Прокаженная. Брак из жалости (СИ) - Абрамова Маргарита - Страница 19

— Тогда, Барт, вы едете со мной, — заявила с внезапной для себя самой твердостью. Раз уж он так печется о моей безопасности, пусть составит мне компанию.

— Я? — удивился старик, и его безупречная профессиональная маска на мгновение дала трещину, обнажив искреннее изумление.

— Да. Почему нет? Поможете мне перебраться из повозки в коляску. Мы быстро сделаем свои дела и вернемся. Я уверена, вы отлично справитесь с этой миссией.

— Миссис Демси… — он попытался возразить, но я мягко, но неотвратимо перебила его.

— Готовьте повозку, — отдала приказ, в голосе которого прозвучали нотки, унаследованные мной от матери, умевшей быть нежной, но непреклонной, — Мы отправляемся через полчаса.

ГЛАВА 16

АЛЕКСАНДРА

Я вначале одела самое строгое свое платье — высокий воротник, темно-серый бархат, скрывающий каждую линию тела, нечто вроде доспехов против предстоящего визита. Но потом, взглянув на свое отражение в зеркале, остановилась. Нет, это было ошибкой. В этом наряде я выглядела как запуганная гувернантка, а не как женщина, только что вышедшая замуж и вернувшаяся в родной дом.

Пусть этот брак и был договоренностью, окружающие не должны были видеть мое смятение. Я должна была изобразить, что всем довольна, что это мой осознанный и счастливый выбор. По правде говоря, так оно во многом и было — крыша над головой, защита, положение в обществе. Не считая, конечно, нескольких щемящих душу моментов…

Холодность мужа и постоянное чувство, что я живу на краю чужой жизни. Но на данном этапе это была лучшая из всех возможных ситуаций. Ведь совсем недавно я могла пускать слюни на смирительную рубашку в лечебнице для умалишенных, куда меня так стремилась упечь мачеха. Так что выше голову, глубокий вдох — и навстречу женщине, которая все это провернула.

— Вы готовы, миссис Демси, — спросил Барт, его голос вернул меня к реальности, — Может, все же дождемся мистера Демси?

— Повозка готова? — кивнула ему, намеренно игнорируя второй вопрос. Хотя на самом деле внутри все сжималось от ужасного волнения, будто предстояла не короткая поездка через город, а масштабный и опасный поход в неизвестность. Все, что делается впервые после крушения старой жизни, ощущается именно так. Это нормально, повторяла я себе про себя. Страх неизбежен, главное — пропустить его через себя, не дать ему парализовать, и продолжать двигаться, перебарывая.

— Так точно, коляска подана, — ответил Барт, и в его глазах читалась тень беспокойства.

— Тогда помогите мне, — попросила.

— Ну и достанется же нам обоим от хозяина, — проворчал себе под нос мужчина, но его действия были осторожны и почтительны. Он легко подхватил меня на руки, чтобы усадить в повозку. Он выполнял поручение, но каждым своим движением показывал, что считает это предприятие опрометчивым.

— Не нагнетайте, Барт, прошу вас, — сказала мягко, но настойчиво.

Управляющий, тяжело вздохнув, забрался ко мне, заняв место на противоположной скамье, забившись в самый ее угол, словно стараясь дистанцироваться от самой идеи этой поездки.

— Почему тогда согласились ехать со мной?

— Зная вашего покойного батюшку и его упрямый нрав, который вы, судя по всему, унаследовали сполна, вы все равно поехали бы, но уже одна, — откровенно ответил он.

— Спасибо, что поехали, — искренне ценила его заботу, пусть и выраженную ворчливо, — Я сама поговорю с Фредериком, все ему объясню. Он не будет на вас ругаться, — сказала как можно тверже, хотя сама в действительности не была ни в чем уверена. Фредерик Демси был для меня загадкой, темным лесом. Барт знал его куда лучше меня, видел его в гневе и в милости. Но что мне оставалось, кроме как надеяться на лучшее?

Вскоре мы остановились у знакомых ворот моего родительского дома. Всегда любила это место: уютный двухэтажный особняк цвета выгоревшей охры, увитый плющом, с маленьким садом, где я играла в детстве. Но сейчас смотрела на него и не могла поверить, что провела здесь безмятежно восемнадцать лет своей жизни. Почему теперь я чувствую себя здесь чужой, словно непрошеной гостьей?

