Подарок судьбы (СИ) - Риш Мартиша - Страница 28

— А этой ночью вы возьмете к себе меня?

— Этой ночью мы втроем, — Тревор закашлялся, — будем просто болтать, может, пройдемся куда-то. Дракон сыт.

— Ты изменилась, Милена. Стала больше похожа на себя прежнюю.

— Благодаря тебе, мне хватило ваших чувств. Мне и дракону, нам обоим.

— То есть я был прав, когда считал, что женщины действуют, повинуясь исключительно чувствам, а не голосу разума?

— Как и вы, мужчины. Разве нет?

— Нет, конечно.

— Хочешь, я тебе докажу?

— Попробуй.

— Если ты увидишь, допустим, старичка, который рассыпал монеты, ты ему поможешь?

— Да.

— Почему?

— Из чувства жалости, как минимум.

— То есть тобой будет руководить чувство, а не расчет?

— Ты меня поймала, допустим, так.

— Ты выбрал профессию только ради выгоды?

— Не только, еще мне хотелось приключений, адреналина.

— Опять чувства?

— Допустим.

— А теперь представь себе дракона, который этих чувств лишен. Жить ему будет, конечно, проще. Но дело вот в чем. Оставит он в этом мире лишних для него людей? Одна-две деревни вполне обеспечат его едой, хотя, и их можно не оставлять, вполне хватит охоты. Лишние, ненужные дракону люди будут только мешать. Суета, беготня, да мало ли что. Как думаешь, что мне стоит во второй своей ипостаси уничтожить здесь всех? Ничего, просто выдохнуть посильнее в сторону замка и города несколько раз. И никто не сможет дракона остановить. Что не дает мне этого сделать? Чувства. Жалость, милосердие, любовь, страх за других, стыд за свои поступки.

— Любопытно. То есть твой зверь способен напитаться нашими с Тревором чувствами и ощущать их как свои?

— Он эмпат.

— Объясни.

— Эмпатия — то, что присуще любому нормальному человеку. Если ребенок потеряет мать, тебе будет за него больно? Ты испытаешь схожие чувства, что и он, плюс добавишь своих. Так и мой зверь. Сам он не способен ничего испытать, но может впитать ваши эмоции, перемешать их в себе и словно испытывать.

— То есть, мы двое — все, что отделяет дракона от превращения в разумного, безгранично властного, сильного чудища, лишенного жалости, страха, милосердия.

— Именно так. Просто зверь лишен эмоций и человеческого облика. Берет, что ему нужно, уничтожает все, что ему мешает. Торжество разума, изящества, красоты, силы и все.

— Жутко. Действительно жутко, ощущаю себя дрессировщиком.

— Скорее, любимцем. Любовь дает больше власти. Из страха наказания никто не сделает больше, чем из страха потерять любовь. Ради любви даже дракон способен на многое.

— Быть может. А почему нас должно быть именно двое?

— Баланс. Весь мир держится на балансе. Вы уравновешиваете друг друга и меня заодно. Да и в одиночку было бы сложно, наверное, жить каждому из вас. Разве нет? От вас же тут все шарахаются, как от чумных. Слишком много власти теперь в ваших руках.

— Пока не заметил.

— Я тоже.

— А вы попробуйте дать какое-нибудь распоряжение тому же Дангешу. Или пожаловаться на что-то, скажем, на цвет стен в библиотеке.

— А ограничения? Мы даже выйти свободно никуда не можем.

— Вы безликие. Ваши лица скоро забудут все, кто имел с вами дело, это большая удача. Сможете ходить, где вздумается как простые люди, я против не буду.

— И в свое родное княжество я смогу заглянуть?

— И в него тоже. Еще немного времени, дракон привыкнет быть сытым и спокойнее отнесется к вашим долгим отлучкам.

Тут я заметил смятую банку колы рядом с кроватью. Откуда? И почему-то, когда я смотрю на эту банку, в груди зарождается чувство, схожее с тем, какое бывало при посещении аттракционов.

— Милена, а кола, она откуда?

— Ты ее вчера попросил, когда мы гуляли. Не помнишь? А жаль.

— Гуляли?

— В Питере, нам было очень весело. Открой, пожалуйста, дверь, там Дангеш пришел и переживает о ком-то. Тревор, тебе не холодно? Накинь на себя покрывало, если хочешь.

