Его дети. Хозяйка дома на границе миров (СИ) - Риш Мартиша - Страница 68

И все-таки он меня приручил. Отнес в мою комнату на руках, опрокинул на покрывало. Здесь темно, слабо горит единственная магическая свеча в изголовье. На его лице пляшут тени, а в глазах, кажется, отражаются звёзды. Любимый, родной, тот, кого я так страстно желаю. Ворот рубашки распахнут, видна обмускуленная жёсткая грудь. Я ласкаю его взглядом и таю. Никак не могу и не хочу остановить. Его жадная, чуть грубая ласка, настойчивость и напор, мои руки, рвущие ткань его тонкой рубашки. Чистое наслаждение от первого вздоха, от острого поцелуя, от щелчка, с которым высвободился из пряжки ремень его брюк. Мы сплелись вместе, комнату огласили стоны и крики. Я отдаюсь и наслаждаюсь так, как когда у нас это было впервые. Отлично зная все его чувства, пристрастия, потаенные, жаждущие прикосновений уголки тела. Он изо всех сил старается угодить мне. Это как-то само собой выходит, будто бы мы и вправду созданы друг для друга.

Только я в это больше не верю. И все же тону в его страсти, но вряд ли в настоящей любви. Горячий восторг доводит меня до полного изнеможения. Дима рычит и получает свое, обрушивается на постель рядом, огромной рукой притягивает к себе. Я утыкаюсь носом в ямочку у него над ключицей. Кожа любимого чуть соленая на вкус и пахнет горькой травой. Как же это приятно. Мы с огромным трудом разлепили объятия, где-то там, за пределами нашего мира хлопнула дверь. Раздался тихий взволнованный голос Седрика.

— Мама точно его не убила?

— Точно, — успокаивает его Лили, — Когда ты принёс в дом головастиков, мама тоже очень сердилась. — Наверное, она не любит хвостатых и водных.

Дима тихонько хмыкнул под моей щекой, а я продолжила вслушиваться в голоса. Напугала детей, как же теперь мне стыдно.

— Походные маги сами ищут себе ночлег. И засыпают сразу же, как только лягут. Кто заснет последним не получит завтрак! — невеста Джима весела и строга.

Мне хочется целиком занырнуть под одеяло и больше никому и никогда не показываться на глаза. Веселый топот детей, ласковые слова Джима. Так приятно их слушать и знать, что мой друг наконец-то обретет свое счастье.

— Обещай, что этой ночью положишь куклу рядом с собой на подушку, Дим.

— Я сделаю все, что попросишь. Мне уйти?

— Да, — с невероятной тоской ответила я. И долго еще не могла заснуть этой ночью. Мне все слышались скрипы и шорохи в доме, а еще невнятное бормотание. Утром я застала Диму стоящим в углу нашей кухни на коленях. Молится он там, что ли? Рядом плакал Джим, утирая нос окровавленным платком. Его невеста бегала с детьми по саду. Кажется, я все проспала.

— Походный маг всегда сам ловит свой завтрак! — залетел голос девицы в окно.

— А если в ничего не поймаем?

— Значит, у вас будет завтрак из ничего. Марш грабить сад! — Но это наш сад!

— Тем более, значит, вас никто не поймает! Дима звякнул чем-то в углу. — Кыс-крыс! Вылезай, мохнатая пакость! В соседних супермаркетах мелочи не осталось. Иди сюда, гадость? Да не нужна мне заколка! Куклу верни.

— Дим, ты что делаешь? — Не видишь, граблю домовика! — он подскочил, — Ой, Элька, прости. Эта пакость стащила куклу еще прошлой ночью. Прямо с подушки увел. Я уж и так, и эдак. Не отдает. Но я ее не терял, честно.

Счастье вдруг затопило всю меня изнутри. Выходит, кукла исчезла, отнесла мою просьбу богам о счастье для Димы. А он сам никуда не ушел. Значит, его счастье — я? Я и наши славные детки. В саду, кажется, что-то взорвалось и ягоды черешни громко забарабанили по крыше дома.

— Радикально, но действенно. Еще и компотик сварим. Марш собирать, пока вашу маму удар не хватил! Лили, туши пламя! Водой! Собой не надо. Я еще не нашла в окрестностях лекаря!

— Моя невеста так любит детей! — Джим приложил к носу платочек и стер очередную каплю крови.

— А с носом что? — деловито осведомилась я.

