Инфер 11 (СИ) - Михайлов Руслан Алексеевич "Дем Михайлов" - Страница 43

— Да, великий колдун!

Я выругался и Зуброс торопливо поправился:

— Величайший колдун! Величайший колдун Белой Башни!

— В жопу это все! — рявкнул я — Оди! Я Оди!

— Да как-то мне не к лицу… но я понял… А мы куда? Стойте! Лифт вот же!

— Лифт? Залезший в кувшин на дне осьминог не хозяин, а добыча… — Каппа неприятно засмеялся и опять умолк на это недосказанной ноте. Любят же они так делать… Столетия уже прошли, а все продолжают в том же духе. Может это у них прошито в ДНК?

— Мы в ловушку не полезем — пояснила наемница и, легко вырвавшись вперед, первой понеслась вниз по ступенькам первого лестничного пролета.

Первого из… невероятного их количества. Вот сейчас я уже жалел о слишком жесткой недавней тренировке. Пока норм, но тысячу ступенек спустя и при нехилой загрузке снарягой мы заговорим иначе. Но пока мы бежали, спустившись уже на несколько этажей, таща за собой пока успевающего Зуброса.

Там наверху остался зал с хрустальными жуками и песчаными барельефами. Довольно скоро на последнем из них появится выпуклое белое изображение старой башни и несколько крохотных фигурок рядом с ней — великий колдун ненадолго пожаловал домой. А вот появится лишь дальнейший отрезок событий зависит не только от того дойдут ли сюда сведения о нем, но и от того удастся ли нам выбраться отсюда.

Пронесшись на двадцать этажей вниз, по моему рявкающему приказу мы остановились на безликой площадке — идеально чисто, нигде ни клочка мусора и даже пыли не вижу.

— Резервные малые — велел я, выдергивая из подсумка дополнительную аптечку и, активировав, принялся вбивать команды — Сразу запускайте и крепите на ребра. Режим — средний боевой, подача химии постоянная до исчерпания. Основные аптечки перевести из универсального пассивного режима в активный боевой.

Как же все же хорошо иметь при себе стандартные комплекты боевого снаряжения. Бегать с рваных трусах и с ржавым мачете тоже неплохо, есть в этом какая-то романтика, но со способной спасти тебя аптечкой на ребрах все же получше.

Пока все выполняли приказ, я добавил несколько коротких указаний и, шагнув к старику ветерану, заглянул ему в глаза:

— Ну? Кто именно нас будет щас убивать и чем?

— А⁈ — в широко распахнутых глазах ветерана было лишь удивление, но не страх.

Ну да — он суеверный, темный, довольно недалекий, но при этом храбрый и честный служака, верный своему роду. Отпахал всю жизнь. Слепо верил легендам и истово следил за соблюдением малопонятных ему традиций. Именно благодаря таким как он старая Башня до сих пор стоит, а с тысяч ее подметенных вручную ступеней не собрать и горсти грязи…

— Кто нас убивать будет? — повторил я, прислушиваясь к щелчкам проверяемому за моей спиной оружию — Кто они?

— Да никто! Оди! Мы ждали тебя! — воскликнул он чуть ли не обиженно — Ты — легенда! Мы все ждали твоего прибытия! Все почитали неприкосновенность святилища на крыше башни и все мы верили никогда не подводившему нас Гласу!

— Ваш Глас — чуток модернизированная примитивная система отслеживания-оповещения — проворчал я, чуть сбавляя тон — Дай дикарям инструмент — и наблюдай за его обожествлением… Говоришь все вы ждали моего прибытия?

— Да!

— Вот прямо все без исключения?

В его глазах сначала мелькнула искорка понимания, а затем и како-то внутреннего узнавания.

— Ну…

— Кому в вашей общине никогда не нравилась сама идея святилища? Кто не верил пусть не в колдуна, но в его особенность. Кто об этом долбил вам в уши пусть тихо, но с регулярностью бьющей о стены волны?

— Это… я…

Шагнувшая к нам Ссака уперлась ладонью во все еще мускулистую грудь ветерана, толкнула его к стене и, встав к нему вплотную, прорычала:

— Мы же с тобой одной крови, боец! Мы солдаты! Ну⁈ Ты не можешь не понимать о ком тебе говорит командир! Ну⁈ Кому поперек горла здешний древний уклад? Кто открыто желает чего-то другого и постоянно талдычит об этом на все лады?

— Секта Белой Свободы! — выдохнул Зуброс — Секта Белой Свободы… они против… всегда были против.

— Подробней!

