Инфер 11 (СИ) - Михайлов Руслан Алексеевич "Дем Михайлов" - Страница 19

— Ты… ты кто-о-о-о… — просипел Гомесито.

— Я? — переспросил я — Да тот самый тупой хреносос с мелким хером. Обычная обезьяна которой повезло оказаться в нужном месте и с оружием в руках… Приземлись удачно, ладно?

От моего пинка он слетел с причала и плашмя рухнул на кучу водорослей, под которой скрывался экз.

— Ук-к-к-х…

— Ну я же предупреждал — вздохнул я, спрыгивая следом…

После нашей беседы, полной улыбок и слов ободрения, покрытый резаными ранами и глубокими дырами Гомесито с искренним облегчением утонул, послав мне выпученным глазом полный понимания прощальный взгляд. Второго глаза у него не было — случайно вытек от моего остроумного ответа на его молчание.

Следом за отправившимся кормить креветок Гомесито утонули оба вскрытых экза с избирательно выпотрошенными внутренностями. Сложным механизмам суждено погрузиться в многометровый ил на дне лагуны и постепенно превратиться в бесполезные куски ржавого металла. Разобрав плоты на составляющие, отправил бревна по течению, зная, что скоро их выловит кто-то из здешних рыбаков, чтобы использовать в хозяйстве. Прихватив пару бревнышек с собой, используя их для транспортировки трофеев, вернулся на плот, где использовал полкуска здешнего вонючего едкого мыла, чтобы отмыться от точно такой же воды. Пройдясь по многочисленным следам укусов на теле, обработал их, а в паре мест вскрыл кожу и вытащил оттуда угнездившихся паразитов. Вышвырнув безнадежно испорченные трусы и майку за борт, натянул чистую одежду и занялся вдумчивой сортировкой добычи.

Первым делом воткнул в подключенные к планшету ридеры вытащенные из картов накопители данных. Своей очереди ждали еще несколько электронных плат, но если все получится, то с ними возиться и не придется. Пока шел процесс сканирования и подготовки, с помощью мачете я нарубил дров из мокрых бревен и разжег у тента дымный костерок, чтобы подогреть ужин и вскипятить воду для кофе. А потом занялся рассматриванием остального.

Два одинаковых по модели, но максимально разных в остальном пистолета с полными двадцатизарядными магазинами. Модель называлась «Ультима-2» и в прошлом была широко известна как одна из самых удачных моделей для ношения внутри боевых экзоскелетов. Так называемые пистолеты «последнего рубежа», когда из-за поломки, истощения боезапаса или батарей пилот вынужден покинуть боевой скафандр и нуждается в ручном оружии для самозащиты. Пистолет взяты в экзе наглой девки был в идеальном состоянии по всем параметрам. Пистолет Гомесито выглядел так, будто владелец хранил его в собственной жопе. Оба оружия я рассмотрел, а затем разобрал, не забыв выщелкать боезапас из магазинов, посветить внутрь них фонариком и осмотреть каждый патрон. Чипы слежения могли находиться где угодно и я не горел желанием навешивать на себя этих «клопов». Не обнаружив ничего подозрительного, переключился на остальное, попутно размышляя над кое-чем реально важным.

Моя память…

Крутя в пальцах стандартные «пилотские» умные аптечки, извлекая из них запас медикаментов, я размышлял над вывертами своей выпотрошенной памяти. Хотя нет… не над вывертами памяти, нет. Я размышлял над закономерностями. И потихоньку, как мне дебилу кажется, начинал запоздало кое-что осознавать.

Моя память не восстановилась. Кое-что вернулось, но это так… жалкие ледяные обломки, плавающие на волнах черного стылого океана. Пустая грязная пена… А стоит напрячь голову в попытке вспомнить больше — и воспоминания ускользают. Полная потеря всего важного и как следствие я до сих пор не мог окончательно понять свою роль в этой гребаной многоходовке, которая, как мне сука упорно чудится, продолжается до сих пор — но уже без меня. А меня списали или попытались списать на тот свет, когда я отыграл свою роль… или пошел против создателей глобального замысла, частью коего был целые десятилетия своей затянувшейся жизни… По большей части это всего лишь догадки… я помнил, как убеждал, спасал, убивал, выселял, занимался промышленным шпионажем и саботажем под разными личинами… но не более того. Словно идущие вразнобой кадры какого-то не самого умного фильма от обдолбавшегося режиссера.