— Демоница оказалась на редкость честной девушкой, — хмыкнул Дима, — был еще и синяк, но Джим его как-то свел. Это он ее поцеловать попытался в щечку. Так ты точно не сердишься, Элли?

— Не сержусь. Пошли в лес за черенком для метлы, а?

— Может, лучше купим?

— Нет, ты для меня его вырубишь. Я покажу нужное деревце.

— Хорошо, — Дима как-то напрягся

— Где пила?

— Я возьму топор.

— А потом сразу в ратушу! Развод с тобой не терпит отлагательств, — герцог громко хлюпнул носом.

Глава 54

Дмитрий Ярве

Вот теперь страшно. Ветви деревьев сильно хрустят под ногами, лес кругом тёмный, ни лучика света не пробивается вниз на палые листья. Только что-то чавкает в зарослях, да слышно журчание ручейка. Птицы и те смолкли, почти не видно теней. Я боюсь сам стать причиной резкого звука. Кажется, будто бы мгла резко бросится на меня и утащит, сожрет. Серая дымка, а может, туман тут повсюду.

Элли резко переменилась по отношению ко мне. Жена стала милой и доброй, ластится словно кошка. Все это кажется странным, будто бы она решила меня куда-то заманить. В руках ведьма держит тяжелый топор из закалённой старинной стали. Только лезвие его слегка серебрится. Черт, я как-то не планировал закончить жизнь так скоро. В нос лезет запах влажной лесной подстилки и сырости.

— Эль, а куда мы идем?

— За черенком для метлы.

Ведьмочка обернулась ко мне и соблазнительно выгнула бровь. Еще и кончиком языка прошлась по верхней губе, улыбнулась.

— Это я помню. Куда именно?

— Туда, — ведьма неопределённо махнула рукой куда-то вперед, в чащу леса. Я сглотнул.

— И как же называется то чудесное место?

— Лес мертвых.

— Замечательное название.

— Ага, — ускорила шаги девушка.

— А почему у него такое название? — крикнул я ей вслед.

Кто его знает, может быть, для того, чтоб заполучить новый черенок для метелки обязательно нужно принести жертву? Меня, например, прикопать. Я прибавил шагу, как-то мне эта идея совсем не нравится.

— А почему это чудесное место так называется?

— Там излучина реки, берег затапливает по нескольку раз за год. Многие деревья от этого погибают, но остаются стоять и сохнуть. Мы обязательно сможем найти какую-нибудь подходящую иву, уже засохшую, но еще не гниую.

— Ясно.

Элька вдруг побежала в сторону, только юбки мелькают. Я сиганул через ствол упавшего дерева и припустил следом за ней. Плутает, хохочет, мельтешит впереди. Еле поймал в объятия, прижал к стволу крепкой сосны и сам для себя неожиданно поцеловал ее в мягкие губы.

— Дима, любимый — шепчет она, расстегивая мою рубашку.

Пуговицы разлетелись враз, нас закружил ветер, ее волосы развеваются. Я все целую и никак не могу насытиться ею, своею женой. Только обнимаю сильней, и руки сами собой лезут под ее платье. Мы повалились на мох, я и она, утопая друг в друге. Пронзительная страсть, искры магии, висящие в воздухе, чувство невероятной свободы, я еле сдерживаюсь, чтобы не укусить ее за мочку крохотного ушка.

Ведьмочка мне отдается со всей страстью, это ничуть не похоже на ту ночь, что осталась у нас позади. Не техничное занятие любовью, а кипучая страсть. Она клокочет в нас обоих, бурлит. Я с наслаждением вторгся в блаженство. Резко, сильно, будто бы никогда не знал этой женщины, но всегда мечтал именно о ней, о своей единственной. Девушке застонала, в спину мне впились остренькие коготки. Как упоительно. Я вновь целую ее в губы, как будто благодаря за подаренную любовь. Она отвечает со всей нежностью и в то же время отстраняется, расправляя юбки и рюши старомодного пышного платья. Хочется продолжения, вот только топор опять сжат в ее нежных руках.

— Идем, нам все-таки нужно добыть черенок для моей метелки, — Элли облизнула губы.

Не вынес этого зрелища, вновь поцеловал и опять все закружилось. Моя ведьма, искорки в ее глазах, блестящие лезвие топора, зажатое в ее мягкой руке. Мой сильный напор, настойчивость, ее жадные поцелуи, холод металла на моей спине, нега.

— Нам нужно идти, — стонет она, улыбаясь, и я поднимаю ее на руки, несу куда-то вперед.