Выжить в битве за Ржев (СИ) - Ангелов Августин - Страница 8

Он сам едва успел переместиться на новую позицию, когда со стороны наших раздался мощный, согласованный залп по пригорку почти из всего, что было у роты: три пулемета, миномет, несколько автоматов и винтовки. Это была уже не демонстрация, а настоящая атака. Немцы, и так деморализованные, побежали со всех ног, бросив часть вооружения. Ловец наблюдал за этим, лежа в укрытии. Его миссия здесь была выполнена.

Рота Громова выжила и даже отбросила врага, сходу взяв небольшую высоту над болотом. Но в мозгу у Ловца уже строились новые планы. Смартфон в его кармане был теперь не просто привычным гаджетом. Он стал самым настоящим ключом к этому миру исторической реальности. И Ловец начал прикидывать, как этим ключом лучше воспользоваться. Не ради глобальных изменений — это казалось ему слишком опасным и непредсказуемым. А ради того, чтобы сократить бессмысленные потери, ради малых, точечных вмешательств. Ради спасения конкретных людей. Вроде его деда. И ради того, чтобы такие, как честный сержант Кузнецов и упрямый лейтенант Громов не сгинули в мясорубке, а увидели Победу.

Рассвет застал снайпера в лежке на склоне холма, наблюдающим, как красноармейцы занимают оставленные немецкие окопы на склоне. Он видел в свой компактный, но мощный бинокль лицо Громова, озаренное первыми лучами солнца и невероятным облегчением. Видел, как Кузнецов ищет его глазами в перелеске.

Но, Ловец не вышел к ним сразу. Ему нужно было сначала разобраться с собой. И с тем, какую легенду он теперь представит здешнему командованию. Слишком много всего он успел провернуть. И долго таиться от начальства теперь не получится. «Особый резерв» — это было хорошее начало. Но пора обзаводиться более весомыми «документами» и покровительством от начальства повыше.

Он рассуждал о том, что, возможно, он купит себе здесь определенный статус теми самыми знаниями, сохранившиеся в смартфоне, которые нужно постараться преподнести не как данные из будущего, а как блестящую собственную аналитику и интуицию вышестоящему начальству. И первым шагом к этому, допустим, станет точный рапорт о дислокации немецких резервов в районе Минского шоссе на ближайшие трое суток. Источник знаний он, конечно, не раскроет, а скажет, что получил сведения от немецкого офицера, которого потом пристрелил, благо, он задержался именно для того, чтобы собрать документы с трупов, подстреленных им немецких командиров. Во всяком случае, такой план он себе намечал на ближайшее время.

Его не слишком пугало даже то, что скоро закончатся боеприпасы к его винтовке из будущего. Он и из обычной старой снайперки стрелял очень даже неплохо. А глушитель и «ночник» можно приспособить и туда. Это не большая проблема. Вот только, подзарядить надо будет все «приблуды» от генератора, который бойцы Громова только что затрофеили у немцев в штабе батальона. И тогда можно воевать дальше привычным ему способом, пусть даже убойное расстояние сократится, и уже не все пули попадут в десятки. Но этого будет вполне достаточно, чтобы получить статус очень эффективного снайпера-разведчика с безупречной репутацией в глазах начальства, которому разрешат свободный поиск. И тогда он, конечно, найдет своего деда…

Ловец рассчитывал на честную сделку. Он решил для себя, что будет давать советским генералам сведения и подсказки. Но, не просто так и не сразу, а дозированно, в обмен на что-то существенное для себя. Например, в обмен на собственную неприкосновенность со стороны всяких там политорганов и статус свободного охотника на немцев.

Он глубоко вздохнул, вдохнув морозный воздух, пахнущий порохом и кровью. Путь домой, в будущее, был закрыт навсегда. Ему никогда больше не увидеть родных… И он прекрасно понимал это. Но, он привык к войне еще там, до переноса сквозь время. И здесь, в этом суровом прошлом, у него появилась новая цель. Он надеялся вписаться в эту военную реальность на своих условиях. Но, он еще не понимал, что в этом отношении был слишком самонадеян и даже наивен. Ведь им уже заинтересовались. Причем, достаточно быстро, как только с его же помощью была налажена связь комроты с вышестоящим начальством.