После того как Система разморозила меня во Франциске II, я не помнил вообще ничего, но благодаря той грибной хрени начал получать «флешбэки». Это было начало возвращения памяти, но способ меня не устраивал: любая наркота — путь к очень дерьмовой смерти с предварительной потерей самоконтроля.

Позднее, после всего пройденного в тех раздутых гнойниках и после всех процедур по извлечению лишнего, я вспомнил чуть больше, а дальше… дальше ничего. «Флеши» стали посещать куда реже, мягко всплывающие из ниоткуда воспоминания случались довольно часто, но были максимально специфичными — например вспышки памяти технического характера были на пять из пяти. Те же пистолеты «Ультима-2» что лежат в разобранном виде на расстеленной на капоте кожи с жопы антилопы — стоило их увидеть и взять в руки, я вспомнил о них практически все. Словно открыл страницу подробнейшей оружейной энциклопедии. Я вспомнил все их достоинства и недостатки, где и кто их разработал и произвел, кто чаще всего использовал… Следом я сразу вспомнил многое о предыдущей и последующих моделях этого оружия.

Это вот и есть давно подмеченная мной закономерность. Пока рожей на наткнусь — не вспомню. Оружие, экзы, характерная местность, особенные твари — вроде той хрени со скорпионьим хвостом. Чем больше я куда-то двигаюсь, чем чаще я вижу такое, чем чаще я это убиваю — тем больше вспоминаю. А стоит мне где-то застояться надолго, погрязнуть в бытовухе и рутине… тем меньше воспоминаний возвращается в обнуленную голову.

Вывод гоблина очень прост. Хочешь что-то вспомнить — двигайся вперед.

Шагай, гоблин, шагай. Не останавливайся, не оглядывайся и даже не замедляйся.

Оседлость для меня равнозначна болоту беспамятья. Я должен двигаться, если хочу вспомнить и разобраться… а может и получить какие-нибудь весомые козыря до того, как меня выследят и пристрелят как бешеного зверя. А охота за мной ведется — в этом я уверен. А я им еще и помогаю такими вот выходками с убийством гребаных Регуляторов как они себя называют.

И чем чаще я «схватываю припадки» воспоминаний, тем сильнее убеждаюсь, что возможно знал об этой особенности процедуры стирания памяти, когда оставлял сам для себя стальной ящик с внешне ничего не значащими предметами внутри. Ведь не зря тех, кто получил амнезию, раньше таскали по знакомым им прежде местам, сталкивали со знакомыми, но только с теми, кто вызывал прежде какие-то эмоции — любовь, ненависть и прочее со знаком плюс или минус. И места тоже должны были вызывать какие-то эмоции. Иначе не сработает.

Я гоблин простой. Мне нравится оружие, экзы и все связанное с причинением мучительной смерти. Есть места к которым я прикипел и одно приближение к ним уже может вызвать флешбэк — так случилось на окраине руинного королевства Церры, когда я вспомнил точное местоположение своего бара, связанные с ними кое-какие дела, содержимое его тайников и соседних помещений… а заодно вспомнил и прежний облик медленно тонущего мегаполиса…

И есть все резоны считать, что тот «прежний я» знал об этом эффекте куда больше меня и на всякий случай позаботился о том, чтобы иметь возможность вернуть себе память в случае чего. А вместе с ней и утраченные возможности — ведь сейчас я лишь бледная тень себя былого. И ключевое здесь — как раз возвращение утраченных возможностей, а не только памяти. Гоблин на побегушках пытается сменить свой статус с шестерки обратно до козырного туза.

Получится ли? А хер его знает. Но я мало что теряю. И лучше сдохнуть в муках, так же как утонувший в мутной воде Гомесито, чем оставаться беспамятным рабом системы. Хотя останься я беспамятным — может и продолжал бы спокойно убивать по приказам Управляющих, в свободное время бухая в барах, пожирая сочные жопы жареных плуксов и поглядывая на смазливых официанток. Но я что-то вспомнил… и назад пути уже нет.