— Спасибо, мне даже немного жарко. Просто задумался.

Тревор

Безликие — так вот какова наша роль. Удержать этот хрупкий мир от падения в бездну, быть теми, кто не даст очерстветь огромному сердцу неуязвимого змея. Не жертва, отдающая жизнь или кровь. А любимец, держащий в покое ящерову душу. Только от нас двоих зависят жизни всех нелюдей и людей в этих землях. И, если мы ошибемся, если исчезнем, никто не сможет сдержать этого лютого неуязвимого зверя. Тело пробрала дрожь. Не от страха за себя, а от страха осознания того, какая высокая роль оказалась подарена мне судьбой. Теперь я не имею права на ошибку.

Засмотрелся на сидящую так близко ко мне двуликую. Водопад золотых волос, изящное тело, белая кожа, приятные глазу изгибы женского тела. В такую можно влюбиться без памяти. Неужели я теперь связан с нею судьбой, навечно связан? И смогу делить это роскошное ложе, болтать, делить трапезы, просто быть рядом. Держать в своих руках власть, быть почти наравне с князем, если даже не выше его и при этом посещать родной Силитус? Высокая должность, почет, уважение, красивая женщина рядом. Возможности обладать такой девой могут завидовать короли, нет в ней изъяна, кроме того, что она двулика.

Виктор. Он теперь неразрывная часть моей и ее судьбы. Готов ли я примириться и с этим? Ревности нет, как ни странно. Злобы, зависти тоже. Все же двуликая к нему расположена больше, да и он с ней проще общается, не боится навлечь на себя ее гнев. Пожалуй, я спокойно к нему отношусь, быть может, даже как к другу. Ну не как к врагу, это точно. Ночью, когда зверь ревел, и по замку шла дрожь от этого рыка, я думал, что до утра Виктор не доживет. И на душе от этого было горько. Значит все же он друг, тот, за кого я буду переживать.

Дангеш вошел напряженный, посеревший лицом. Ощутимо обрадовался, завидев Виктора целым и невредимым. Удивленно посмотрел на Милену, сидящую на кровати с поджатыми под себя ногами.

— Добрый день, Дангеш. Как видите, все живы-здоровы. Только было бы неплохо выдать Виктору мазь, он натер себе ноги о мою чешую.

— Разумеется. Лекарь уже ждет его в зимнем саду, у нее есть все необходимое.

— Я ревнива, постарайтесь, чтобы в следующий раз к моим любимцам приходил мужчина, — в глазах двуликой на секунду зажегся вертикальный зрачок и тут же погас.

— Конечно. Мы изыщем, просто в Гордоне все лучшие лекари — только женщины. Но мы найдем не хуже, обещаю.

— Отлично. Так что там с переправой? Кто-то на нее уже вышел, но не князь Силитуса. Хотя, кровь вроде его, разбавлена только очень уж сильно. Родня? Племянники? Кто-то очень юный.

— Дети.

— Дети? Или это юноши из моего отряда? — не смог я сдержать язык за зубами. Милена тут же накрыла мою руку своей, не то обрывая, не то, наоборот, поощряя.

— Трое подростков лет около десяти — двенадцати на вид. Одеты дорого, оружие, должно быть, снято с кого-то из старших. Мечи волочатся по земле. Орут, чтобы им дали на растерзание чудовищного дракона. Простите.

— Очередное преломление старой легенды. Смешные. Каждый читает на свой лад и выбирает то, во что ему хочется верить. " Чистое, храброе сердце способно одержать верх над торжеством разума зверя". Передайте им, что дракон сейчас занят, но обязательно их навестит. Проводите в библиотеку нашего этажа, накормите сладостями, напоите компотом.

— А мечи? Оружие? Отобрать?

— Пусть будет при них. Только проследите, чтоб не испортили ненароком книги. Я потом их сама навещу. Бойцы с драконом! Поваляться не дадут по-человечески. Будете чай, Дангеш?

— Благодарю, но нет, если это вас не обидит.

— Не обидит. До визита князя Силитуса еще час. Уберите всех своих людей с переправы, оставьте только троих ближе к замку за каким-нибудь камнем, чтобы их не зацепило стрелой. И пригласите сюда слуг на уборку, пока меня нет. Безликие устали, впереди трудный день. Передайте нашему князю, чтобы был готов устроить сегодня званый ужин.

Глава 24

Милена