Прокаженная. Брак из жалости (СИ) - Абрамова Маргарита - Страница 42

Я смотрела на это, ожидая привычного отсутствия реакции. Но когда он ударил ниже колена, моя стопа внезапно дернулась, совершив короткий, резкий рывок.

Я ахнула. Фредерик выпрямился. В кабинете на секунду воцарилась тишина.

— Что… это было? — прошептала я.

— Коленный рефлекс, — невозмутимо ответил доктор, — Он сохранен. Это хороший знак. Очень хороший. Это означает, что связь между нервами в самой конечности и спинным мозгом не прервана полностью.

Закончив осмотр, он принялся за допрос, делая пометки в своей толстой книжечке.

— Опишите, что вы чувствуете. Холод? Жар? Одеяло? Прикосновение ткани?

— Ничего, — тихо ответила, — Просто… ничего. Как будто их нет.

— А до травмы? Какая у вас была физическая активность?

— Обычная.

— И что вообще в последние месяцы не было никаких реакций?

Я тут же покраснела, спеша отвести взгляд.

— Ага, — заметил мою реакцию, — Значит, было. Опишите все подробно.

Я отрицательно замотала головой. Я не готова была об этом говорить…

— Так-так-так… Почему? Это как-то связано с интимной жизнью? — угадал он.

— Мистер Демси, из вашей красавицы-супруги и слова не вытащишь, — констатировал доктор, обращаясь к Фредерику, отчего стало только еще более неловко.

Даже осмотр, что вынудила проходить Минерва, не казался таким пронзительно-унизительным.

И теперь еще и Фредерик, стоявший у моей кушетки, принялся на меня выжидательно смотреть.

— Вы совершенно не похожи на врача, — выпалила я вместо ответа, пытаясь перевести внимание на его странную внешность, — Ваш халат… эти очки… инструменты…

Доктор Грач ухмыльнулся, и в его голубых глазах мелькнула тень грусти.

— А если я скажу, что прибыл к вам из другого мира, где медицина шагнула далеко вперед? Из мира, где подобные халаты — стандарт, а электричество лечит. Вы поверите?

— К чему эти сказки? Хотите таким образом меня отвлечь?

— Хотелось бы, — он вздохнул и снова стал серьезным, — Но нет. Давайте отодвинем смущение в сторону и перейдем к главному вопросу, — Что вы почувствовали, когда занимались супружеским долгом? Меня интересуют исключительно физические ощущения в ваших ногах, — он едва заметно усмехнулся, видя мой шок, — Все остальные, более пикантные эмоции, вы можете оставить при себе.

Воздух застыл. Я видела, как Фредерик замер, и его пальцы непроизвольно сжались. Глазами я умоляла его о помощи, но он лишь слегка кивнул, давая понять, что нужно отвечать.

— Пальцы… Я почувствовала пальцы на правой ноге, будто я их поджала, — наконец, призналась.

— Вот видите, — доктор Грач удовлетворенно кивнул, делая себе пометку, — Стоило из-за этого так упрямиться? Это очень хорошо. Сколько раз вы испытывали нечто подобное?

— Один раз.

— Угу, — он что-то пробормотал себе под нос, выводя закорючку, — И позвольте задать последний на сегодня провокационный вопрос. Мистер Демси, как часто вы … исполняете свой супружеский долг?

Фредерик закашлялся. Теперь пришла его очередь чувствовать себя некомфортно.

— Нечасто, — ответил он, стараясь сохранить невозмутимость, но по легкому напряжению в его плечах я все поняла, — Мы… поженились совсем недавно. И обстоятельства не всегда способствовали…

— Понимаю, — доктор махнул рукой, словно отмахиваясь от ненужных подробностей, — Надеюсь, мне не нужно объяснять вам, что для женщины в этом процессе самое главное — не сам акт, а кульминация, пик удовольствия? — он продолжил писать, абсолютно невозмутимо, — Импульсы, вырабатываемые в мозге в этот момент, обладают колоссальной силой. Они могут пробивать нейронные блоки, активировать спящие связи, посылать сигналы туда, куда обычными способами их не доставить. Это мощнейший природный стимулятор.

«Импульсы… нейронные блоки, связи…» я не понимала и половины того, что он говорил.

Доктор отложил свои записи и посмотрел на нас поверх очков.

