"Фантастика 2026-7". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Арниева Юлия - Страница 41

– Какой еще кентавр?

– Извините… Вы ведь Виктор Бельский? Наследник барона фон Бергена, род из Железной Книги Империи? Ни одного сражения, где вы командовали кавалерией, не было проиграно? Герой битвы при Гарце? Вас сочли погибшим после Орловского разгрома?

Да уж, от прошлого не уйти… И ведь не пошлешь с загибом парня, который, скорее всего, скоро станет бароном Эзельгарра! Да и за что посылать? За восторженную надежду на чудо?

– Я действительно командовал кавалерией в битве при Гарце, а через несколько месяцев после нее был ранен в разгроме у Орловской горы, – кивнул Виктор. – Но ни о каких кентаврах не имею ни малейшего представления.

– Вас так прозвали потом. – В глазах Петера плескалось восхищение. – Император Александр над вашей могилой даже речь сказал. Мол, жаль, что вы были его противником… Не помню точно, что-то о том, что будь таких, как вы, рыцарей, на стороне Константина побольше – ему было бы намного сложнее победить.

– О, глянь, еще один. Кровищи-то! Шлем не трогай, битый, пулей прилетело. Да не, брось ты наручи, вон на том не покоцанные. Бери, что подороже, а то скоро победители заявятся, ноги не унесем. Вон, смотри, аркебуза! Кажись, целая.

– Э! Да он, похоже, живой!

– Тьфу ты, пропасть! Пес с ним, все равно скоро помрет. Видал, сколько кровищи вытекло? Перчатку с него сними. Ох ты, какое колечко! Надо взять, хорошее колечко… Глянь, может, на шее цепь есть?

– Не, только крестик. Даже не думай, не буду я крест снимать! И вообще, как-то оно это…

– Ты, значит, добренький? Боженьку испугался? Заткнись и вон того раздевай, доспех богатый, повезло… Давай-давай, живо!

– Ага, я сейчас… Ремешки в крови, выскальзывают…

– Режь ты ремешки, придурок! А, черт, не успели… Монахов принесло, вечно им больше всех надо. Бегом отсюда!

Быстрый шорох шагов по утоптанной земле. Вскрик, брань… И снова долгая тишина. Кажется, нет ничего, кроме этой тишины. Ни звуков боя за холмом, ни птиц, ни зверья, шуршащего в кустах. Виктор, ты ведь уже умер, зарублен в схватке, так и должно быть. Даже не больно. Это что, рай?

– In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen. Потерпи, сын мой, даст Бог, довезем. Брат Герхард, подведи телегу.

Мир взрывается дикой болью в ранах.

Не возьмут тебя в рай. Зато все адские бездны – твои.

– Потерпи, сын мой…

Виктор не был уверен, что два крестьянина-мародера, удравшие от монахов, ему не привиделись.

Через неделю после битвы при Орловой горе он кое-как пришел в себя в монастырской келье с не слишком умело, но старательно перебинтованными ранами, гудящей головой и сломанной ногой. От прежней жизни остался только нательный крест. Даже если фамильный перстень и остатки доспехов достались мародерам – спасибо, что не добили.

– Вы герой. Легенда. И служите в страже? – Петер осекся. – Извините еще раз. Это не мое дело.

– Служить и защищать, – через несколько долгих секунд отозвался Виктор.

Парнишка (после таких восторгов относиться к нему серьезно у Виктора не получалось) был явно очень смущен своим неуместным любопытством и надолго замолчал. Когда они проехали мимо собора, Петер слегка придержал коня.

– Если барон об этом узнает, он будет очень зол. Но я вам все равно скажу… Он, когда запрещал мне с вами сотрудничать, еще кое-что добавил. – Петер смотрел в сторону. Могло показаться, что он говорит сам с собой. – Мол, пусть Гнездовские со своими некромантами разберутся. Не знаю, о чем это он, но вдруг вам это поможет? До свидания.

– До свидания.

Виктор смотрел вслед уезжавшему в сторону южных ворот Петеру и испытывал смешанные чувства. Может быть, стоило все-таки читать газеты, а не отгораживаться от всех упоминаний о прошлом? «Кентавр Гарца», надо же! А тут «Малышом» обозвали.

