запястье. — Либо вы занимаете место в самолете, вылетающем через три часа — как раз успеете выпить кофе — либо проводите семьдесят два часа в камере для депортируемых в аэропорту. Условия там вполне сносные, но солнечный свет увидите только через трое суток. И все равно в Пекине. Сейчас вы находитесь в моем доме, а не в своем.

Ван Сяомин обводит взглядом присутствующих, ища хотя бы тень поддержки. Даже в глазах собственной племянницы он не находит сочувствия. Плечи мужчины опускаются в знак капитуляции:

— Хорошо, я согласен.

По пути в аэропорт выясняется неприятная деталь: практически все билеты на ближайший рейс в Пекин распроданы. Ли Миньюэ успевает приобрести последние два места в бизнес-классе — для себя и дяди. Лян Вэю же достается третье место в эконом-классе, что он воспринял абсолютно спокойно.

Глава 8

Сеул. Аэропорт Инчхон.