— Вот вам ваша первая терапия. Надо сказать, вы у меня первые, кому так повезло с «рецептом». Занимайтесь любовью. И почаще. Считайте это выполнением медицинских предписаний. Но, — его голос стал стальным, — Никакой беременности. Позаботьтесь об этом надежными способами. Ваш позвоночник и без того поврежден, он не выдержит такой нагрузки в период реабилитации.

— А я надеюсь, это не все наше лечение? — серьезно, с легкой тенью раздражения спросил Фредерик, явно шокированный таким прямым указанием.

— Нет, конечно, — доктор Грач снова улыбнулся, на этот раз более тепло, — Это лишь приятное дополнение к основной программе. Основное — это токовая стимуляция, если вы, конечно, согласны.

— Что это за метод? — настороженно спросил Фредерик.

— Я буду использовать слабые, контролируемые электрические разряды, чтобы заставить мышцы сокращаться. Это не больно, скорее, странно. Это поможет поддерживать их тонус, предотвратить атрофию и улучшить кровообращение. Мы будем отслеживать, какие мышцы еще способны откликаться.

— Электричество? — не скрывая удивления, переспросил Фредерик, — Разве его применяют лекари?

— Скоро все лекари будут применять его после моих успехов, — с непоколебимой уверенностью заявил Грач. В его голосе звучала не гордыня, а спокойная убежденность первооткрывателя.

— И много у вас таких успехов? — в голосе Фредерика все еще слышалось сомнение.

— Достаточно, чтобы продолжать и верить в свой метод, — парировал доктор. Он снял очки и тщательно протер линзы краем халата. — Но я не буду вас обнадеживать пустыми обещаниями, — его взгляд перешел с Фредерика на меня, став пронзительным и честным, — Гарантий нет. Но шансы… есть. И, откровенно говоря, неплохие, учитывая сохраненный рефлекс и тот самый эпизод с пальцами. Ваша травма серьезная, но не абсолютная. Реабилитация — это долгий, тяжелый, зачастую мучительный труд. Вы должны быть готовы к этому морально. Оба.

Я смотрела на него и думала, что сплю. Мне наверняка все это снится. Доктор говорит, что я, возможно, смогу снова ходить. При этом лечить он нас собрался электричеством, которое только начало применяться на производствах, и… занятиями любовью… Нет, моя собственная фантазия, даже в самом разгоряченном состоянии, никогда бы не додумалась до такого!

— Я понимаю вашу растерянность, — его голос вернул меня в реальность, — Подумайте до завтра. Осмотритесь, отдохните с дороги. И дайте мне ваш ответ.

— Спасибо, доктор. Мы все обсудим с супругой наедине и сообщим вам наше решение.

Фредерик подвез мое кресло за ширму и помог мне молча переодеться в мое платье. Его пальцы на застежках были осторожны, но я чувствовала исходящее от него напряжение и смущение. Я же была парализована не только физически, но и морально. Все слова доктора, как осколки разбитого зеркала, не складывались в целостную картину, колясь о сознание.

Мы также молча покинули кабинет, выехав в прохладный, пропитанный морской свежестью коридор.

Элоди и Виктория уже ждали нас в холле. Девочка, заметив нас, просияла и тут же подбежала, принимаясь рассказывать, как они ходили в сад.

— Вы не голодны? — спросил Фредерик, стараясь вернуть обыденность в свой голос.

— Нет, — быстро ответила я. Еда была последним, о чем я могла думать, — Я бы лучше прогулялась. Подышала свежим воздухом.

— Хорошо, — сразу согласился Фредерик, похоже, ему самому не помешает проветрить голову после услышанного.

— Элоди сказала, что доктор Грач — волшебник из другого мира, и ему многое под силу, — с восторгом сказала Виктория.

Когда-то давно в этом мире действительно существовала магия. Но ее не стало много столетий назад, от былого могущества до нас дошел лишь странный пережиток — возраст магического совершеннолетия. Раньше в возрасте двадцати лет маги обретали свой дар, а теперь мы, обычные люди, обретали лишь полную свободу от опекунов. Больше никакого волшебства. Лишь скучная, предсказуемая реальность.

Я словно попала в сказку. Но в сказках, чтобы получить желаемое, нужно пройти испытание и заплатить цену. Чем попросят расплатиться меня?!