— Они верят в Дряхлого Ису и его непорочно зачатую дочь Макинарию Справедливейшую! У нас много верований, но это — самое сильное в последние годы. Многие начали поклоняться Исе, Макинарии и их символу — единице в шипастом ноле, увитом виноградными лозами с пышными гроздьями. Прежде они были группкой, но потом объявили себя благочестивой сектой, а в их числе оказалось немало важных жителей Башни.

— Белая Свобода — повторил я — Секта благочестивая… И что они говорят про колдуна?

— Что он всего лишь человек с необычными темными силами. Что он обманом выманил у Дряхлого Исы бессмертие и земельные наделы, где он полный господин. Что только бдительность Макинарии не дала колдуну захватить весь мир, но незримая битва с ним продолжается и по сей день — там за пределами Белой Башни. Черные тучи сгущаются!

— Черные тучи сгущаются — булькнул Рэк — Мать вашу…

— Ты знаешь как-то слишком много подробностей. — заметила Ссака, вдавливая ветерана в стену сильнее — Ты не из них часом?

— Я? Нет… но одна из моих дочерей давно примкнула к ним… повесила на стены своего дома символы и часами говорит о святости Исы, о справедливости святой Макинарии и о порочной тьме колдуна… Недавно в ее доме появился и святыня очищающего от скверны Белого Шума.

— Это еще что за хрень?

— Ну… выглядит как немного переделанный древний радиоприемник. Я не разбираюсь, но они все настроены на одну и ту же святую радиоволну. Приемник все время шипит, потрескивает — и этот шум разгоняет тьму, проясняете голову. Многие из детей делают уроки под этот едва слышный потрескивающий шум… и их результаты в учебе гораздо лучше, чем у других. Многие родители начали приобретать такие штуки из-за этого. Еще некоторые говорят, что иногда сквозь шум пробиваются слова непрестанно молящейся за наше спасение девы Макинарии, что непорочная…

— Да-да — Ссака фыркнула и отступила — Непорочная дочь Дряхлого Исы… вот же блевота! И эти дебилы верят⁈

— Верят — подтвердил я, проверяя автоматные магазины — Главное не только грозить, но и обещать что-то хорошее. С солнечными аборигенами вроде этих срабатывает на ура — все та же проверенная тысячелетиями история о грехах, о пылающем аду, о возможности искупления вины за счет совершения угодных очередному проповеднику даров и деяний… а в обмен он обещает им полную изобили,яю жизнь… но не здесь, а на том свете.

— Вера в высшие силы? — Ссаку перекривило — Бе!

Хлопнув ветерана по плечу, он чуть отступила и тихо задала ему один за другим еще пару вопросов. Действует умело. И воздействует тоже умело — на те самые точки, что разные по умолчанию у закаленных бойцов и раскисших мирных обывателей, что сами по себе одна болевая точка. Куда не ткни — визжат и все рассказывают.

— И они верят? — орк помотал головой и с шумом высморкался на стену — О, командир… я тут на твой роддом сморкнулся… прямо ничего во мне святого, да? Как бы высшие силы не покарали прямо щас не покарали…

Каппа крайне неодобрительно покачал головой, но, как всегда, промолчал — откладывает во внешне бесстрастную душу кирпичики гнева. Лишь бы потом над нашим обеденным котлом его гнев не прорвало обильно…

Хмыкнув, я хрустнул шеей, подкинул на ладони черный ферзь и пока что убрал его поглубже, а вслух заметил:

— Смешно, да… но это пока тут заливают народной массе лишь сказочки про высшие силы. И пока работает. А вот когда аборигены становятся образованными, начинают разбирать буквы, складывать слова и задумываться не о магии, а о физике, химии и истинном происхождении вещей и жизни… вот тогда вера отходит в сторону и чуть угасает, а в полную силу входит привычный миропорядок, гоблины. Закон и порядок. Кара и поощрение. Когда новому виду искусственного разума передавали бразды правления над убежищами и целыми регионами планеты, им ввели базовое четкое и нерушимое правило: три удара кнута и один крохотный пряник. Не выполнил норму — штраф. Сделал то-то — штраф. Повторил нарушение — отдавай руку. Выполнил основное задание и дополнительное? Вот тебе поощрительный укол дешевых витаминов. И обожженный ударами кнута гоблин радуется — ему дали такой маленький, но такой сладкий пряник! Как же сука вкусно! Карай, поощряй, соблюдай пропорции зуботычин и карамелек — и все сработает. Всегда срабатывает. Пусть не со всеми, но с подавляющим большинством вполне.