«Что, греет душу признание венценосных особ? – как наяву, представил Виктор ехидный голос наставника. – Сейчас обратно в рыцари намылишься? А что, красота – вернешься в Империю, выпросишь у императора Александра непыльную должность… Может, даже в Цитадель позовут на какой-нибудь прием, в уголке постоять. Кентавр ты наш. Только не женись, а то с твоей лошадиной половиной такое народится…»

Так. Стоп. Дурацкие прозвища бывшего рыцаря фон Берген сейчас далеко не самая главная проблема. Важно другое. Какие еще «свои некроманты»? Анна Мальцева?

Откуда, черти б его драли, барон Эзельгарра в курсе специализации нашего эксперта?

Глава 13

Сержанты в управе на Виктора больше не глазели. В страже слухи расползаются почти так же быстро, как и в княжеском замке, – так что все были в курсе, что «Малыш под прикрытием работает, среди блаародных! Видали, красавец какой?» Этот негромкий разговор Виктор услышал краем уха, поднимаясь на второй этаж, к кабинету шефа.

Силин полулежал в кресле, закинув ноги на стол. На животе шефа вольготно развалился полосатый котенок-подросток очень простецкого вида, с симпатичным белыми пятнышками-«носочками» на передних лапках. Шеф почесывал котенку шею, котенок громко урчал и запускал когти в жесткое золотое шитье парадного мундира. На полу в углу кабинета стояла до блеска вылизанная тарелочка.

– Кроты достали, – вместо приветствия сообщил Горностай, продолжая чесать котенка. – Причем кроты во всех смыслах – и нехорошие люди, которые болтают, с кем не надо, и мерзкие земляные твари, поедающие огород. Жена какую-то невероятную полянскую свеклу посадила, так эти гады сожрали почти всю. А виноват некромант, паскуда. Я из-за него теперь тоже святынями обвешан, так что амулетик, который мышей и кротов гонял, сдох. Жена в бешенстве, поутру мне полмозга выела… Выхожу я, значит, из княжеского парка, печалюсь о своей трагической судьбе и перспективе разборок с безопасностью – а тут этот сидит. Тощий, голодный, и орет. Ну, думаю, вот и немножко счастья мне, горемыке, – хоть проблему огорода решу. Хоть где-то кротов повыведу.

– Симпатичный… – только и сумел выговорить Виктор, обалдев от такого зрелища. – Как назовете?

– Муськой, – отрезал шеф, мгновенно превратившись из задумчивого балагура в жесткого начальника.

Он пересадил котенка на стол и пружинисто встал с кресла. Котенок тут же поддел лапкой короткий карандашик, лежавший на краю, скинул его на пол и азартно погнался за добычей.

– Муська со своими кротами разберется, а нам с тобой нужно выловить остальную шушеру, – бросил Силин через плечо, прохаживаясь по кабинету. – Слухи по Гнездовску еще не расползлись, но сегодня вечером, край – завтра, я уверен, на всех лавочках бабки под лузганье семечек будут судачить про некроманта. Со слов какой-нибудь замковой кухарки, которой рассказала служанка, слышавшая от поломойки… Накрылась вся твоя конспирация. При таком количестве посвященных шило в мешке не утаить. Так что готовься отбиваться от шустрых газетных писак.

– В морду можно? – деловым тоном поинтересовался Виктор.

– Можно. Но без свидетелей. Или с такими, кто скажет, что он сам три раза споткнулся.

– Понял. Шеф, насчет ссадины. Олег мог, конечно, поцарапаться где угодно. Но такие следы я видел на мертвых часовых, снятых гетскими егерями.

– Это распространенный прием. – Шеф потер переносицу.

Виктор без приглашения уселся к столу совещаний. Попробовал придать лицу опечаленное выражение – как же, дело не закрыто, горевать надо… не получилось, несмотря на всю проснувшуюся было придворную выучку.

– Так очень удобно сворачивать шею. – Силин встал напротив Виктора. – Тут все довольно просто, – объяснил он, – одна рука на подбородок, вторая – на затылок, чуть приподнять, чтобы позвонки не так плотно друг в друга входили – и резко повернуть.

Виктору показалось, что он слышит, как хрустнула шея воображаемой жертвы шефа.

– И не лыбься ты, тут плакать надо!

– Извините. – Виктор перестал пытаться изобразить печаль. – Вы согласны с моим выводом?