Неделю назад была здесь как за каменной стеной, защищенной, а сейчас боюсь переступать… переезжать порог.

Все дело в том, что тут больше не живут ни мама, ни отец… Их души ушли, оставив после себя лишь пустоту, которую поспешила заполнить моя мачеха.

— Мисс Сандра, милая! — из распахнутой двери на порог выбежала, отряхивая мучные руки, наша кухарка Энида, вся раскрасневшаяся и сияющая, — Так переживала, что больше не увижу вас!

Вслед за ней на крыльце появился незнакомый мне щеголеватый мужчина во фраке, с безупречно закрученными усами и холодным, надменным взглядом.

— Что за представление вы здесь устроили? — его голос прозвучал резко и властно. Столько пренебрежения было в его взгляде, словно он тут и был полноправным хозяином. — Энида, сейчас же займите свое место на кухне. Нечего толпиться у входа.

Энида, словно не слыша его, продолжала гладить мои руки, заглядывая в глаза с материнской тревогой.

— Кто это? — тихо спросила я женщину, не сводя глаз с незнакомца.

— Новый управляющий. Миссис Рудс наняла его на прошлой неделе. Уильямом зовут, — прошептала она в ответ, бросая в его сторону недовольный взгляд.

— А как же Ирвен? — во мне что-то екнуло. Старая экономка, проработавшая в доме двадцать лет…

— Уволила. Она открыто возмутилась, что вы тут настоящая хозяйка по праву крови и что нельзя просто так… — Энида понизила голос до едва слышного шепота, — Нельзя просто так выставлять вас из дома.

— Не может быть… — прошептала я. Ирвен в тот день, когда меня увозили в лечебницу, не было в доме — она уезжала к больной сестре. Возможно, она бы вступилась за меня, хотя я была уверена, что ничего бы не изменилось. Ее слово против слова хозяйки. Эта женщина относилась ко мне как к родной дочери, знала меня с младенчества, так же как Барт знал Фредерика. Ее увольнение было еще одним актом жестокости, стиравшим последние следы моего прошлого.

— Как вас представить, мадам? — надменный управляющий обратился ко мне, свысока оценивая мою скромную одежду и инвалидную коляску.

— Помолчал бы! — вспылила Энида, уперев руки в боки, — Это настоящая хозяйка всего здесь!

Не верилось, что мачеха наняла управлять поместьем этого молодого выскочку вместо опытной и преданной Ирвен.

— Ты забываешься, кухарка. Единственная хозяйка здесь — миссис Рудс, — осадил он ее, задирая нос еще выше, и его взгляд скользнул по мне с ледяным презрением.

— Да как ты смеешь так с ней разговаривать! Балда ты, Уильям, а не управляющий!

— Довольно! — мой голос прозвучал неожиданно громко и властно, заставив обоих замолчать, — Мистер Уильям, — обратилась я к нему, глядя прямо в его холодные глаза. — Доложите миссис Рудс, что приехала миссис Демси. И что я жду ее у себя в мастерской. Барт, помогите мне, пожалуйста.

Старый дворецкий, с каменным лицом, выражавшим полное одобрение, вкатил мою коляску в знакомый холл. Я давала ему указания, куда следовать дальше, и с каждым метром по родному коридору сердце заходилось от щемящей смеси боли и радости.

И вот она — дверь в мою мастерскую. Мое святилище. Мое царство. Вот чего мне больше всего не хватало все эти долгие дни. Здесь я была не несчастной калекой или неудобной падчерицей, я была собой.

Слава небесам, что они не лишили меня рук, без них моя жизнь бы точно остановилась.

В мастерской царил настоящий бардак. Уезжая я оставляла все не так. Полки, которые я так тщательно организовывала, теперь стояли полупустые, а их содержимое было сброшено в беспорядочные кучи. Дорогие ткани были смяты, некоторые даже валялись на пыльном полу, будто по ним специально прошлись ногами. Возможно, мачеха и правда искала мой сундук с инструментами, поэтому все перевернуто, но делалось это наспех, с демонстративным пренебрежением, либо специально неаккуратно.