Запретные игры с Боссом (СИ) - Ли Стеффи - Страница 3

Но мне, конечно же, совершенно всё равно. И абсолютно всё равно на то, что даже с нашего последнего ряда я прекрасно вижу, как Пелагея держит спину, словно она проглотила кол, с помощью которого ранее нападала на бедных вампиров.

Интересно, она всё-таки воспользовалась своими волшебными вставками для груди? Чутьё подсказывало, что да. И, скорее всего, не только ими.

Новому боссу, как известно, нужна правая рука. И мы обе какое-то время рвали на себе волосы, чтобы заявить о себе. В гонке участвовали еще Женя и Трифонова Варя, но всем было очевидно, что в финале столкнутся: Валейская и Крикунова. То есть я и Пелагея.

Однако до сих пор оставалось тайной, чьи итоговые показатели оказались выше. Мы обе отправили наши проекты в питерский офис. И нам пообещали, что победителя объявит новый руководитель.

Стоило мне об этом вспомнить, как Антон взял слово. Он говорил вполне ожидаемые и логичные вещи. Не требовал встать на колени и безоговорочно начать ему подчиняться. И даже не намекал на вселенское покаяние.

Но, как ни странно, этот серьезный мужчина совсем не напоминал Антона, заваливавшего меня ржачными мемасиками, от которых у меня живот сводило от смеха. Он был крайне далек от образа «мемасичного короля».

Сейчас он был больше похож на темного властелина, обладающего запретной магией, безотказно действующей на женский пол. Я не могла отвести от него взгляд, пока он толкал свою хорошо продуманную речь, как и все остальные представительницы женского пола. Некоторые, как я случайно заметила, даже с приоткрытыми ртами. Это открытие заставило меня машинально проверить и свой рот. Но я, к счастью, держала себя в руках.

В какой-то момент он, наконец, заметил меня. Наши взгляды встретились. И… на его лице не дрогнул ни один мускул. Он не задержал на мне взгляд дольше, чем на ком-либо другом. Ни единой искры нигде не промелькнуло. Он просто скользнул по мне вежливым, ничего не значащим взглядом и продолжил говорить о делах.

Это совершенно не вязалось с его утренней ухмылкой и последовавшим за ней игривым сообщением.

И это почему-то укололо меня.

Задело?

Да ни за что!

Просто слегка кольнуло. Как укус комара. Вроде сразу и не почувствуешь, а потом чешется, зараза.

Когда слово снова взяла Фрида Николаевна, Вика наклонилась ко мне и шепнула:

— А он горяч.

Я подавила внутреннее раздражение. Пожала плечами.

Подруга усмехнулась. И хитро посмотрела на меня.

— Раз ты не заинтересована, пожелаем Пелагее удачи. Она на низком старте и готова к прыжку.

Я всегда знала, что слова, сорвавшиеся с моих губ в порыве эмоций, обладают какой-то магической силой. Впервые я осознала это ещё в младших классах, когда одноклассник, возомнивший, что мои косички — это его персональные колокольчики, окончательно вывел меня из себя.

Внутренне кипя от ярости, я крикнул, что он расшибет себе лоб, ели посмеет дернуть меня за волосы ещё хоть раз. Его проблема заключалась еще и в том, что он мне катастрофически не нравился. И я отказывалась воспринимать его вторжения в мое личное пространство как знаки внимания.

Он, конечно же, не послушался. И в тот же день, совершенно случайно, расшиб себе лоб. К счастью, не сильно. Но поскольку мои одноклассники были свидетелями моего гневного предсказания, этот инцидент стал для них своего рода предупреждением: Раду лучше не трогать. И меня, признаться, такое положение дел вполне устраивало.

А вот уже моя проблема заключалась в том, что я далеко не всегда могла это контролировать. Эмоции в сочетании со словами часто срабатывали без моего ведома. Даже шутливый тон мог сыграть злую шутку. Отмены поездок, которых так опасались мои подруги, получались у меня проще простого. Но я, конечно же, никогда в этом не признаюсь.

Точнее, я готова признать себя ведьмой. Но только милой и сексуальной. А не злой колдуньей с табличкой: «Осторожно! Опасно! Ваши заграничные билеты пропадут, не успеете вы и глазом моргнуть.».