Лейтенант Громов стоял на краю немецкого окопа, опираясь о его заиндевелый бруствер, и смотрел на задымленную низину. Бойцы, оставшиеся у него под командованием, осваивались на захваченных позициях. Сорок человек… Нет, уже даже меньше. Один паренек из недавних призывников, которых бросили на фронт почти необученными, погиб при штурме высоты, выскочив вперед всех. И вражеский стрелок, прикрывающий немецкое отступление, сработал точно. Убили паренька наповал, прямо в лоб. Громов видел, как тело повалилось назад, словно подкошенное. Жизнь здесь стоила дешево, отбиралась быстро и без лишних слез. Впрочем, лейтенант уже свыкся с этим. Рота праздновала успех. Ведь взяли высоту за селом Иваники почти без потерь, отбросив немцев. И все благодаря тому странному снайперу…

«Ловец…» — мысленно произнес Громов. — «Где он теперь? Вернется ли?»

Когда они взобрались на горку, снайпера нигде не было. Только пожар, трупы немцев и подорванная техника. Потому чувство благодарности в душе лейтенанта боролось с настороженностью и даже с легкой обидой. Этот человек ворвался в его роту, словно ураган, перевернув весь заведенный порядок с ног на голову. Он не побоялся сказать горькую правду, которую Громов и сам, разумеется, прекрасно знал, но не хотел признать.

И снайпер оказался прав. Он спас роту от гибели в первом же бою, а потом обеспечил выполнение приказа и вот этот последний успех, на который в роте никто не надеялся, и которого вообще никто не ожидал еще несколько часов назад. Этот Ловец делал то, что было нужно, а не то, что приказано начальством. Он проявлял собственную инициативу, не боясь брать всю ответственность на себя. И это работало!

«Но кто он такой? — мучил себя вопросом Громов. — Парашютист? Диверсант из ОСНАЗа? Снайпер особого резерва? Или… все-таки какой-то шпион, как подозревает политрук Синявский?» Последняя мысль была самой страшной. Но, если он шпион, то зачем было спасать роту, обреченную на гибель, рисковать собой, громить штаб немцев, обеспечивая деморализацию врагов, удерживавших высоту? Нет, не похоже ни на какого шпиона. Его действия были слишком эффективны и слишком опасны для него самого, чтобы быть игрой. Он воевал и не щадил врагов по-настоящему.

— Товарищ лейтенант, связь! — Ординарец, паренек по фамилии Витюк, подал трубку полевого телефона.

Связисты наконец-то протянули линию на новое место от старого КП, и Громов взял трубку, сказав в нее:

— «Василек» на проводе!

— «Василек», я «Дубрава», доложи обстановку! — в трубке послышался знакомый хриплый бас майора Соколова, их комбата, который, как ни странно, уцелел при разгроме прежнего батальонного КП неожиданно прорвавшимися немцами.

Громов кратко изложил:

— Взята высота 87.4. Остатки немецкого батальона отброшены на полтора километра к западу. Потери минимальные. Захвачены трофеи. Исправными взяты: три пулемета, два миномета, зенитное орудие, две полевых пушки, два грузовика, одна штабная автомашина, склад с боеприпасами, радиостанция и штабные документы.

Глава 5

О своем новом помощнике-снайпере Громов не хотел сходу докладывать комбату, но пришлось.

— Молодец, «Василек», сделал невозможное, — в голосе майора прозвучало неподдельное удивление. — Но только не темни! Как тебе удалось? Ты же только вчера полдня мне канючил, жаловался, что в роте сорок человек осталось с одним «Максимом», артогня нет, а немец кроет так, что головы не поднять. И тут на тебе: меньше, чем за сутки не только деревню взял, но и дальше продвинулся, высотку занял! Да ты там какие-то чудеса вытворяешь! С чего вдруг? Откуда такая храбрость на грани безумия?

И Громов рассказал про снайпера. В трубке повисло молчание. Потом майор, явно удивленный еще больше, проговорил:

— Хм, а почему ты сразу не доложил о его появлении?