Поэтому я прекрасно понимала: если с моих губ сорвется невинное «Удачи Пелагее!», - то я ненароком действительно могу подтолкнуть ее к успеху. И помочь пощупать восхитительные орехи нового босса.

Хотя, мне-то какая разница? Ха. Никакой. Пусть трогает, сколько влезет.

А раз мне все равно, то почему бы не пожелать ей удачи?

Умные люди не берут самих себя на слабо. Но я разрешала себе не входить в число особо отличившихся с IQ. Поэтому вполне могла позволить себе эту маленькую слабость. В конце концов, я же не умная и добрая Марта (одна из моих близких подруг).

— Удачи Пелагее, – прошептала я, и на моих губах расцвела, я уверена, поистине устрашающая улыбка.

— А теперь — имя ассистента нашего проекта. Антон Геннадьевич, может, сами назовёте? — предложила Фрида Николаевна, словно подталкивая Антона к действию.

Я с трудом сдержала скучающий зевок. Мне уже ничего не грозило. Вика, похоже, тоже это поняла.

— С удовольствием, — Антон поднялся со стула. Слегка оперся своим выдающимся достоинством о стол. Сложил руки на груди и произнёс: — Главным ассистентом проекта выбрана Валейская Рада. — После чего обвёл взглядом первые два ряда, словно искал меня там, хотя я уверена, что он прекрасно знал, где я сижу.

— Вставай, — прошептала Вика, толкая меня в бок.

Я и сама прекрасно это понимала.

Многие тут же повернули головы в нашу сторону. Особенно «радушным» взглядом меня одарила Пелагея. Она так и излучала готовность придушить меня прямо здесь и сейчас. Но, к счастью, была не настолько бестолкова, чтобы сделать это при свидетелях.

Я ослепительно улыбнулась ей в ответ. Встала. И тут же приподнялась на носочки. Вряд ли кто-то, кроме Вики, заметил эту маленькую хитрость, но в этот ответственный момент мне категорически не хотелось выглядеть маленькой пони.

— Благодарю за оказанное доверие. — мой голос прозвучал ровно, спокойно и восхитительно профессионально. — Я польщена.

Взгляд, которым на меня посмотрел мистер «из милого мальчика-зайки превращаюсь в плохиша», заставил мое сердце на секунду остановиться. В его глазах мелькнуло что-то темное и манящее, но он лишь кивнул и совершенно будничным тоном произнес:

— Зайдите ко мне после совещания, Рада.

— Конечно. — ответила я вместо гораздо более адекватного «хорошо» и села обратно на стул.

Я была взволнована и растеряна. Счастлива и встревожена. Но поводов для тревоги стало еще больше, когда Фрида Николаевна заявила:

— Но мы решили, что эта выставка требует от нас гораздо больше усилий, чем предыдущие, и выбрали… двух ассистентов. Один — основной, чьи обязанности будет выполнять наша незаменимая Рада. А второй — будет подключаться к работе по мере необходимости. Им станет Пелагея.

Пелагея чуть ли не взлетела под потолок от счастья. И, в отличие от меня, она не стала сдерживать эмоции. Выпорхнула к Фриде Николаевне и Антону Геннадьевичу и принялась усердно трясти им руки.

Я чувствовала, что, будь у неё такая возможность, её руки с удовольствием прошлись бы по всему его телу, с особым акцентом на область паха. Но мне-то что?

Возможно, кто-то из наших коллег решит, что я повела себя слишком скромно. И наверняка в ближайшие дни это станет темой для сплетен. Но моя «застенчивость» объяснялась банальным отсутствием каблуков.

Когда Пелагея, сияя от счастья, возвращалась на свое место, она одарила меня «дружелюбным» взглядом и улыбкой, в которых я отчетливо прочитала: «Я пойду на все, чтобы спихнуть тебя и занять твое место».

И тут уже было совершенно неважно, кто наш куратор — Антон Геннадьевич или сам Юлий Цезарь. Это место было моим, и отдавать его Пелагее я не собиралась.

Мысли, крутившиеся у меня в голове, поспешила озвучить Вика. Закрыв рот ладонями, чтобы не расхохотаться, она шутливо прошептала:

— Да начнется битва!

*

«Купчи́ха за ча́ем»— картина русского художника Бориса Кустодиева, написанная им в 1918 году.